Голос за кадром. Глава 1

В наушниках – тишина. Но не та пустая, мертвая тишина, как в классе после звонка, когда все ушли, а ты остался один. Нет. Это – ожидающая тишина. Та, что висит в воздухе перед первым аккордом, перед первым словом, перед прыжком с крыши. Она густая, как туман над Уралом по утрам, и в ней – все. Вся сила. Вся надежда. Вся боль.

Я сижу в своей «студии» – бывшей кладовке под лестницей в старой панельке на улице Чкалова. Стены обшиты поролоном, который я вырезал из матраса, купленного на «Авито» за 800 рублей. На потолке – старая штора, чтоб не было эха. За спиной – полка с банками, доверху набитыми кабелями, переходниками, микрофонными стойками, которые я собирал по частям. Как пазлы. А в углу – вентилятор, потому что зимой здесь жарко от ноутбука, а летом – душно, как в банке. Мечтаю накопить на бесшумный кондиционер. Но пока лишь мечтаю.

На столе – микрофон Maono PD400X, черный, с решеткой, как у настоящих дикторов. Я копил на него полгода. Работал в «Пятерочке» по вечерам, разгружал ящики, складывал хлеб, терпел, как тетка с кассы говорила: «Опять ты? Ну и терпила же ты, Данил, честное слово». Я терпел. Потому что знал: однажды я заговорю.

Нет, не в школе.

Нет, не в магазине.

А там, где меня услышат.

На мониторе – текст сценария. Шрифт Times New Roman, белый на черном фоне. Как в кино. Хотя у меня не кино.

«Я был тенью. Но тени тоже могут кричать».

Я снимаю капюшон. Впервые за день.

Под ним – волосы, слишком длинные, чтобы быть «нормальными», но слишком короткие, чтобы быть «стильными». Я не стригся с сентября. Мама говорит: «Выглядишь как бомж». Я отвечаю: «Нормально».

Я всегда отвечаю: «Нормально». Даже когда – не нормально. Даже когда – совсем не нормально.

Я надеваю наушники. Они старые, с потертой кожей, но звук – чистый. Нажимаю «Запись». Красный кружок начинает мигать. Я закрываю глаза. И – меня нет.

Голос выходит не мой. Это – Каин, герой аниме «Тени за спиной», который видит мертвых, но сам – почти один из них. Я придумал ему голос год назад: низкий, с хрипотцой, будто он говорит сквозь пепел и ржавчину. Каждая фраза – как удар киркой по льду. Я сам пишу его реплики, сам анимирую героя, сам делаю саундтрек с синтезатора, записываю его. Это не просто видео. Это – мой мир.

Где я – не тихий, не неловкий, не «тот, кто не вписывается».

Я – тот, кто заставляет людей замирать.

«Я не просил быть невидимым. Но раз уж я им стал – я научусь быть странным».

Я говорю медленно. С паузами. Каждое слово – камень, который я вытаскиваю из груди. Я чувствую, как вибрирует стол. Как дрожит микрофонная стойка. Как на лбу выступает пот, хотя в комнате всего +16. Я – не Даниил, который сидит на последней парте в 11 «Б», которого дразнят «призраком», потому что он «никогда не шумит».

Я – Echo. У меня 217 тысяч подписчиков.

Меня цитируют. Меня копируют. Меня просят: «Сделай голос злодея из нового сезона».

Но никто не знает, где я живу.

Никто не знает, как я выгляжу.

Никто не знает, что я боюсь поднимать руку на уроке.

Когда запись заканчивается, я снимаю наушники. Тишина возвращается.  Но теперь она – пустая. Как будто я только что потерял кого-то.

Я осматриваю «студию» – так я называю эту «кладовку». На полке – фигурки, которые я собрал за эти два года.

Первая – Каин – с трещиной на маске, которую я сам нарисовал лаком. Вторая – Найя – девочка-призрак, которую я озвучил в фанфике. У нее платье из настоящей ткани, которую я вырезал из тряпичной куклы. Третий – Рокс – робот с треснувшим экраном вместо глаз. Я его починил: вставил светодиоды, чтобы он мигал, как живой.

Они стоят, как стража. Как напоминание: «Ты можешь оживлять других. Почему ты не можешь ожить сам?»

Я сижу за ноутбуком. Обрабатываю запись: убираю шум, усиливаю низкие частоты, добавляю легкий ревербер – как будто Каин говорит из-под земли.

Выкладываю ролик. Название: «Каин. Финал».

Описание: «Это не просто конец. Это крик». Хэштеги: озвучка, аниме, голос, Echo, тень за стеной.

Через три минуты появляется первый комментарий: «Этот голос… Будто он говорит прямо в душу. Кто ты?».

Я улыбаюсь и печатаю ответ: «Тот, кого ты не видишь». И закрываю ноутбук.

За окном – Екатеринбург. Серый, холодный. Фонари зажглись, как глаза в темноте. По асфальту бежит вода от дождя, стекает в решетки, как время. Мама вернется поздно. Смена в больнице. Отец – в Краснодаре. Говорит, что у него новая семья. Я – один.

Но я не один. Потому что у меня есть голос. И он – настоящий.

Завтра в школе Костя Сомов скажет:

– Эй, Данил, ты чего, немой?

А Лера из 11 «А» спросит:

– Ты вообще живой?

Я, как всегда, скажу:

– Нормально.

Но сегодня – меня услышали. Даже если не те, кого я знаю. Даже если не тот, кем я кажусь. А может, как раз потому что я умею быть кем угодно…

Я когда-нибудь научусь быть собой. И, может быть, тогда – скажу все это вслух. Не в наушниках. Не в кладовке. А просто – в классе. Во время тишины. Когда все ждут, кто заговорит первым. И я – заговорю.