Первый вечер мира

На столе стоял прозрачный шар размером с яблоко.

Внутри клубилась сероватая муть. В ней нельзя было различить ни поверхности, ни движения, ни источника света.

То постучала ногтем по оболочке.

– Начинаем.

– Ты уже стукнула по нему, – сказал Ке.

– Проверила.

– Мы ещё не решили, можно ли его проверять.

То посмотрела на остальных.

– Кто-нибудь против мира?

Ли подняла руку.

– Против какого именно? У меня уже семь вариантов.

Ра вздохнул.

– У нас пока ни одного.

– Вот поэтому их семь. Потом вы выберете один и испортите всё интересное.

Ха наклонилась к шару.

– Мы ещё ничего не создали, а уже грызёмся из-за него.

– Из-за задания, – поправил Ке.

– Тебе от этого легче?

– Это точнее.

– Значит, легче.

Ун сидел чуть в стороне и следил за мутью внутри шара.

– Ун, – позвала То. – Скажи что-нибудь.

– А зачем? Вы всё равно услышите только то, что вам удобно.

– Сейчас мы вообще не знаем, с чем спорить.

– Разве это плохо?

– Для совещания да.

– Значит, плохо для совещания.

Ха усмехнулась. То сделала вид, что не заметила.

– Хорошо. Что создаём первым?

– Границу, – сказал Ке.

– Выход, – сказала Ли.

– То, что не развалится, – сказал Ра.

Ну посмотрела на них.

– А жителей вы когда собираетесь делать? После того как всё решите за них?

Ке нахмурился.

– Жителей ещё нет.

– Я заметила.

– Мы ничего за них не решили.

– Ты уже предложил границу.

– Предложил, а не установил.

– Скажи это То.

То повернулась к Уну.

– Твоя очередь.

– Я бы пока ничего не создавал.

– Это не предложение.

– Просто тебе оно не нравится.

– Допустим. Почему ничего?

– Сделаем землю первой, а потом окажется, что всё обязано на ней стоять.

– Поэтому нужна граница, – сказал Ке. – Чтобы земля не стала всем сразу.

Ха постучала костяшкой пальца по столу.

– Граница между чем и чем?

– Между двумя сторонами.

– Какими?

Ке помолчал.

– Значит, сначала нужны две стороны.

Ли оживилась:

– Почему две? Можно три. Или сделать мир без постоянного верха и низа.

– И как это чинить? – спросил Ра.

– Он ещё не появился, а ты уже собрался его ремонтировать.

– Потому что ты ещё не закончила придумывать, а я уже знаю, где сломается.

– Ты всё, что нельзя построить, считаешь бесполезным.

– А ты любую красивую мысль называешь выходом.

– Вот теперь началось, – сказала Ха.

– Что началось? – спросила То.

– Наконец-то они спорят о том, что им действительно важно.

– Не совсем, – сказал Ке. – Ра не называл её вариант бесполезным.

Ли улыбнулась.

– Конечно. Он просто заранее отказался его строить.

Ра взял лист бумаги, провёл посередине черту и написал над столбцами: «можно представить» и «можно сделать».

Ну перевернула лист чистой стороной вверх.

– Не дели так жёстко.

– Почему?

– То, чего мы сегодня не умеем, завтра может получиться.

– Тогда завтра перепишем, – ответил Ке. – Сейчас разница есть.

– Сейчас, – повторила Ну.

Ха посмотрела на него.

– Ты ещё заставишь всех доказывать, что они не копии.

– По крайней мере, одного человека не перепутают с другим.

Ли улыбнулась.

Ке заметил:

– Не начинай.

– Я молчу.

– Ты уже придумала третий столбец.

То хлопнула ладонью по столу.

Шар дрогнул.

Изнутри донёсся глухой удар.

Семеро замолчали.

Через несколько секунд он повторился.

То медленно убрала руку.

– Я не хотела.

– Но сделала, – сказал Ра.

Он подвинул шар ближе и осмотрел оболочку.

Удар прозвучал снова. Промежутки были одинаковыми.

– Колебание не затухает, – сказал Ра.

– Можно хотя бы считать промежутки, – заметила Ли.

Ха смотрела на То.

– Ты ударила его раньше, чем мы решили, можно ли его трогать.

– Я ударила по столу.

– И уже оправдываешься, хотя тебя никто не обвинял.

– Не приписывай шару чувства.

– Я ничего ему не приписываю. Это ты уже решила, что их нет.

Ке поднял руку.

– Мы знаем только одно: звук повторяется.

– Наконец-то полезная фраза, – сказала Ха.

Ун покачал головой.

– У каждого уже своя версия. А звук пока один.

То посмотрела на шар.

– Остановить?

– Зачем? – Ли придвинулась ближе. – Ритм может пригодиться.

– Например, как сигнал, – сказала Ха.

– Для сигнала нужен тот, кто его посылает, – возразил Ке.

– А для поломки никто не нужен, – сказал Ра. – Если колебание усилится, оболочка треснет.

Ну присела рядом с шаром.

– То перестала стучать, а он всё повторяет.

– Это не память, – сказал Ке.

– Я и не сказала, что память.

– Ты именно это имела в виду.

– Нет. Я спросила, почему он не останавливается.

Ке посмотрел на Ра.

– Остаточное колебание?

– Оно должно слабеть, – ответил тот.

Ну коснулась шара кончиком пальца.

То немедленно сказала:

– Не трогай.

Но было поздно.

После короткого удара появился второй, более долгий.

Ке наклонился ближе.

– Теперь их два.

– Я слышу, – сказала То. – Ну, больше ничего не делай.

– Почему?

– Потому что мы не понимаем, что делаем.

Ун улыбнулся.

То резко повернулась к нему.

– Тебя это радует?

– Меня радует, что ты это признала.

– И что теперь? Сидеть неподвижно?

– Нет. Просто сначала посмотрим, что произойдёт без нас.

Ли поставила около шара семь пустых чашек.

– Тогда предлагаю семь миров.

Ра закрыл глаза.

– Нет.

– В одном будет твёрдая поверхность. В другом никто не узнает, где верх. В третьем законы будут меняться раз в год…

– Нет.

– Ты даже не дослушал.

– Через час ты захочешь соединить три мира, а чинить их придётся мне.

– А если жители сами решат их соединить?

– Тогда это будет их ошибка.

Ну повернулась к нему.

– Почему ошибка?

– Некоторые вещи несовместимы.

– Ты ещё не видел ни одной.

– Не обязательно наступать на каждую яму, чтобы понять, чем это закончится.

– Их ещё нет, а ты уже запретил им пробовать.

Ра отложил карандаш.

– Ты предлагаешь ничего не строить, пока не увидишь всё будущее?

– Нет. Просто потом им придётся жить с тем, что мы сейчас выберем.

То встала.

– Всё. Голосуем.

– За что? – спросил Ке.

– За первое правило.

– У нас ещё нет вариантов, – сказала Ли.

– Сейчас будут. Мир не должен разваливаться.

Ра кивнул.

– И должен уметь меняться, – добавила Ли.

– Один житель не должен занимать место другого только потому, что они похожи, – сказал Ке.

То задумалась.

– И не решаем заранее, кто там будет добрым, а кто злым.

Ун впервые посмотрел прямо на неё.

– А если кто-то сам выберет правило, которое потом не позволит ему передумать?

То медленно села.

– Поэтому я ненавижу твои ответы.

– Это был вопрос.

– Я знаю.

Ха провела ногтем по краю стола.

– Жителей ещё нет, а мы уже составляем им инструкцию по свободе.

– Без правил мир не удержится, – сказал Ра.

– Может, и удержится, – ответил Ун. – Просто не так, как ты задумал.

– Это называется аварией.

– А мир обязательно должен начинаться по плану?

– Да.

Ну посмотрела на шар.

Короткий и долгий удары продолжали чередоваться.

– Тогда мы уже опоздали с планом, – сказала она.

Ра промолчал.

Ли приложила ухо к оболочке.

– Послушайте. Долгий всегда появляется после короткого.

– Это ещё ничего не доказывает, – сказал Ке.

– А если это и есть ответ?

– Тогда нужно понять, кому мы отвечаем.

– Зачем?

– Чтобы не разговаривать самим с собой.

Ха наклонилась к шару.

– Если он пока умеет только повторять, вы сразу решите, что внутри никого нет?

Ун придвинулся к столу.

– Мы его не оставляли в покое ни на минуту. Давайте попробуем.

– Что именно? – спросила То.

– Не трогать.

– Великий план.

– Просто подождём.

То посмотрела на остальных.

Ра убрал руки со стола. Ли отодвинула чашки. Ке открыл рот, но Ха приложила палец к губам.

Они ждали.

Шар повторил короткий удар.

Потом долгий.

То уже хотела сказать, что ничего не произошло, когда следом прозвучал ещё один.

Он был тише первых двух и не совпадал с их ритмом.

Ну положила руки на колени.

– Никто из нас этого не делал.

Ра придвинул к шару подставку, чтобы тот не скатился.

Ке записал последовательность.

Ли вернула на стол одну чашку вместо семи.

То спросила:

– Что теперь?

Ха смотрела на шар.

– Подождём ещё.

Ун остался сидеть.

– А если больше ничего не будет?

Никто не ответил.

Из шара снова донеслись три удара.

На этот раз незнакомый звук прозвучал первым.