Зеркало правды

  Последний месяц выдался тяжелым - у Ведьмы не было свободной минутки, чтобы заняться домашними делами. Стеклянный Мальчик требовал внимания; необходимо было присутствовать на летнем шабаше, длившемся две недели подряд; школа Ведьм тоже дала о себе знать, прислав письмо на электронную почту о вновь вышедшем пособии по колдовству - все эти дела были важными, но так выматывали, что к концу четвертой недели Ведьма поймала себя на том, что самое легкое заклинание совершенно не поддавалось воспроизведению и потому не работало.
  - Бегемот! Я так больше не могу! - выдохнула она, вернувшись после очередного слета нечисти и рухнув в кресло рядом с котом.
  Бегемот от неожиданности подскочил, испугавшись, что Ведьма отдавит ему хвост. Куда только подевались его обычная невозмутимость и хитрая ленца.
  - Зачем так пугать? - укоризненно мяукнул он, - Просто возьми тайм аут и отдохни. Стеклянный Мальчик легко проживет без тебя неделю. Шабаш можно посетить четыре раза вместо шести, а школа Ведьм начинает активные занятия только через месяц.
  Ведьма задумалась: а ведь кот прав. Зачем стараться переделать все дела немедленно, когда можно взять этот... самый...тайм аут, да.
  - А где Лара? - Ведьма только сейчас сообразила, что спинка кресла пуста.
  Бегемот, придя в себя от испуга, расслабился и вытянулся на мягком подлокотнике.
  - Она уже неделю улетает в глубь леса, к ущелью. Возвращается в сумерках и чем - то звенит на кухне.
  - Странно, - зевнув, протянула Ведьма, - ведь там та самая гора, на которую необходимо взбираться Заколдованным Принцам и Принцессам, если они хотят снять заклятье, - что там понадобилось Вороне?
Последние слова она произнесла уже с закрытыми глазами и заснула, сидя в кресле и даже не сняв своей мантии. Бегемот решил не мешать и монотонно заурчал, оберегая сон Ведьмы.
  Сумерки накрыли лес и медленно подползли к крыльцу, когда вернулась Лара, таща что - то в клюве. Она бесшумно опустилась на перила крыльца, но осколок в ее клюве тихо звякнул о деревянную поверхность и этот звук разбудил Ведьму.
  - Лара? - прошептала она, еще не понимая, что происходит. - Где ты была?
  Ворона склонила голову набок, блеснув круглым черным глазом и тихо каркнула, словно предлагая посмотреть.
  Ведьма осторожно взяла в ладони неровный, выщербленный осколок зеркала, а Ворона в это время улетела на кухню, притащив еще один. Так она улетала и возвращалась семь раз, пока перед Ведьмой не оказались все семь осколков.
  - Это же... - ахнула она в изумлении.
  - Зеркало Правды, - договорил за нее Бегемот. Он напрягся и подобрался. Усы, как радары, топорщились в стороны, а шерсть на загривке поднялась дыбом. Но Ведьма на него не смотрела - ее взгляд был прикован к осколкам. Взяв в руки первый и поднеся его к глазам, она внимательно посмотрела внутрь. Стекло было мутным, но вдруг там закружился серебряный туман и картинка начала проявляться.
Вот она, Ведьма, стоит на лесной полянке, а в руках у нее букет нежных тюльпанов.  Вот ее смех, когда она впервые оседлала помело. А вот Заколдованный Принц с искаженным от гнева лицом: он беззвучно кричит, открывая рот, но Ведьме не нужен звук - она помнит те жуткие слова. Следующий осколок, где дочь Ведьмы смотрит на нее с укоризной и горько и беззвучно произносит страшные слова о ране, которую нанес ей Заколдованный Принц.
  Ведьма словно заново переживала те ощущения: горькие и светлые, болезненные и освобождающие. Это были фрагменты ее жизни - она узнавала себя.
Неожиданно два последних осколка оказались склеенными. Они были странными - слишком теплыми на ощупь. Ведьма разъединила их и заглянула в первый. Там она увидела себя: с чашкой холодного чая. Лицо ее было уставшим, а глаза пустыми. Она ждала. И в этом ожидании не было ни капли магии.
  Она отложила этот осколок и взяла второй. Там был какой - то мужчина, показавшийся знакомым. Он стоял на вершине холма и ветер трепал его волосы. Он улыбался, но не ей. Взгляд его был устремлен за горизонт и в нем было столько покоя...А Ведьма вдруг ощутила, будто внутри, вместо сердца, оказался кусок льда.
Она силилась понять, кто это, но не могла. Перебирала в голове всех знакомых, но лицо казалось чужим.
  - Лара, - обратилась она к Вороне, - Кто это?
  Ворона встрепенулась и еще раз улетела на кухню. Вернулась и положила рядом еще один осколок - совсем крохотный, похожий на иглу.
  - Возьми, - сказала она, - соедини все три.
  Ведьма осторожно сложила осколки. В тот момент, когда они соприкоснулись, картинка слилась в одну. Ведьма увидела Мудреца на холме и себя с пустой чашкой. А между ними - длинную, уходящую вдаль трещину, которая разбивала их общее зеркало. И в глубине этой трещины она увидела его глаза - уставшие, но спокойные.
И тут она поняла, почему не узнала Мудреца. В ее голове до сих пор он был ее Мудрецом, - тем, кто был рядом и поддерживал. А здесь, в осколке, он был просто человеком, который имеет право на свою отдельную жизнь, и право на то, чтобы быть счастливым там, где ее нет. И лед там, где было сердце - это причина того, что она увидела его настоящим, а не тем, кого когда - то придумала сама.
  Ведьма аккуратно опустила осколки на пол и выпрямилась. В груди разрасталась пустота, но в ней, как странный светлячок, теплилась крошечная искра новой правды. О том, что любовь - это не владение и не ожидание, а умение видеть человека настоящим, даже если его путь лежит в другую сторону. Она посмотрела на Лару. Ворона молчала, но в ее глазах светилось понимание.
  - Спасибо, - прошептала Ведьма, - за то, что показала мне правду.
  Она поднялась с кресла, чувствуя, как силы возвращаются к ней. Взяв осколок с Мудрецом, спрятала его в дальний ящик стола. Не для того, чтобы забыть, а чтобы помнить: правда - это не то, что нас разрушает. Правда - это та плодородная почва, на которой можно вырастить что - то новое. Даже если для этого нужно пережить зиму.