Небо над пропастью. Глава 19. Возвращение

Москва встретила Риту равнодушным осенним дождём — мелким, колючим, совсем не похожим на грибные ливни её детства или на ту морось, что когда-то навсегда унесла мать в чужую страну

Она шла по Садовому кольцу, кутаясь в дорогой плащ — не тот старенький, в котором бежала когда-то через лес, а новый, купленный на собственные деньги. В сумочке лежали документы на квартиру, которую она присмотрела заранее.

Риелтор, суетливая женщина с блокнотом, поработала на славу — нашла хороший вариант без проблем и с быстрым оформлением. Она быстро собрала все необходимые документы, от Маргариты потребовалось только поставить имя.

— Маргарита Александровна Снегирёва? — переспросила женщина, — Распишитесь вот здесь.

Рита впервые поставила подпись под своим новым именем. Буквы легли ровно и твёрдо. Захарова навсегда осталась в прошлом.

Квартира была маленькая, но светлая, с видом на оживлённый перекрёсток. Риту не смущала теснота — после коммуналки и дедовой избы любое пространство казалось роскошью.

Она знала, где живёт Лиза: элитный дом почти у самой Красной площади, с консьержем, лифтом и видом на кремлёвские купола. Рита помнила этот адрес с того самого дня, когда впервые переступила порог той квартиры — девочка из коммуналки, приехавшая покорять Москву. Подумать только, какая же наивная она тогда была!

Теперь она вернулась в ту же точку на карте, но совсем другим человеком. Рите нужна была близость с врагом — чтобы всегда помнить, зачем она здесь.

А пока она решила заняться тем, что получается у нее лучше всего — заготавливать травы и готовить отвары. А прежде всего — лечить людей.

Однако, знахарство в Москве, хоть и не было под запретом, но не поощрялось и не признавалось официально. Да и кто пойдёт к знахарке, когда вокруг столько аптек и модных косметологов?

Но Рита знала: женщина, которая пришла за красотой своего лица, часто носит внутри боль. И эту боль она сможет лечить — тихо, незаметно, под видом обычных процедур. В этом была своя, особая стратегия, которая казалась ей правильной.

Значит, пусть это будет косметический салон с уходом за лицом и телом.

Помещение для салона она нашла быстро. Небольшой цокольный этаж в старом доме, зато с отдельным входом и витриной, выходящей как раз на ту сторону, где прогуливались состоятельные дамы с детьми.

Рита сама рисовала планировку: зона для косметологии, кабинет для массажа, кабинет с инфракрасной сауной, модный солярий и небольшой уголок с травами и сборами — дань «Русским корням», который остался в её родном городе и теперь управлялся помощницей.

Название пришло само: «Лёд и Пламя». Так она назвала свой новый дом. Для клиенток это были просто слова: одни процедуры бодрили холодом, другие согревали теплом трав и умелых рук, жаром сауны. Но для неё самой лёд значил трезвый расчёт и холодную решимость, с которой она вернулась. А пламя — ту боль, что всё ещё тлела внутри, готовая в любой момент вспыхнуть пожаром

Для сотрудниц она с первого дня была Маргаритой Александровной. Рита предпочитала, чтобы на работе ее называли по имени-отчеству. «Марго» — для самых близких, но у неё пока не было ни друзей, ни близких. А «Маргарита Александровна» звучало весомо и неприступно — как она и хотела.

Рабочие заканчивали ремонт. Рита придирчиво осматривала стены, пробовала на ощупь обивку кресел, расставляла баночки с кремами собственного изготовления — на основе травяных экстрактов и масел. Она знала: это только начало. Когда салон откроется и привлечёт первых клиенток, она начнёт действовать по-настоящему. А пока — пусть Лиза даже не догадывается, кто поселился и работает в городе, который она привыкла считать своим.

Вечером она снова стояла у окна своей квартиры. За стеклом зажигались огни большого города, и где-то там, недалеко от Красной площади, стоял тот самый элитный дом, где жила Лиза. Рите показалось, что она чувствует его присутствие — как хищник чувствует логово другого зверя, даже не видя его.

Рита довольно усмехнулась. У неё теперь есть всё: деньги, знания, сила, которой обучил её дед, и терпение, выкованное лесом. Она не будет торопиться. Но час пробьёт.

И когда-нибудь она выяснит, кто её тайный покровитель. Но сейчас это не имело значения. Важно было другое: она вернулась. И на этот раз — победителем.

Салон «Лёд и Пламя» открылся без помпы — только табличка на двери да запах лаванды и свежемолотого кофе в холле. Рита знала: её клиентки придут сами, по рекомендациям. Сарафанное радио — лучшая реклама.

Так и случилось. Через месяц запись была плотной на недели вперёд, а её кремы на травах, творящие чудеса с лицом и телом, обсуждали в очередях.

Но сегодня утром Рита не пошла в салон. Оставив администратора разбираться с поставщиками и клиентами, она надела лёгкое пальто и вышла из дома. Осенний воздух был прозрачен и колок. Она направилась к дому Лизы.

Рита не знала, что скажет или сделает. Просто хотела увидеть. Понять, чем дышит теперь этот дом. И, может быть, увидеть её, бывшую подругу, человека, который сломал ей жизнь.

За кованой оградой, в глубине двора, куда посторонним вход был закрыт, она заметила детскую площадку. Горка, маленький лабиринт из кустов и качели — старые, на железных цепях, почти такие же, как в их городском парке. На сиденье сидела девочка лет шести или семи. Нянька в бордовом платке вязала на скамейке, изредка поднимая глаза.

Рита замерла у ограды, вцепившись пальцами в холодные прутья.

Девочка была копией Лизы. Те же тёмные, опушённые бархатными ресницами глаза, тот же поворот головы, когда она смеялась, запрокидывая лицо к небу. Рита вдруг поняла, что смотрит на неё снизу вверх, как тогда, в городском парке. Но теперь этот взгляд был не с обожанием, а с холодным, изучающим прицелом.

Но что-то в девочке напоминало Кирилла — может быть, линия скул, может быть, выдающийся вперед упрямый подбородок. Или то, как она, нахмурившись, потребовала у няни раскачать качели посильнее. Впрочем, неизвестно, кто ее настоящий отец, с кем живет сейчас Лиза.

— Сильнее, сильнее! — кричала девчушка, взлетая к небу.

У Риты перехватило горло.

Она снова была в парке. Ей семь лет. Качели скрипят, и Лиза сзади толкает сиденье. «Сильнее, Лиза, ещё сильнее!» — и падение, и страх, и нянька кричит, и бабушка ведёт её домой, а мама снова будет злиться.

А теперь на таких же качелях сидит Лизина дочь.

Рита смотрела на девочку, и внутри неё боролись два человека. Один — загнанная в лес девчонка, которая потеряла своего ребёнка в яме и поклялась отомстить. Другой — женщина, которая знает, что дети не виноваты в грехах родителей.

Девочка вдруг заметила её — одинокую фигуру за оградой — и помахала рукой.

— Здравствуйте! — звонко крикнула она. — А вы к кому?

Рита не сразу нашлась.

— Я... — Рита запнулась, чувствуя, как колотится сердце. — Просто смотрю на качели. Они так высоко взлетают, в самое небо!

— А меня папа сегодня со школы встречал! — похвасталась девочка и, обернувшись, указала на крыльцо.

Взгляд Риты метнулся следом. На крыльце стоял Кирилл. Без пиджака, в расстёгнутой рубашке, с телефонной трубкой у уха. Увидев женщину у ограды, он нахмурился, но не узнал. Отвернулся и ушёл в дом.

А Рита узнала. На нее нахлынули чувства — злость, ненависть к подонку, который воспользовался ее слабостью и ситуацией, стыд за то, что сейчас приходится ходить по чужим дворам. Лицо этого мерзавца она не забудет никогда.

Девочка тем временем спрыгнула с качелей и подошла ближе к ограде. Нянька забеспокоилась:

— Алиса, не разговаривай с чужими! Иди сюда!

— Она не чужая, — уверенно сказала девочка. — У неё глаза добрые.

— Как тебя зовут? — спросила Рита, и голос её дрогнул.

— Алиса. А вас?

— Маргарита.

— Красивое имя, — сказала девочка и улыбнулась. Улыбка у неё была Лизина — открытая, уверенная, словно мир принадлежал ей.

— Спасибо, мне самой нравится, — сказала Рита. — Очень приятно было познакомиться. Но мне пора идти.

— Приходите ещё! — крикнула Алиса, помахала рукой на прощание, и побежала обратно к качелям.

Рита медленно пошла прочь. Ей казалось, что сердце сейчас разорвётся. Она пришла сюда с холодным планом и ледяной решимостью, а уходила — с пламенем, которое грозило выжечь её изнутри.

В салоне, в своём кабинете, она долго стояла у зеркала и смотрела на вывеску за окном. «Лёд и Пламя». Лёд — холодная решимость для мести. Пламя — боль, что горит внутри, то, что она почувствовала там, у ограды.

Уходя, она бросила последний взгляд на девочку, взлетающую к серому небу, и поняла: она вернётся сюда уже завтра. Не для того, чтобы смотреть. А для того, чтобы начать.

Возвращаясь домой, Рита думала о странном повороте судьбы. Кто-то однажды помог бабушке, прислал те самые деньги, на которые она смогла начать новую жизнь. Кто-то, кого она не знала, встал на её сторону, когда весь мир отвернулся. Эта мысль, как тихая мелодия, звучала в ней, давая сил. «Когда-нибудь я узнаю, кто ты, — подумала она. — И тогда я скажу тебе спасибо. Но сейчас у меня есть важные планы».