Неугомонный. Ч. 3. Звёзды сошлись. Гл. 2

                2
«Через тернии к звёздам» — так назывался советский фильм по сценарию Кира Булычёва. Что касается Кира Мельника: хоть и имена Кир и Кирилл не совсем одно и то же, но имеют одно общее древнегреческое происхождение и означают «господин» или «владыка», то Кирилл Мельник себя таковым никогда не считал. Да и его стремление к развитию и самосовершенствованию никогда он сам не относил к стремлению даже «взлететь», а не подняться по карьерной лестнице. Люди, особенно те, кто остановился в своей жизни на максимальной образовательной планке общего или полного среднего образования, не видели разницы между учителем и преподавателем, для которых общим было то, что они оба педагоги. Но и существовала разница. Первая подразумевала учить детей базисным основам знаний, которые необходимы для освоения будущей рабочей профессии или подготовки специалиста среднего или высшего руководящего звена. Должен ли преподаватель, обучающий профессии, дающий знания, умения и навыки труда будущего специалиста, обладать компетенциями учителя? Конечно. Мало того, даже мастер производственного обучения, как и учитель-трудовик, также учит не только специальным знаниям и приёмам труда, но на нём лежат те же функции учителя и воспитателя. Да, именно воспитателя. Мастер производственного обучения, по мнению людей далёких от педагогики, — туповатый в знаниях дисциплин общепрофессионального цикла, со скудным запасом слов специальной терминологии, но «мастак» в жаргонных, вплоть до матерщиных, но квалифицированный специалист своей отрасли: тракторист, сварщик, водитель, станочник.
У Кирилла, к счастью, были и хорошие учителя, и хорошие педагоги, большинство из которых прошли не только большой жизненный путь, а наряду с профессиональным опытом и научными разработками, но и нелёгкий фронтовой путь. Их портреты встречали каждое утро студентов в фойе на стенде «Наши педагоги, участники Великой Отечественной войны 1941–
1945 гг.»
И вот теперь уже и сам Кирилл Мельник, ни «господин», ни «товарищ», а преподаватель специальных предметов, даже в трудовой книжке было записано не совсем корректно: «Принят на должность по предмету „Тракторы и автомобили“ по 10 разряду». Это при том, что кроме указанного предмета для обучающихся различных профессий нужно было преподавать ещё и «Устройство и эксплуатацию автомобилей».
Когда он ещё работал в цехе УАЗ, туда на экскурсию приводили учащихся профессионального училища и направляли ребят на производственные практики. На практиках к ним прикрепляли опытных слесарей-наставников на участке ремонта агрегатов или общей сборке автомобилей, а также обучающихся по профессии сварщика прикрепляли к сварщикам. Конечно, рабочие не могли связывать теоретический материал с практическим выполнением трудовых приёмов, только практические приёмы работы. В этом случае подключался уже инженер Мельник, а экскурсии чуть ли не в обязанности были вписаны. И, кроме этого, по взаимной договоренности начальника учебного комбината с генеральным директором РТП Мельника попросили дважды-трижды в неделю проводить для курсантов группы водителей занятия по изучению ПДД (правил дорожного движения). Директор учебного комбината посетил один из первых уроков и остался довольным качеством преподавания. Проводить теоретические уроки без конспекта и плана урока, как это делали большинство новых коллег — это же не по его правилам, не в его традиционном подходе — хорошо, или никак, не стоит и браться. Этой традиции Кирилл никогда не изменял в трудовой деятельности. Хотя иногда мог только это делать для себя, уставший или в спешке, что-либо временное. Очень большую помощь в освоении учебных технологий, в подготовке, организации и проведении не просто уроков, а интересных для учащихся, запоминающихся и с большим коэффициентом усвоения учебного материала, оказал учитель физики, а ранее работавший директором школы в одной из республик Средней Азии. Это всё последствие развала Советского Союза. Из-за этого из многих Союзных республик русских массово стали изгонять. Очень много было вынужденных переселенцев из Киргизии, которым понравились эти места Примиусья, и они осели целыми переселенческими «диаспорами», связанными родственными или дружескими узами. Он, будучи председателем методического объединения всех предметных циклов, на проводимых заседаниях объединения обучал всем видам и типам уроков, организации проведения, порядку составления хода урока и многому другому, необходимому для создания методического комплекта педагога. Кому-то это был напряг и нежелание оставаться после занятий на этот педагогический «ликбез». Кирилл же всё не просто слушал и вникал в сущность всего, а просто впитывал разумом и душой. И не прошло двух лет, как Мельника приказом назначают председателем методического объединения профессионального цикла, к которому вошли практически все преподаватели специальных дисциплин и мастера производственного управления. Способный приемник научился у председателя учителей общеобразовательного цикла Константина Евгеньевича, который научил Кирилла азам педагогического труда.
— Кирилл Фёдорович, — дал молодому, набирающемуся опыта педагогу своё благословение учитель и директор школы с более чем 25-летним стажем работы. — Имел бы я возможность, выписал бы тебе диплом об окончании курсов повышения квалификации, но ты уже и сам можешь даже больше дать нашим технарям, как педагогам, так и мастерам производственного обучения. Ты молод и энергичен, сам стремишься совершенствоваться и других за собой поведёшь. И извини меня за самовольство, что я без предварительного одобрения подал директору вот эту идею.
— Благодарю вас, Константин Евгеньевич! Всё нормально, я вас не подведу. Спасибо!
— Знаешь, Кирилл, я смотрю на тебя и вижу себя молодого. Вот таким же беспокойным, непоседой был и целеустремлённый. Не удивлюсь, если через два-три года ты будешь моим директором.
— Не шутите. Мне до этого, как «медному котелку», да и не стремлюсь я к этому, меня работа преподавателя устраивает и нравится.
— Это, бесспорно, я же это вижу, как пацаны на перерыве окружают тебя и не только, чтобы сигарет выпросить, но и впитывают каждое слово, как наставника, уважаемого учителя. Поверь, Кирилл, я много в школе проработал, вижу и понимаю, кто, когда и как.
— Благодарю! Это во многом ваша заслуга. Я же когда пришёл, мало что знал и умел. А теперь — «небо и земля».
И здесь же Кирилл встречает тех людей, одних из которых больше знал понаслышке, других — воочию. Василий Иванович Манченко, кандидат сельскохозяйственных наук и Кирилл с ним встречается ежедневно, сменяя друг друга в учебной аудитории трактористов-машинистов. Пройдёт время, и почему-то в высших инстанциях решат, что для того, чтобы быть трактористом достаточно научиться управлять трактором. Нет, господа! А как их называть, тех, кто Союз уже развалил? Это «ездок», «кучер», управляющий железного коня. А хлебороб, тракторист-машинист широкого профиля — это специалист сельского хозяйства, который должен знать и уметь: устройство, техническое обслуживание и ремонт тракторов и сельскохозяйственных машин; организацию эксплуатации машино-тракторных агрегатов; технологию выполнения полевых, уходных, погрузочных, транспортных и других работ; знание основ агрономии и регулировки посевных агрегатов на нормы высева; многое и многое другое, чему молодых сельских парней обучали Василий Иванович и Кирилл.
Они были людьми разных поколений. Василий Иванович — участник войны и лет на пять даже старше отца Кирилла. Он известен и уважаем не только в районе, а Кирилла мало где знают, и там, где знают, мнение рабочего класса — одно, руководителей — неоднозначное и разделяется до противоположности. Но, прости Господи, когда Василий Иванович выходит из учебного класса, часто начинает всем жаловаться, в первую очередь мастеру группы и заучам по УВР (учебно-воспитательной работе) и УПР (учебнопроизводственной работе), а иногда и директору. А когда учёный агроном пытается донести «бездарям» то, что они должны знать о фазах развития растений, или о регулировках нормы высева, или настройке зерноуборочного комбайна, в классе не шум — галдёж. А когда Кирилл проводил занятия — не «гробовая тишина», а рабочая обстановка с активной работой учащихся, в диалогах с преподавателем, с обсуждением новой темы или закреплением её.
Из этого Мельник вывел такой закон: важно не только знание педагогом учебного материала, но и умение донести его до сознания учащихся. И этому, опять-таки, во многом Кирилл научился на открытых уроках по физике у Константина Евгеньевича.
Ещё с двумя давними знакомыми Кирилл здесь встретился. Первый — Николай Киселёв, с которым в своё время Кирилл и СХТ работал и в институте на заочном отделении обучался. Только он на год позже получил высшее образование и до прихода Кирилла уже два года отработал здесь. Он преподавал «Тракторы и автомобили», но не у двухгодичников, а у трёхгодичников, которые за три года с профессией получали ещё и полное среднее образование. Второй преподаватель был знаком Кириллу по совхозу, где он работал в школе, под руководством одноклассницы Кирилла, а в уборочную страду принимал комбайн и был очень хорошим практиком, а уроки проводил по устаревшим технологиям, а если проще, то «дедовскими методами». И ещё иногда ему приходилось группу оставлять на половину урока на попечительство мастера группы, так как он ездил из совхоза и обратно на автобусе. Что-то уже там не поделил нынешний коллега с горделивой директрисой, Кирилл не расспрашивал, но зная вспыльчивость, мог понять, что там могло произойти. Осенью 1986 года Кирилла вызвал в кабинет директор. Войдя в кабинет, Кирилл увидел кроме самого директора постороннего человека солидных лет, испытывающе следящего за каждым движением Кирилла.
— Знакомьтесь, директор колледжа… — преподаватель специальных дисциплин… — директор сделал выдержку, пока представленные пожали друг другу руки. — Присядь, Кирилл, а то, если что, нам чтобы поднимать не пришлось.
— А, что, Николаевич, всё так плохо, — с улыбкой спросил Кирилл.
— Так в обморок и от счастья падают. Меня просят подсказать достойную кандидатуру того, кто сможет вести занятия в колледже. Дисциплины, там, как я понял, тебе знакомы. Я, в принципе, не против, если согласуешь с нашим заучем расписание, и наших коллег это устроит.
— Мы будем подстраиваться под любые часы, с учётом времени на переходы или переезды. Да и в субботу у нас занятия проходят.
Какой разряд здесь? — спросил директор колледжа.
— Двенадцатый в сентябре присвоен.
— Хорошо, у нас оплата несколько иная, но не будет меньше, чем здесь, это точно. Если здесь получится с расписанием, с документами к нам. На месте потом решим все нюансы, какие предметы нужно будет вести и расписание.
Накануне проведения плановой аккредитации, Кирилл, воспользовавшись портативной, видевшей виды печатной машинкой, набрал все документы комплекта методического обеспечения педагога со средствами КОС (контроля остаточных знаний). Председателем комиссии была назначена женщина пенсионного возраста, работающая руководителем отдела Министерства образования области. О ней ходили слухи, как о «сухой» и «сварливой» старухе, и что она не поддаётся ни на какие провокационные шаги навстречу, ни на попытки как-то «подсластить» горечь её жёлчи, которой она намерена без остатка направить на нерадивых сотрудников сельского училища. И было бы поделом, так как во многом она была права — учебнометодическая документация инженерно-педагогического состава была далека от оценки «удовлетворительно».
— Заставить «технарей» бумажной волокитой заниматься — безнадёжно-невыполнимое дело, легче обезьяну разговаривать научить или черепаху летать, — объяснял председатель методического объединения профессионального цикла директору, который поинтересовался положением дел накануне серьёзной проверки.
— И что прикажешь делать? Закрываться? — недоумевал директор, — мы же только до первого срока повторной аккредитации продержались…
— Василий Николаевич, я же только три собрания методобъединения провёл, да и то половина педагогов не оставалась, уходили по домам по разным поводам, — Мельник пытался объяснить, почему у педагогов и мастеров производственного обучения документация на плачевном уровне.
— Программы, КТП (календарно-тематические планы) — всё же от руки писать нужно, да по пять раз переписывают, а планы уроков вообще никого не заставишь писать.
— А что ты мне жалуешься, — перебил Кирилла директор. Мы тебя утвердили приказом и не за спасибо, 10% доплаты назначили. Короче, я на тебя надеюсь. Неделя впереди, налегай на них, помогай, сам делай, если заставить не можешь.
— Да я не маленький, понимаю прекрасно. Будем работать и ночи напролёт…
В день ожидания комиссии забегает в учебный кабинет завуч по УПР Надежда Петровна и, чуть не плача, просит:
— Фёдорович, выручай! Мы их за стол усаживаем, а эта Вера Григорьевна: «Да ещё время не подошло. А вы нам покажите любой урок профессионального цикла. Или без подготовки слабо?!» Вот так. Не зря о ней такая слава бытует — Маргарет Тэтчер отдыхает.
— Сколько у нас времени? — Кирилл глянул на часы. — Десять минут до перерыва и десять минут перерыва. Отлично, выше крыши. Пусть приходят. Всё будет хорошо.
— Так, ребята! — когда завуч вышла, Мельник обратился к учащимся. Урок закончен, но просьба не расходиться, везде глаза и уши комиссии. Готовим аудиторию к практическим работам 2-го цикла, номера 5–8. Подготовьте рабочие места, оборудование и инструмент согласно перечню в методичках. Переход звеньев не делайте, выполняйте те работы, которые вы вчера выполняли. Проявляйте максимальную активность, не обращая внимание на комиссию. Звеньевые, представьте, что вы ведёте отделение в бой и от вас зависит его исход. Распределите обязанности в звеньях: кто разбирает узлы, что замеряет параметры, кто заполняет таблицы отчёта. Ребята, я вам верю, вы справитесь, мы справимся. Вопросы будут, смело подзывайте, я же для того, чтобы помочь. Быстро подготовьте рабочие места и по звонку на перерыв. До звонка на урок вы уже на месте. Ясно?
— Чего неяссного, — ответил за всех староста. — Сделаем, как надо, я на перерыве разгильдяев «приструню». Кирилл знал свою сильную сторону характера: в сложных, авральных ситуациях он мог очень быстро мобилизовать свои силы, знания, умения, какоето феерическое вдохновение и фантазию, и практически всегда эти сложные задачи решались на «ура» и «бис». Сегодняшний открытый урок не стал исключением. А ведь еще полтора-два года тому назад он с интересом посещал открытые уроки и их проводил по большей части человек с огромным опытом педагогического труда Константин Евгеньевич Смородин. А за последние полгода провёл сам открытые уроки с «обкаткой» новых педагогических инновационных технологий, урок теоретического обучения, практической работы и даже классный час, как классный руководитель. А как иначе? Нужно личным примером делиться опытом, который дался бессонными ночами подготовки к урокам и самообразования. К тому же его учебный кабинет «Тракторы и автомобили» пополнился несколькими настенными стендами и агрегатами, которые он правдами и неправдами, даже выкупом в пунктах приёма металлома, собирал и применял в качестве наглядных пособий.
И этот открытый урок прошёл на удивление и членов комиссии, так как они практически уже ожидали скучный, провальный и безрезультативный урок, и самих коллег Кирилла, не говоря о руководстве.
И когда Вера Григорьевна Неделина, председатель аккредитационной комиссии, когда учащиеся были отпущены на перерыв, при создавшейся гробовой тишине зацокала шпильками каблуков по аудитории, подходя с улыбкой к замершему в ожидании приговора преподавателю, только что «защитившему» уже присвоенный разряд, а может быть и более того, сердце его заколотилось часто и тревожно.
— Поздравляю вас, коллега! Впечатлили, не скрою, что не ожидала даже, — улыбка Веры Григорьевны проявила на лице многочисленные морщины, которые до этого были скрыты косметикой, и она была сейчас не той, какой о ней говорили — «сварливой старухой», а приятной, добродушной, симпатичной женщиной возрастом «пенсия плюс», и при этом её оценка была залогом будущего успеха всей кампании, процедуры аккредитации, считавшейся провальной.
— Благодарю вас, Вера Григорьевна! — Кирилл взял нежно протянутую ею для рукопожатия руку и по-джентльменски поцеловал. — Ваша похвала пока для меня самая дорогая награда в моей трудовой деятельности.
— Даже не верится, что это так. — Женщина, которая, за свою жизнь уж точно повидавшая всякого, как-то засмущалась и того произнесла: — Спасибо! Мне лет… двадцать, никто руки не целовал. Вы, молодой человек, к тому же ещё и галантный мужчина.
Мельник, пока членов комиссии повезли на заказанный в кафе обед, Кирилл объяснил преподавателям профессионального цикла:
— Когда будут проверять КМО преподавателей, вы все садитесь сзади меня. Я первым столом к председателю комиссии и на весь стол разложу свои папки. Постараюсь председателя влюбить в себя, чтобы она ни на кого больше не смотрела.
— Ну ты, Кирюха, шутник! — засмеялся Николай Киселёв. — Её этим не проймёшь.
— Коля, ну тогда ты сядешь за первый стол и завали её своими каракулями, — ответил Кирилл. — Пусть она свои извилины в «морские узлы» завяжет, разбираясь в бредовом, нечитаемом тексте.
Все притихли, никому не хотелось выглядеть, как минимум «бледно», да и ещё в первую очередь. Ладно, если после кого-то заодно.
Кирилл только успевал подсовывать с улыбкой нужную папку из комплекта документов, который просила Вера Григорьевна, а вернее передавал просто, не вставая со своего стола в её руки, и это выглядело со стороны, как некая игра. И вместо ожидаемых неприятных критических высказываний о существенных недостатках были дружеские советы и рекомендации, что и как лучше сделать или изменить.
Кирилл обращался с председателем аттестационной комиссии на грани уважения к старшему, уважаемому и заслуженному человеку, как пример обращения к своей матери и одновременно с лёгким флиртом, как к молодой и интересной женщине, с желанием «подкатить» к ней. Конечно, это был большой риск, и цена провала имела бы большую цену, если бы не… но она повелась, ей это необычное внимание и даже игривость понравилось. Женщина даже расцвела на глазах у коллег Кирилла и даже её члены комиссии не узнавали руководителя.
— Ну ты, блин, в натуре, — это всё, что смог выдавить из себя в качестве восторга тот же Николай Кисилёв.
Первое, серьёзное испытание позади. А сколько их ещё будет в трудовой деятельности педагога за все годы его педагогического стажа — один Господь знает.
Было после этого значимого события и для учебного заведения, и для Мельника ещё много испытаний и трудностей. И тогда приходилось грудью своей и окрепшими профессиональными компетенциями защищать не просто честь, но и право проводить педагогическую деятельность, право обучать учащихся или студентов в годы обязательного подтверждения качества образования при лицензировании или аккредитации. Не все были такого же мнения, как тот, для которого уходящие в прошлое девизы недавного социалистического строя были жизненными принципами до конца жизни. Кто-то «переобулся» или «переоделся в малиновый костюм», а иные и до этого жили личными интересами, которые определяли их жизненные приоритеты и планы. Авторитет зарабатывался, как правило, годами, и потерять его можно было всего одним поступком, и даже без того — это могло быть простое очернение человека, наговор. И пусть это не 37-й год и не грозит Гулаг, но даже проступок человека может служить причиной увольнения, как минимум, или может быть прощён, если человек оступился случайно и он ничтожно незначителен в сравнении с той пользой, которую этот работник приносит организации. Конечно, это во много зависит от руководства, которое вправе решать судьбу работника. А когда решалась судьба директора, то приехал представитель из Министерства просвещения Ростовской области, курирующий ряд учебных заведений. Он сообщил, что директор приказом по министерству уволен за потерю доверия и пр.
— Обращаюсь к завучам и всему педагогическому составу, не допустите, чтобы эта ситуация привела к каким-либо нездоровым процессам и ситуациям в коллективе, вплоть до анархизма… Да, не смейтесь, не хочу называть где, но с таким мы сталкивались. В ближайшее время мы постараемся найти вам достойную замену.
— А, если мы не хотим чужака в коллектив и у нас даже есть свои кандидаты, — просил слово Константин Смородин.
— Константин Евгеньевич, — подключился к обсуждению преподаватель Алексей Савенко, — Вы кого имели в виду?
— У нас на сегодня один, по моему мнению, достойный быть директором — Кирилл Мельник.
Собрание зашумело. Слышались громкие одобрительные отзывы или тихо шушуканье чуть ли по секрету друг другу, с боязнью быть с «открытым» мнением во всеуслышание.
— А я хочу себя предложить, — продолжал возмущаться мнением, высказанным Смородиным, Савенко. — Чем я хуже и работаю дольше Мельника, и образование тоже высшее.
— Товарищи, тише! — попросил уполномоченный из области. — Послушайте меня. Если у вас есть достойные кандидатуры, то нужно поступить несколько иначе, чем должно быть в таких случаях. Вам необходимо сначала собрать общее собрание учебного заведения и на нём создать Совет учебного заведения с председателем. А уже потом, пусть кандидаты подадут свои заявления, оформите всё правильно юридическими протоколами. И затем голосованием выберите себе директора. Это нормальная практика, если вы меня заверите в серьёзных намерениях избрать директора из своих кадров.
На том и порешили.
Неттрудно было бы догадаться, что председателем Совета учебного заведения будет избран Мельник Кирилл Фёдорович. И началась предвыборная кампания. Он принял три заявления кандидатов в директоры. И если стремление в начальство Алексея
Савенко было предсказуемым, то два других были неожиданностью. Он ожидал, что кто-то из завучей захочет подняться по карьерной лестнице, но нет. Николай Кисилёв и учитель общеобразовательных предметов изъявили такое желание. Коллеги ежедневно подталкивали и Кирилла, видя, что ему среди прочих не будет конкуренции.
— Кто такой директор в нашей структуре управления? — то ли шутил, то ли серьёзно отвечал Мельник. — Директор — второе лицо, а первое — Председатель Совета училища.
— Да, нет же, брат, — пытался убедить Кирилла в выдвижении кандидатуры в директоры Константин Смородин. — Нынешняя твоя должность, как «свадебный генерал», имеет лишь социальнообщественное значение в жизни училища. Директор — юридическое лицо, имеет административно-управленческие права. Это сейчас ты имеешь власть над кандидатами в директоры, а попомнишь мои слова, что будет, когда кто-то из них получит законную власть руководителя. И, уверен, что новый, кого бы ни избрали, будет не чета уволенному. Подумай, Кирилл, я сейчас даже не о твоих личных амбициях, не о тебе пекусь, а о том, каким путём пойдёт наша альма-матер.
— Благодарю вас, Константин Евгеньевич, но директорство — это не про меня.
— Ты просто себя сам не знаешь, на что ты способен, а я вижу со стороны, как известно, виднее, — с неким огорчением и вздохом констатировал старший опытный коллега Кирилла.
Небольшой домик Кирилла Мельника временно стал «штабом избирательной кампании». Буквально ежедневно его кто-то посещал из двоих избирателей, кроме третьего, избравшего совершенно противоположную политику, просто дождаться своего времени.
Конечно, трудно поверить, что этому кандидату не важна была победа и, скорее всего, он проводил некую подпольную работу, агитируя коллег и получая уверение в их поддержке при голосовании.
А однажды приехали сразу два кандидата, и крыша дома Кирилла поднималась от мощных мужских ударов в грудь; друг перед другом доказывали своё преимущество и чем это будет выгоднее училищу в целом.
Благо, что хоть не перешли к ударам по лицам. Возможно лишь потому, что Кирилл усладил их желания и снял пылкость тем, что достал из подвала трёхлитровый баллон домашнего вина, который вперемешку с диспутами и осушили.
И это была последняя капля на чашу весов против обоих кандидатов. Самое интересное, что они оба были фермерами, а училище имело учхоз и технику для обработки этих земель — короче, имелся «шкурный интерес».
Когда же дело дошло до ознакомления коллектива с предвыборной программой, то от этих двоих бравых говорунов ничего существенного по делу не прозвучало, третий кандидат, математик Елизар Петрович Прохода, просчитал и «продифференцировал» все цифры, имеющиеся в задании — это если образно сказать, дал «математический расклад». Среди педагогических работников, управленцев и служащих, включая работников учхоза, техничек и машинистов котельной (кочегаров), начались активные дискуссии прямо в душной аудитории, собравшей практически всех работников.
И тогда слово попросил председатель Совета училища.
— Граждане, товарищи и господа! Уважаемые коллеги, прошу минуту внимания. Сейчас нам предстоит не просто, как при всероссийском голосовании, бросить бюллетень в урну, где всё решено без нас. Мы сами сейчас определяем будущее училища. И потому я хочу, чтобы вы, выслушав всех, подумали и решили, за кого проголосовать. Но так как многие из вас просили меня участвовать в этих выборах, высказывали своё доверие, то я хочу ответить взаимностью. Голосование будет закрытым, но если вы мне позволите, то я выскажу своё мнение…
— Давай! Говори, Фёдорович! — выкрикнули в зале. — Сказал «А», скажи и «Б»…
— Хорошо, моё мнение: на данном этапе самым серьёзным кандидатом является Елизав Петрович Прохода. Вы вправе сделать свой выбор, но если вы мне высказали доверие, то я предлагаю свои голоса отдать за него. И кого бы мы ни избрали, просьба: не «вставлять палки в колёса» колесницы управления, а помогать всем по возможности.
Перешли к голосованию, и результат стал потрясающим: 90% голосов отдано в пользу кандидата, предложенного Мельником. Люди продолжали ему верить. А правильный ли он сделал выбор, покажет время.
Нелёгкие времена переживали не только те, кто связал свою трудовую жизнь с педагогической деятельностью. Хоть училище и имело учебное хозяйство, но всё было запущено, финансирование слабое, зарплату месяцами не платят. Но большая часть коллектива не бросала свои должностные обязанности, хотя были и такие, кто ушёл. Мастер группы трактористов с 2-годичным обучением рассчитался. Попросили Мельника: возьмёшься совмещать должность преподавателя и мастера? Разве он мог отказать, когда такое положение дел, а он к тому же ещё и председатель Совета училища?
Времени на простой отдых и выходные почти нет. После учебных занятий приводит домой учащихся своей группы, которые помогали ремонтировать трактор (это громко сказано — помогать). Всё было несколько иначе. Любаша, жена Мельника, опускалась в подвал, доставала банку засоленного сала и домашней картошки. Пока муж что-то там с парнями возле трактора возился, жарила картошку, резала сало, откупоривала банку помидоров. Видно было, что дети просто не доедали. И, если раньше в училище была столовая, то сейчас и этого не было. Неслучайно после вот таких добровольных практических занятий с ужином, в будничный день или обедом в выходной, ребята стали Кирилла «папкой» называть, а его супругу «мамкой» и даже не шутя, а как крёстных родителей, серьёзно. А, когда шумная ватага расходилась по домам или квартирам (сельские ребята из дальних сёл проживали в квартирах), Кирилл уже серьёзно занимался трактором МТЗ-80, который к весенне-полевым работам был единственным трактором такого класса из трёх имеющихся на ходу. А предстоял большой объём сельскохозяйственных работ на полях, многих не обработанных с осени после подсолнечника в основном. Мельник обрабатывал вместе с обучающимися поля, где волкам впору завестись тяжёлыми боронами вместе с гусеничными тракторами. Гусеничные посеяли зерновые и пропашные культуры. И началась пора обработки междурядий подсолнечника. Много было сделано и в плане работы в Совете училища. Были разработаны положения по стимулированию работы педагогов. И, когда эпопея задержки зарплат прошла, стали производиться доплаты за оформление кабинетов и учебных классов, классное руководство, за прочие внеурочные нагрузки, и это делалось не по списку ежемесячно, а по факту выполнения работ. Через Совет училища добивались различных положенных льгот и премий. Заключили договоры с родительским комитетом о спонсорской помощи в приобретении топлива и запасных частей для нужд групп, проведения учебной езды и отработки технологических операций на полях учхоза.
Когда Мельника направляли как лучшего педагога училища на зональный конкурс «Учитель года», директор училища просил:
— Кирилл Фёдорович, только не первое место. Или сразу предупредите руководителей конкурса, что мы участвуем ради участия, нам места не нужны. Знаешь, что если кто побеждает, на следующий год в его училище конкурс проводят. А оно нам надо?
Также поступало руководство, когда он вёз на правах наставника своего лучшего учащегося на конкурс лучшего пахаря области. Обидно это, «в душе кошки скребут», а в положение небогатого сельского училища входил Мельник с пониманием.
Семь лет не сходит с уст и с отчётов о работе учебного заведения фамилия и преподавателя, и мастера производственного обучения, и председателя Совета училища. Да и на учхозе уже начальник на всё лето привлекал Мельника на уходные работы пропашных культур, так как по-прежнему только его трактор после технического обслуживания, устранения неисправностей или текущего ремонта он мог отработать весь сезон, не считая проведения учебных упражнений. Денег ни на запасные части, ни за сверхурочные работы этот патриот, конечно, не требовал.
«Он неугомонный! Да он просто псих, ненормальный…» — говорили о Кирилле за глаза и не все могли сказать в глаза.
Почему? Так как пройдёт уборочная пора, всем инженернопедагогическим работникам, учителям, работникам управленческо-административного аппарата всем выдадут, как в колхозе, зерно по льготной цене. А как там и куда распределяются средства — знать должны не все. Да и в отчётах: убытки, «сработали по нулям» и подобное этому.
Мельник всё чаще и чаще стал высказывать несогласие с руководящими указаниями директора, особенно если они касались именно производственных вопросов на учебном хозяйстве. Он спорил, высказывал предложения, как имеющий определённый опыт и знания специалиста сельского хозяйства. А его все больше стали воспринимать не как председателя совета учебного заведения, считая, что он свою роль сыграл и теперь его дело последнее.
Очередная лицензионная проверка прошла, несмотря на то, что он снова «вытянул» училище и в большей степени как мастер производственного обучения, показом практического урока с обслуживанием трактора. Это было основным плюсом, и вместе с тем было указано о недопустимости работы преподавателя и мастера производственного обучения, да и ещё на полной ставке. Потом уже на нервной почве у Мельника случился срыв и даже «косяк», который и стал в продолжение выводов комиссии, основанием к тому, чтобы снять с него педагогическую нагрузку в пользу того, кто давно ждал этой должности. Этот человек уже не раз мелькал в училище и в кабинете директора. А ранее он работал в РТП, как и Мельник, и Кирилл его хорошо знал. Сейчас же РТП разваливалась окончательно и люди разбегались.
Как мастер, Кирилл изредка посещал занятия в своей группе, проводимых этим новоиспечённым педагогом, преподающим предметы, переданные «по наследству». Ну не мог он себя уже держать в таком напряжении все эти годы, все более чем семь лет. То, что им создавалось, было создано и передавалось коллегам, как передовой опыт, не всеми воспринималось как должное, из-за их лености и привычки работать спустя рукава.
А когда в учебном классе большая часть книг была растащена, а его личные книги почёрканы, как в конспекте те места, которые нужно под запись дать учащимся — это было опять последней каплей. Многолетний кропотливый труд, поднявший учебное заведение до того «непотопляемого состояния», его личный вклад и пример инициативного работника оказались ненужными. И теперь тот, за которого сам Мельник просил отдать голоса,
«оперившись», стал считать, что «мы сами с усами», а не нравится: «Вот бог, а вот порог». Кирилл выбрал второе. Он ушёл…
Следующие двадцать лет отдано педагогическому труду, который Мельник отдал с неменьшей отдачей здоровья и сил, как физических, так и душевных. Чтобы описать всё, что произошло за эти годы, длиною более чем в половину трудового стажа, не то чтобы главы не хватит — не хватит и того объёма, что описано в трёх частях. А если совсем коротко, то всё, написанное в этой главе, умножьте на три — это и будет, как под копирку, трудовой путь педагогической деятельности, общим стажем в тридцать лет. Тем самым исполнилась давняя мечта Кирилла: он повторил и, может быть, в разы преумножил путь и педагогический опыт своего учителя Турова Михаила Ивановича. Чем он займётся, «выжатый» за последнюю каплю сока, как лимон, самим собой и теми, кому выгодно было это делать, кто пользовался его добротой и простотой, безотказностью и щедростью души? Сохранится ли хоть частично в нём тот задор и неугомонность, тот заряд позитива и созидательной энергетики — один Бог знает.

Окончание следует...