Березки-дачные

Субботняя восьмичасовая электричка, подошедшая к станции Крюково, уже утратила на предыдущих остановках часть спрессованных пассажиров, так что Ярослав сумел не только войти, но и пробиться из тамбура в вагон, чтобы не быть снесенным следующими волнами выходящих дачников.
Наш герой в начале семидесятых годов закончил институт электронной техники в Зеленограде и уже несколько лет работает старшим инженером там же на одном из заводов. Собственного жилья, понятное дело, пока не имеет и снимает комнату в квартире бодрой пенсионерки – Марии Ивановны – женщины довольно строгих правил. Сперва Ярослав ее побаивался, но постепенно они сдружились, и хозяйка за вполне умеренные деньги взяла на себя все бытовые проблемы жильца, как то: уборку, стирку и приготовление еды.
О создании собственной семьи Ярослав уже всерьез задумывался, но дело тормозилось отсутствием ближайших перспектив получения квартиры. Однако он был человеком удачливым и надежды не терял, тем более что на предприятии был на хорошем счету.
Главным увлечением у него была фотография. Для активного поиска новых сюжетов он решил совместить любимое дело с туризмом. В планы вошло обследование природы в окрестностях ближайших железнодорожных станций. Первой среди них была платформа с многообещающим названием «Березки-дачные».
Выбранный маршрут проходил по обозначенной на карте дороге местного значения через деревни и леса по направлению к Истринскому водохранилищу. В одну сторону это было около 12 километров.
Заканчивался май месяц, погода выдалась благоприятная: сухая, теплая, с веселым облачным небом. Довольно приличная асфальтовая дорога не была загружена транспортом, так что идти было приятно. Богатый рельеф местности чередовал затяжные подъемы с продолжительными спусками.
Интересные кадры удалось сделать на лесных опушках и в деревнях вблизи окруженных кустарником деревянных домов с низкими крышами. В селе Алексеевском, расположенном на господствующей высоте, открывались богатые панорамные виды окружающих лесов и полей, простирающиеся на километры.
 В Подмосковье Истринское водохранилище является одним из самых причудливых по очертаниям. Плотина высотой 25 метров, перегородившая в удобном месте одноименную речку, подняла не только уровень ее вод, но и всех впадающих ручейков. За счет этого, а также сильно пересеченной местности, образовался ветвистый водоем с большой протяженностью берегов, с крошечными пляжами, мостиками для купания и рыбалки и склонившимися к воде березами.
Ярослав так увлекся съемками, что и не заметил, как закончились обе пленки. Отдохнув и перекусив, собрался в обратный путь. Судя по карте, возвращаться не обязательно было прежней дорогой, а можно идти напрямую к соседней железнодорожной станции Поварово. Половина пути пролегала через лес, а дальше по проселкам через несколько деревень. Этот более короткий маршрут он и избрал.
Вскоре понял, что просчитался, так как даже тропинок нужного направления в лесу не оказалось. Видимо, маршрут не был популярен. Идти же через чащу оказалось непросто: приходилось обходить неудобья, завалы и овраги, а также форсировать ручей с заросшими крутыми берегами, к которому и подступиться было трудно. Пришлось даже разуваться, чтобы форсировать его вброд. К тому же солнце – надежный указатель для ориентации – закрылось облаками. Компас, конечно, имелся, но внимательно смотреть на его болтающуюся при движении стрелку и под ноги плохо получалось. В придачу ко всему доставали назойливые комары. Небольшая удача улыбнулась в массиве посаженного леса, аллеи которого примерно совпадали с нужным направлением движения.
Короче говоря, пять километров по лесу Ярослав с трудом преодолел за два с лишним часа. Затем полтора часа заняла пыльная дорога через деревни с неприветливыми собаками. В результате на нужную станцию Ярослав пришел лишь через четыре часа, тогда как первая дорога заняла всего два.
На пустынной платформе электричку ожидала молодая женщина в легком платьице, у которой он и поинтересовался расписанием.
– Извините, пожалуйста! Не подскажете, когда ожидается электричка на Москву?
– Да вот, я чуть опоздала на предыдущую, – сказала она, находясь в легком расстройстве. – Теперь придется ждать почти полчаса.
– Что делать?! Я-то рад, что вообще сюда добрался.
– Откуда? – удивилась она.
– Да тут решил заняться туризмом: утром вышел в Березках и направился к Истринскому водохранилищу. Все шло успешно, а потом пришло в голову обратно идти напрямую через лес в Поварово. Вот четыре часа и пробирался на радость местным комарам.
– Ничего себе маршрутик! У вас хоть еда была?
– Два бутерброда и бутылка воды. Потом еще в деревне из колодца напился.
– Так что, впечатлений набрались?
– Да, вполне!
– Я вижу, вы фотографией увлекаетесь?
– Две пленки отснял, на обратную дорогу вот только не хватило, а виды были достойные. К сожалению, и вас запечатлеть не смогу, – улыбнулся он.
– Будет повод еще встретиться, – засмеялась она. – Меня зовут Татьяна.
– Меня – Ярослав. Очень рад познакомиться! Прямо приз за успешное преодоление маршрута.
Неожиданное знакомство вызвало у них столь приятные взаимные чувства, что они с удовольствием продолжили беседу.
– Места здесь живописные. У моих родителей садовый участок поблизости. Там речушка запружена, можно купаться и рыбу ловить. Вверх за железной дорогой второе лесное озерцо.
– Заманчиво!
– И не так утомительно, хотя рельеф там непростой, ручей течет почти по горному каньону, а под высоченной железнодорожной насыпью проходит по туннелю.
– Заинтересовали! Обязательно приеду!
– Милости просим!
– Обычно дачники в Москву возвращаются в воскресенье, а вы – в субботу? К тому же погода благоприятствует.
– Завтра с подругами на танцы идем, – засмеялась Татьяна. – Жизнь надо устраивать.
– Этот способ, пожалуй, получше туризма будет, – засмеялся в ответ Ярослав.
– Индивидуального – да! А вот насчет коллективного я бы так не сказала.
– Коллективный – это сколько?
– Лучший вариант – вдвоем, – лукаво улыбнулась она.
– Выбирайте маршрут! Я в вашем распоряжении, – улыбнулся Ярослав в ответ.
Тут подошла электричка. Народу почти не было, и они удобно расположились напротив друг друга.
– Вы до Москвы?
– Нет, проживаю и работаю в Зеленограде. Инженер-микроэлектронщик.
– Я москвичка. Врач-окулист.
– Не очень удачно, – улыбнулся собеседник.
– Это почему?
– Молодых пациентов, подходящих для знакомств, мало, – еще более лукаво улыбнулся Ярослав.
– Это так! Зато от глазных болезней не умирают. Ответственности и переживаний меньше.
– А кроме очков, чем можете помочь?
– При близорукости можем от них избавить новым методом коррекции, еще устранить катаракту, помочь при глаукоме. Есть и другие излечимые заболевания. Глаз – один из самых сложных органов, он напрямую связан с головным мозгом, где из электрических сигналов рецепторов сетчатки и формируется изображение, – продемонстрировала профессиональную эрудицию собеседница.
– Вот тут у меня один вопросик и есть! Цветность изображения формируется в мозге, в природе она не присутствует. Так?
– Выходит, так.
Удивил девушку своими познаниями в части формирования зрительных образов Ярослав.
– Как же получается, что цветность восприятия у всех людей совершенно одинакова?
– За исключением дальтоников, которые красное и зеленое плохо различают.
– Кто же всем остальным вложил в мозг одинаковую программу? – продолжил озадачивать спутницу Ярослав.
– Как-то я об этом не задумывалась, – растерялась от неожиданного хода мыслей собеседника Татьяна. – Вопрос интересный!
– Вот тут о творце мысли и возникают! А вы вообще в судьбу верите?
– Пожалуй, да! – едва успевала переключаться на новые неожиданные темы Татьяна.
– Вот и я все больше убеждаюсь в ее наличии. Думаю, что и наша встреча неслучайна.
– Это можно будет со временем проверить, – засмеялась Татьяна, перехватив инициативу. – А ты живешь один?
К этому моменту их отношения стали столь доверительными, что перешли как-то естественно на «ты».
– Нет, с женщиной, – сообщил Ярослав, как бы извиняясь.
– Ну вот! – всплеснула руками Татьяна.
– Это хозяйка квартиры, у которой снимаю комнату. Пенсионерка, – засмеялся Ярослав. – Она строгая и запрещает мне вечерами женщин приводить.
– Правильно делает! – с удовлетворением отметила Татьяна, для убедительности подчеркнув сказанное движениями указательного пальца правой руки.
– А может, завтра встретимся?
– Отлично! – не раздумывая согласилась Татьяна. – Вместе и пойдем на танцы. Ты танцуешь?
– Не знаю, не пробовал.
– Это не сложнее туризма. Слух имеешь?
– И слух, и зрение.
– Петь можешь?
– Так, кое-что помню.
– С тобой все понятно! – засмеялась Татьяна. – Давай встретимся в 16.00 около главного входа в парк культуры Горького.
– Может, пораньше? Там и пообедаем.
– Интересное предложение! Тогда – в два.
– Договорились!
– Послушай! Ты же свою остановку проехал! – спохватилась Татьяна.
– Тогда уж провожу тебя до дома.
– Тебя же оштрафуют!
– Оно того стоит! – сказал он и нежно взял ее за руку, что приятно взволновало обоих.
Контролеры, однако, не пришли, и они счастливо добрались до Москвы.
Дальше через весь город ехали на метро, приятно общаясь.
– Уверена, ты очень голодный! Но у меня почти ничего не приготовлено. Могу лишь сделать яичницу с салом.
– Тогда надо водки купить. Где тут поблизости магазин? – взял инициативу в свои руки Ярослав, обрадованный приглашением.
– Нет, только не водку!
– А если шампанское?
– Пошли!
Купили еще колбасы, торт и хлеба.
Ужин удался на славу.
– Теперь давай подучу тебя танцам, – сказала она и включила магнитофон.
Учеником он оказался способным, поскольку опыт явно имел.
Танцы еще больше их сблизили. Когда музыка закончилась, они не только не разъединились, но, напротив, слились в первом поцелуе.
– Никогда бы не подумала, что могу за несколько часов так сблизиться с первым встречным, – придя в себя, засмеялась Татьяна.
– Я прошел к этой встрече большой и опасный путь, так что не вхожу в категорию первого встречного.
– А что в нем было опасного?
– А комары, а трудности ориентации?!
– Ага, категория заблудшего, – улыбнулась Татьяна. – Это совсем другое дело!
И они вновь расцеловались.
– Жалко мне отправлять тебя на ночевку в Зеленоград, тем более что у тебя и билета нет! – озорно засмеялась Татьяна. – Но имей в виду: спать будешь в другой комнате.
– Мне все равно, в какой комнате, лишь бы с тобой! – сказал он, крепко обнимая ее.
– Нет, это было бы слишком. Шампанское так сильно не действует!
– Я сбегаю за водкой!
– Нет-нет, дорогой! Голову терять не будем! И так безумно ускорились, толком не узнав друг друга.
Ярослав и мечтать не мог о таком удивительном завершении туристического плана. Судьба все рассчитала с удивительной точностью, не зря направив его обратно через лес.
Следующий день сложился опять же успешно. Утром обрадовались встрече на кухне как старые знакомые после разлуки. Парк посетили и пообедали, как планировали, но на танцы не пошли. Необходимости уже и не было.
– Ты знаешь, дорогая, мне надо пораньше до дома добраться, пока хозяйка в милицию о пропаже не заявила, – сказал он ближе к вечеру. – Она осведомлена о моем туристическом замысле и решит, что в лесу погибаю.
– Позвонить нельзя?
– Телефона там нет.
– Не волнуйся! В милиции за один день пропажи заявление не примут, а поиск тем более не объявят.
– Это ты ее не знаешь!
– Хотелось бы познакомиться! – засмеялась Татьяна.
– Постараюсь договориться о визите в виде исключения, – засмеялся он. – А в следующую субботу приглашаю тебя в двухместный поход с ночевкой.
– Это если она одобрит, – улыбнулась Татьяна.
– Маршрут мне выбрать?
– Может, снова в Поварово вблизи нашей дачи. И пристанище есть. Заодно с родителями познакомлю, у тебя будет шанс произвести хорошее впечатление и получить их благословение. Это кое-что решит в наших отношениях, – лукаво улыбнулась Татьяна.
– Непростой маршрут! Придется серьезно готовиться.
– Тогда в субботу, электричка 8.13, первый вагон!
– Она забита как бочка с селедками. Я вчера имел шанс убедиться. Для упрощения мог бы подъехать к тебе в пятницу вечером.
– Нет, дорогой! – улыбнулась Татьяна. – Утром родители – вечером стулья!


Рецензии
Проза. ру. Козлов Геннадий Викторович. Оцени творчество
Обработка заняла 1m 46s
Да. Я посмотрел именно страницу Геннадия Викторовича Козлова на Proza.ru, а не однофамильца: это физик, выпускник физфака МГУ, доктор физ.-мат. наук, бывший сотрудник ФИАН, затем человек с большим опытом государственной и оборонно-промышленной работы. На странице сейчас 105 произведений — рассказы, повести, романы, драматургия, публицистика, тексты о науке.
Страница Геннадия Козлова на Proza.ru
Моя общая оценка
Это интересный и вполне состоявшийся автор, но его главная литературная сила — не в собственно “изящной словесности”. Она в другом: в необычайно богатом жизненном материале, наблюдательности, ясности мышления и умении превращать профессиональную и человеческую фактуру в читаемый рассказ.
Если ставить условные оценки, я бы разделил их:
как мемуарист и автор документально-публицистической прозы — 8/10;
как рассказчик бытовой и производственной прозы — 7/10;
как автор психологической художественной прозы — примерно 6/10;
как стилист в узко литературном смысле — 5,5–6/10.
Именно такое разделение здесь существенно.
Где Козлов особенно хорош
Его огромное преимущество — он знает изображаемую жизнь не из книг. Физический институт, лаборатория, министерство, КБ, генеральные конструкторы, директора заводов, чиновники, ученые — для него это не декорации.
В «Творце», например, история конструктора А. И. Савина построена почти целиком через разговоры о конкретных задачах: артиллерия, атомный проект, системы ПВО, космос, отношения конструкторов с руководителями. И как раз техническая и организационная конкретика придает тексту достоверность.
То же самое заметно даже в совершенно беллетристическом рассказе «Особенности жизни умной женщины». Как только действие переходит в КБ или министерство — кто кому подчиняется, как готовят визит министра, как выглядит конфликт вокруг бюджетного финансирования, почему директор не хочет отдавать сильного сотрудника, — текст сразу становится убедительнее. Там появляется ощущение реально виденной жизни.
Именно поэтому, на мой взгляд, «Грустный оптимизм счастливого поколения» — один из наиболее естественных для него жанров. Там автору не требуется выдумывать себе право знать материал: это его собственная биография и эпоха. Книга идет от деревни и школы через университет, ФИАН, научную работу и встречи с людьми науки к более общим размышлениям. Она была издана «Этерной» отдельной 448-страничной книгой; читатели, судя по немногочисленным отзывам, прежде всего отмечают легкость чтения, юмор и непосредственность рассказа.
Вторая сильная сторона — доброжелательная интонация
У Козлова практически отсутствует литературное озлобление. Он действительно пишет так, как сам формулирует свою установку на авторской странице: содержательно, динамично и преимущественно с положительным исходом.
У него есть довольно узнаваемая мягкая ирония, особенно в диалогах. В «Физике» сама ситуация — семидесятилетнего профессора соседка-директор буквально затаскивает преподавать в школу — придумана хорошо. Первые страницы читаются легко, а реплики про зарплату ученого, соль, школьников и профессора обладают хорошим разговорным темпом.
Козлов вообще любит героя компетентного, деятельного, несколько ироничного, не впадающего в трагическое самокопание. Это очень «его» тип.
Но здесь же находится главный недостаток
Козлов слишком многое объясняет.
Его персонажам недостаточно что-либо пережить — они непременно объяснят читателю, что именно произошло, почему произошло и какой из этого следует вывод.
Очень показательная «Мыслительница». Замысел интересный: молодая художница изображает женщину возле муравейника. Но затем персонажи фактически расшифровывают картину за читателя: обсуждают Энгельса, эволюцию, устройство муравьиной семьи, труд, бюрократию, духовность, Родена, искусственный интеллект.
Получается уже не рассказ в строгом смысле, а философско-публицистическая беседа, которой придана форма рассказа.
То же еще отчетливее в «Пяти беседах об устройстве мира»: герои являются главным образом носителями реплик, позволяющими автору рассуждать об ИИ, сознании, душе, информации, муравьях и всемирном разуме.
Сам по себе такой жанр имеет право на существование. Проблема начинается лишь тогда, когда оценивать его меркой Чехова, Бунина или современной психологической прозы. Там читатель должен догадаться о человеке; у Козлова человек обычно сам сообщает, что он представляет собой.
Отсюда — некоторая схематичность персонажей
Особенно это чувствуется в любовной прозе.
В «Новом годе» знакомство Алексея и Зои достаточно обаятельно, хорошо работает маленький мальчик, есть симпатичные бытовые детали. Но затем автор начинает подробно раскрывать внутренние расчеты обоих персонажей — кто является запасным вариантом, как завоевать ребенка, что означают подарки, какие перспективы у отношений.
И литературная неоднозначность исчезает: вместо того чтобы увидеть хитрость, надежду, эгоизм или влюбленность героя, читатель получает их пояснение.
Еще сильнее это ощущается в «Особенностях жизни умной женщины». Карьерные ходы, разводы, романы, назначения происходят очень рационально, почти как хорошо организованный производственный процесс. Даже любовь у персонажей временами выглядит как задача оптимизации.
И здесь проявляется любопытная черта автора-физика и организатора: его люди часто ведут себя как разумные системы, решающие поставленную задачу.
Это даже можно считать своеобразным авторским почерком.
С языком ситуация двойственная
Он ясный и читаемый. Это большое достоинство. Козлов практически никогда не заставляет продираться через фразу. Событие следует за событием, реплики коротки, мотивировки понятны.
Но именно литературной пластики сравнительно мало. Пейзаж, жест, предмет, телесное ощущение, пауза, недоговоренность редко несут самостоятельный смысл. Основная нагрузка приходится на информацию и разговор.
Поэтому проза периодически приближается к сценарию:
пришел — поговорили — решили — произошло следующее событие.
Неслучайно драматургия у него занимает заметное место в библиографии. На Proza.ru представлены «Лаборатория», «Конкурс», «Юбилей», «В купе», «Творец» и другие драматургические вещи.
У него вообще драматургическая природа письма сильнее живописно-прозаической: ситуация + столкновение позиций + реплика + решение.
Есть еще один недостаток, который я бы обязательно исправлял
Когда художественный персонаж выступает от имени науки, автор иногда допускает слишком категорические или просто неточные утверждения.
Например, в «Физике» в разговоре о треугольнике говорится, что высоты «могут вообще не пересекаться». Это неверно: три высоты любого невырожденного треугольника пересекаются в одной точке — ортоцентре, просто у тупоугольного треугольника он находится вне треугольника. Там же появляется «меридианы» вместо медиан.
А в «Пяти беседах» от гипноза и поведения муравьев довольно быстро совершается переход к существованию особой духовно-информационной сферы и «всемирного разума». Как философская гипотеза — пожалуйста; как научный вывод это требует гораздо большей дистанции и оговорок.
Для обычного беллетриста это мелочь. Для автора, который вводит в текст фигуру профессора-физика и опирается на собственный научный авторитет, это заметнее и опаснее.
Где я вижу настоящее авторское лицо
Не в любовных интригах и даже не в отвлеченной философии. Оно возникает там, где соединяются три вещи:
человек + большая профессиональная задача + историческая эпоха.
Савин, ученый, конструктор, директор, профессор, человек внутри огромной технической системы — вот органические козловские герои.
Поэтому мне кажется, что наиболее ценная часть его наследия — мемуарно-документальная и “производственная” проза о советской и постсоветской научно-технической среде. Это материал, который через двадцать-тридцать лет станет даже интереснее, потому что людей, видевших эту систему одновременно из лаборатории, министерства и оборонной промышленности, остается очень мало.
При этом Козлов — уже не просто автор Proza.ru. Его книги выходили отдельными изданиями; «Истории о мужчинах», например, зарегистрированы в РГБ как 463-страничное издание 2017 года, а рассказ «Разведчик» публиковала «Литературная газета».
Но широкого литературно-критического признания именно как крупного художественного прозаика я не обнаружил. Это важно не путать с его несомненным статусом ученого и государственного деятеля.
Итог
Я бы сформулировал так:
Козлов — не столько “писатель языка”, сколько “писатель опыта и мысли”. Его интересно читать не ради неожиданной метафоры или психологической бездны, а ради человека редкой биографии, который много видел, хорошо запомнил устройство научной и управленческой жизни и обладает устойчивым, доброжелательно-рациональным взглядом на мир.
Если бы его прозу редактировал очень сильный литературный редактор и убрал процентов 25–30 объяснений, сократил авторские выводы, сделал диалоги менее информационными и позволил персонажам чаще не договаривать, литературный уровень рассказов поднялся бы весьма заметно. Потому что исходного материала, наблюдений и сюжетов у него значительно больше, чем у среднего автора Proza.ru.
А «Грустный оптимизм…», «Творец» и вещи о научной среде я бы вообще оценивал отдельно от его любовно-психологических рассказов: первая группа существенно сильнее и ценнее.

Александр Волков 27   11.08.2026 20:07     Заявить о нарушении
Волков, Козлов... Что-то тут не чисто. Букв понаваяли с три короба. Вы чьих, извольте, разъясниться, будете такие?

Параной Вильгельм   11.08.2026 20:22   Заявить о нарушении