Воспоминания Валентины Гл 6 Первые годы после войн

Сверху наглядный пример издержки цифровизации: в публикации в одной фразе говорится, что раньше подростки и знать не знали о наркотиках, как тут же без анализа, видимо робот выдал грозное предупреждение. Ещё хорошо, что публикацию вообще не удалили, а мой аккаунт, то бишь страницу, не заблокировали.

Послевоенное детство. Июнь 1945 - июнь 1951 г.

Вскоре после завершения войны  мама познакомилась с демобилизованным военным, служившим в зенитной части, расквартированной поблизости от нашей деревни,  и вышла за него замуж. Так у меня появился новый отчим. Звали его Михаил Каземирович Драгун. До войны он жил в Ленинграде, у него была семья с детьми. Он решил туда не возвращаться, потому что вся его семья погибла при бомбардировке города в самом начале войны.
 
  Александр Иванович, брат матери, в это время работал начальником жилищно-коммунального отдела оборонного завода в посёлке Трудкоммуны №2 ОГПУ, километрах в десяти от нашей деревни. Он помог отчиму  оформиться на предприятие бригадиром электриков, и на этом основании нашей семье предоставили  небольшую однокомнатную квартиру в помещении бывшего монастыря. Однако мы с бабушкой дружно забастовали и остались жить в деревне, хотя и было трудновато. Через год мама приняла решительные меры, чтобы заставить нас сдаться. Она заперла на замок погреб с картошкой, договорилась о продаже дома  колхозу. и 1946 году мы оказались в посёлке. В квартире кухня была переоборудована во вторую комнату, в которой мы и разместились с бабушкой Пелагеей.

 Личные отношения матери с отчимом были тёплыми, он был трудолюбивым, знал своё дело, и на работе его уважали. Но нам отчим откровенно не нравился. По происхождению он был поляком  и, наверное, это  определило его непростой характер. Тем не менее в течение пяти лет наша жизнь текла сравнительно спокойно, как и во многих других семьях в послевоенное время, если не считать потерю при денежной реформе 1947 года почти всех денег, полученных  от продажи деревенского дома. Условия реформы были очень жёсткими, особенно для наличных, когда принималась для обмена лишь небольшая сумма, остальные пропадали. Для  вкладов в сберкассе, как тогда назывался  единственный в стране банк, были вполне приемлемые условия, но большинство граждан хранили тогда деньги в наличных, м мы в том числе. 

 В связи с тем, что мама была не вполне здорова и не работала, после переезда в посёлок Дзержинский нам пришлось заводить домашнее хозяйство. Завели двух коз, штук пятнадцать уток и пару  десятков кур с крупным голосистым петухом. Для их размещения отчим пристроил пару сараев к монастырской стене, где они и содержались. Почему уток? Да потому, что совсем рядом с монастырём находилось болото, подпитываемое водой из нескольких родников. Уткам было раздолье, они весь день с утра и до вечера плавали в нём и кормились. Но весь уход за козами и утками возлагался на меня, и это было мало приятное и трудоёмкое занятие, продолжавшееся  ежедневно  в течение всего года с ранней весны до морозов. Для коз нужно было серпом кость траву, сушить её. уток утром выгонять в болото, а вечером заходить в холодное довольно глубокое липкое болото, выгоняя и загоняя их в сарай. Нередко это раздражало и даже  злило меня, так как другие сверстники в это время занимались более приятными делами: играли, читали. Немало времени отнимало и выполнение домашних школьных заданий.

 Между подростками, а наш возраст начинался с 14 лет и продолжался до 15-16 лет, начали завязываться симпатии, некоторые из них в будущем приводили к свадьбам. Но моральные правила и порядки в то время были строгими, почти пуританскими, не то, что в настоящее время, когда среди подростков широко распространились распущенность, употребление энергетиков, вейпов и даже наркотиков. Правда некоторые ребята тайком покуривали, а иногда и выпивали. В это время среди ребят и девочек завязывались крепкие дружеские связи, которые затем могли сохраняться всю последующую жизнь.  Мне тоже нравился один из них, Коля Голов, симпатичный рослый парень, на год старше меня, уверенный в себе. Я чувствовала, что он тоже проявляет ко мне интерес. Но был и другой парень, Саша, которому я тоже нравилась. Однажды он уговорил меня покататься на лодке на  болоте. Когда мы собирались отчалить, неожиданно появился Коля, подошёл к лодке, и резко, ногой оттолкну её. От толчка лодка сильно накренилась, и  мы оказались в воде. А Коля, довольный от содеянного, гордо удалился.

Уровень жизни  практически всех семей, особенно в самые первые годы после войны, был низким, многого не хватало, но люди терпели, не роптали и надеялись на лучшее, тем более, что действительно, жизнь с каждым годом улучшалась.  Была отменена карточная система, цены ежегодно снижались по Постановлению ЦК  и правительства. Продукты и товары появились в свободной продаже, правда подороже, чем по карточкам, и  ассортимент был недостаточным.  Денежных средств в семье постоянно не хватало, ведь на иждивении отчима помимо мамы были мы с бабушкой, которая, правда получала небольшую пенсию. Поэтому по достижению шестнадцати лет,  когда разрешалось подросткам работать, мне пришлось завершить очную учёбу, перейти в вечернюю заочную школу и поступить работать на ковровый комбинат в ближайшем посёлке Котельники.

 Устроиться несовершеннолетним на работу в то время  было непростой проблемой, в этом мне помогла моя двоюродная сестра .Анна Алексеевна, которой, в свою очередь, помог переехать  и устроиться на работу в паспортный стол милиции  тот же дядя Саша. Но сначала нужно было пройти сложное и трудное обучение. Оно продолжалось полгода, в течение которого я выполняла работу шпулярницы,  и  после сдачи экзамена перешла на работу  ткачихой ковров. Работа была наряженной, в шумном цехе при трёхсменном режиме по восемь часов в смену. Большую роль в моём освоении профессии оказала моя наставница, опытная ткачиха, Ксения, которая очень душевно относилась ко мне. Мы сохранили тёплые, дружеские отношения до конца её жизни, и теперь я продолжаю общаться с её дочерьми, Леной и Верой.  Моя работа на ковровом предприятии продолжалась два года. 
   
 
   .