Веселись, Европа! А ему это нравится!

                НАСТ.
                Анонс книги.   

    Долог путь этой книги к читателю. Написанная в 2019 году, только спустя 7 лет  именно этим изданием она безоговорочно обретает свое выстраданное право занять достойное место в ИСТОРИЧЕСКОЙ ХРОНИКЕ ДОНЕЦКИХ СОБЫТИЙ, начиная с 2014 года.

   Тема украинских пенсионных выплат в регионе, с началом блокадного времени, годы 2014 - 2019, вне сомнения, навсегда останется позорной вехой бездушно жестокого отношения современного общества к человеческой старости.
 
                НАРОДАМ МИРА! ЧТОБЫ ЗНАЛИ И ПОМНИЛИ!

    Аналогов этому, Донбасскому прецеденту, во всем Мире - НЕ БЫЛО И НЕТ!               
               
                Предисловие.   
   Долго не находила нужные для предисловия к этой моей книге слова.
Знала. Необходимы не деревянно-приевшиеся уху запевалки. А, исключительно и только, дерзкие словесные уподобления трагической фактичности происходящему вокруг.
   Смелые. Не бравурные - но чеканно-прямолинейные. Утвердительно-доминантные последовательности. Высекающие, не только на бумаге, искры ментальной весомости. И, к тому же, беспощадно-пронзительно и мгновенно понимаемые бескомпромиссностью их суровой, будоражащей нутро сути. Неразрывно связанной с обязательным ощущением ледяного и жгучего принуждения быть осознанными.
   Всей силой их особенной смысловой наполненности. 
   После того, как будут они прочитаны любым, пожелавшим это сделать.
   
  И пусть ударят они потом по мозгам читателей, наотмашь, не развлекательное же чтиво, мощной значимостью своей истинно-белой, нравственной высоты.
   Потому что дальше говорить предстоит, обстоятельно много, о современном, утончённо изощрённом, инновационно-прогрессивном методе изничтожения старости. Как обобщённой сущности всего себя, за давностью пользования напрочь изжившего. Да и Бог с ними, если сносятся из дома на мусорную свалку изломанные-измочаленные в чьей-то прошедшей жизни ветхие вещи. Итоговую и закономерную нелепость этой житейской, по-малому, драмы пережить можно. Вскорости завезут взамен новые побрякушки.
 
  Но буйством яростного нетерпения к вокруг, который год подряд, позорно-привычно наблюдаемому – ничего невозможно изменить! бунтарит сознание. Насильственно-принудительно. А, заодно, и добровольно-прямодушно. Всё больше оседая многолетним перемыслием душевной обеспокоенности. В бездонные заводи разворочено-раззадоренного… ошеломлённого прозрения.
    И никакими силами от этого не отречься.
 
   …Потому что режуще острО озарение, происходящим вокруг, занозит мозги. На предмет открещённости всего окружающего мира от Донбасской трагедии. Мира, намеренно оглохшего к произносимым словам, криком гортанным орущими. О случившемся затянувшемся унизительным поругании человеческой старости. Нищая, безрадостная здешняя пора. Перекалеченная позорным и рабским клеймом поголовной прокажённости престарелых людей. Она к огромному дубовому кресту, одному – на всех, несколько миллионов медленно угасающих жизней, гвоздями предательства заживо приколочена.  Принято такие ставить при въезде/выезде из городов и посёлков.
   Спешно и привычно усердно крестятся, гладя на них, путешествующие по дорогам своих намерений люди-человеки.
   О чём думают они при этом?..   
   
   А дуб, для несведущих, – дерево особенное. Не предавшее Иисуса, в отличие от людей, в день его заклания этими же людьми… Которые клялись ему, коленопреклонённо, в их покаянной любви к нему. Что ответил тогда Господь им?.. На дубовом кресте, впоследствии, в своём трагическом одиночестве распятый.
  Страсти невозможно уговорить, убедить, ущипнуть – можно только плоть распять со страстьми и похотьми (Гал. 5, 24).
   И для пассивно сведущих: вне сомнения, изничтожается на Донбассе отжившая своё в прожитых годах человеческая немощь... Вымирают старики Донбасские…
    
   Ни на кого больше не надеясь. Да только там, в благословенной недосягаемости для Земного невежественного равнодушия к бедам ближних своих, зиждется не излапанная грязью немытых рук святая нетленность знаково-исторической истинности. Масштабно-эпическая. Уже надёжно застолблённая на огромной земной территории, под названием Донбасский Гулаг. Должна она своей жёсткой, не подлежащей переписыванию-дописыванию категоричностью, вырвать читателя из пут позорно жалкого словесного лжетворения. Которым можно долго и успешно наполнять и пичкать, до тошноты, страницы современного литературного ширпотреба. Во имя всяческой выгоды пишущих ремесленников. Пропечатали они в последние годы тонны расчётливо состряпанного оболванивания. О Донбассе. Про Донбасс…  И себя – при нём.
 
   Но – нет. Не поддадутся отупению хорошо узнаваемые своей интеллигентной скромностью старожилы библиотечных читален. Где не скачут на столах, в туфлях на шпильках, передержанные в своём развитии отроковицы. Как случилось подобное совсем недавно в Московской Ленинке, святыне духа и образованности поколений энтузиастов-новаторов. О чем я рассказала в своем эссе СТОЛ ПОД ЮБКОЙ.
  Разве что ещё теснее сплотят свои ряды убелённые почтенной сединой владельцы многотомных домашних библиотек. Каждая книга на полках которых – сокровищница человеческого здравомыслия. Не раз читанная. Перечитанная. Их, этих людей, много раз и глубоко образованных, последовательно и заботливо взращённых, во многие годы тому назад, на эстетстве обожания познать удовольствие от хорошей прочитанной книги, не проведёшь на дешёвой пустословесной мякине.
    И, если это по каким-то причинам всё же произойдёт, не допустите подобного, Небеса благословенные! наступит страшное Земное явление – конец человечества.

     Однако, вне возможных условностей, без усилий искалечатся уродливо…
  Скорбно-затменное знамение настоящего времени: растопчутся всмятку грязными подошвами продуманного и далеко идущего злонамерения дУши тех, кто постигает литературу по обрывкам критических абзацев. Безжалостно перекроенных. Искорёженных до неузнаваемости самодовольной махровой бездарностью. Такое лихо отвратительное, сытостью своей зажравшейся творящей зло.
    С этой строчки – мордой его, расчётливо-выгодное довольство временщиков, об стол.
 
   …Безнаказанно и сознательно выдирает оно из рукописных летописей строчки, насквозь пропитанные жаром самоотдачи неподкупному писательству. С разнузданным упоением дикарей асфальтовых помоек, не пожелавших взвалить на себя бремя ответственности образованностью, раздирает оно на куски не устаревающие в веках рифмы. И, оттого, трудно поддающиеся варварскому излому. Вызывающе и навязчиво просто, по наивности, бездумно – веселится подленькая наглость. Кем-то разрешительно уполномоченная твориться. Да ещё поганить-марать пульсирующую в упрямстве пережитого писательского вдохновения глубокую мысленность - великих-избранных. В бессмертных, навечно и навсегда, творениях Максима Горького и Михаила Шолохова.
   
   А я уже и места себе не нахожу. Оттого, как, по-пещерно-первобытному, жестоко обходится поручное круговое злодейство с их именами. Которые ядовитой щелочью святотатства вытравлены-оклеветаны из литературного оглавления почтенной народной памяти. Предназначенной, по законам праведной и чистоплотной жизни, быть унаследованной читающими их труды благодарными потомками. Память, оказавшаяся туго обвитая распутным скоморошничеством. Как надругательством, за свою же сосредоточенную напряжённую правдивость.
 
   Прожжённые насквозь распутством поляны совести и не запеленговать сегодня на страницах широкого литературного вещания… Многочисленные дыры забвения. Пустота бессловесного очернения взамен осталась. С каждым днём всё сильнее разбухающая в потоках неистового внушения обществу, словами новоизбранных, философствующих ехидным злословием гуру. О сущей никчемности и обоснованной обречённости, с последующим преступным уничтожением, всего того, что страной Союз Советских Социалистических Республик когда-то называлось.   

  Почти что атомным взрывом разрушительного мегатонного коллапса сказавшемся на Донбассе. Где, по неослабевающей инерции углублённого разложения всего материально значимого, длятся в такой, ни на миг не прекращающейся, разрушительности мытарства сотен тысяч мигрирующих за своими пенсиями пенсионеров. Выходцев из растерзанной на части, быстро и по-звериному, страны...
 
   На этот час – полных пять лет подряд, как ныкаются они ТУДА, за новый украинский кордон, чтобы опенсиониться. И, что, на сегодняшний же день – это есть хитросплетённое действо узурпации человеческого достоинства. Жуткий исторический прецедент в истории человечества. За миллионы лет существования Земной цивилизации впервые имеющего место – позор, тебе, опингвиненное людство! - БЫТЬ!..
 
   Беда, в которой они, старики Донбасские, стали стадно-безликими. Быстро мелькающими, иногда. Картинками отснятой хроники. Перед равнодушными глазами наблюдателей. Обо всем, на Донбассе происходящем, привычно “горячо” и прилежно “сочувственно” воркующих. Где же ещё, как ни на экранах телевизоров. В развлекательных шоу-массовках. Профессионально разыгрываются в них такие ходовые сценарии. Опробованные годами сюжеты показного “понимания” стариковских бед.
 
  Чудодействием, советской же, живучей дедовской закалки, выживающие в непонятное военное лихолетье. За пять прошедших лет ещё больше состарившиеся, провинциально забитые убогие люди. Тихо голосящие, в разнобой, в бесконечной говорильне. Главный лейтмотив которой – уже трудноперевариваемые словесные оратории, зачастивших в этот регион штучных ваятелей своих сомнительных судьбоносных фортун. На отдалении многих сотен километров почуявших своим внутренним, скорее волчьим, но – не человечьим чутьём, приятственную зловонность ни к чему не обязующего пустословия. Ошарашившего однажды Донбасс, что есть его поганой силы! своим “звёздным” часом. Во славу мутной многоголовой породы толмачей происходящего.
   
   Или подкасты “исключительных” людей, различающихся между собой, словами Горького, по степеням самодовольства и самолюбования. И ещё - своей противно трещащей, приевшейся, за стабильной неизменностью, фальшивостью. Оперативно и, как можно, скорее натасканной сюда, на Донбасс, как видится – впрок, усилиями приспособленцев к обстоятельствам.

                Страшное племя человечьего воронья.
 
    Бравурные(!!!), очень-очень востребованные слова.
   Вот они – где! Да на предмет всего, чего угодно. Своей похотливой распущенностью портящие благородную девицу историю.   
   Искажается она нещадно в фарисейском рифмоплётстве заезжих технических менеджеров по обустройству неминуемых исторических перемен. “Поумневших”. Обалдело-нечаянно, оборзевших на открытых ранах чужой беды. Поблуждавших, для приличия, погарцевавших по окопам Донбасской трагедии – кому война, а кому и мать родная. Не слыхали такого? Так, знайте. Уже отозвались они…
 
   …Обыкновенностью своего личного пошлого везения. Всегда сопутствующего кровавым передрягам для присутствующих неподалёку многих и невезучих других. Не ведающих, на примере Донбасского региона, что такое есть беспринципное и наглое вторжение в неизвестную чужакам и особенную жизнь многострадальной земли. Мятущейся беспокойно неизлечимым ознобом нестабильности, классово-геополитической. На протяжении всей своей истории. 
                …
  Да. Донбасс – территория особенная. Перемешанная-замешанная с биографиями миллионов человеческих судеб. Уже не раз, и где только, и как это ни происходило, были они опоганены-оярлычаны унизительным определением – гопники.
  Сжалась вся внутренне, когда впервые его услышала. Недоумевая: и это всё о нас!?.. И недоумки, и гопники!?..
 
   Вот, уж, точно. Что можно сказать о людстве, которое и кнутом, и пряником заманивали со всех концов Земли сюда, на Донбасс. Ещё со времён англичанина Юза. Единолично, полтора века назад, позарившегося на угольно-металловое, сказочное богатство недр этого региона. Но не ему же, чистопородному английскому сиятельству, обладателю смекалистых мозгов, самому было лезть по уголь, под землю. И никогда не полезут туда столичные вольнодумные философы-либералы, энергично размахивающие своими руками ораторы. Извечно озабоченные своими же, как им всегда казалось, революционными мыслями. Которые, как мухи кусачие по осени, роятся в их головах. Не полезут они, паяцы-лекторы, добровольно в земляные, прорытые безродными бедолагами многокилометровые норы.
 
  Чтобы попугать местных кротов? Да нет, туда, где таскают за собой работяги, от изъевшей их нутро язвенной безнадёги, по узким лабиринтам Донбасского бесправия, сколоченные вручную и большими гвоздями деревянные корыта. Наполненные доверху углём, вырванным из нутра Земли забойными молотками. В мозолистых, чёрно-ногтевых руках местных шахтёров. И погруженным, углём-то, там же, в подземелье, в корыта. Которые привязывают потом к шеям подземных современных рабов тугими, сплетёнными из множества других, верёвками. Пшли! На поверхность…

    Делю историю Донбасса на три составляющие: до революции 1917 года. После революции – расцвет социализм - удержите при себе, на тот счёт, свою неуместную иронию, злобствующие критики социалистического “режима”. Беспредел на сегодняшнем Донбассе – это есть итог вашего поразительного предательства своей страны. Бывшей единственной, в своё время, в мире, гарантировавшей социальную свободу работавшим людям. И когда-то – это касалось всех и каждого.   
  И третья составляющая Донбасской истории – после развала Советского Союза, в 1991.
 
   Когда, за ненадобностью, ещё не известной большинству, - сокрытое зло… стала мирно-сознательно разрушаться вся завОдно-шахтная промышленная зона Донбасса. Сегодня – прямые, как укор кликушеству беснующихся невежд, километры стеклянно-бетонного хаоса. Вдоль сотен километров дряхлеющего железнодорожного полотна. Жалко наводящего на мыслие о сиротстве людей, в три шеи изгнанных их своих судеб. Разбежались отверженные по прогнившим шпалам, кто куда. Одичали безобразно на безденежье. Опустились в захудание кошмара своей физической, что есть ужасней!?, ненужности.
 
   Почему-то экономический распад современной Америки принято фокусировать на фотографиях-картинках из некогда славного города Детройт. Превратившегося после многих лет бурного пиршества американского сказочного жизнетворения в Земной памятник отжившего своего эпизода капиталистической мощи. Впечатляет? 
  Может, и нет, но помнится. А если ещё и абсолютное подобие измывательства над ненужными людьми – на сегодняшнем Донбассе? Медленно тлеющим, до запаха приевшегося пороха, горением войны.
       
   Опять поползли здесь, в разные стороны под землёй, как это было до революции, люди-кроты. Презираемые всегда обществом сытых и власть творящих люди-невидимки. С каждым годом последующего оболванивая опускающиеся всё глубже, на дно своего нищенского выживания. На территории, предсказуемо порочно усиленной обстоятельствами дикой продажности. Во много раз, или – ещё более, с уничтожением всяческих норм поведенческих приличий. После начала новой эры идеального, в своём чистейшем виде, беспредела. Опаскудившегося, впоследствии, уже до полного неприличия. Превратившего Донбасс в грязный, чернее, чем подземный уголь, источник стяжательского и бессовестного накопления бабла. Жестокая правда, но не могло такое ограбление юрким меньшинством доверчивого и бесправного большинства, достаточно покорного и трудолюбивого, окончиться не чем иным, чем тем, что сейчас здесь, на Донбассе, и происходит.
   
    Начиная не с 2014 года.
   А с того рокового дня, когда была разрушена государственность нерушимого Союза. 
 
   И закончилось время. Когда всё общество было одним большим организмом. Когда основной мечтой молодых людей было желание получить образование. Когда за обучение в высших учебных заведениях студентам платили стипендии. Когда за честно отработанные, во благо общества, годы назначались пенсии. Шахтёрам и металлургам – обоснованно повышенные. Пахали, как последние сволочи, эти работяги. Наращивая с каждым отработанным годом список своих профессиональных заболеваний. Да оказалась, как будто пошептал кто, никчемной эпоха обострённого самосознания. Как и время веры в мечты, неразрывно связанные с историей страны, где родился и живёшь. Генерал Карбышев, БАМ, Донбасс, Юрий Гагарин, советские – крепкие орешки для проходимцев. Известных своей гнилой внутренней паршивостью.
                Пришло волчье время одичания. Изгрызания. До смерти. Себе подобных. Изничтожения старости. Каким бы весельем ни скакал бы сегодня люд замордованный на площадях, упиваясь “обязательным счастьем” свалившейся на их головы “новизны”, параллельно тают-истончаются отжившие своё человеческие жизни.

   …Не по-людски это есть. Идти-ехать по дорогам своих жизненных намерений. Опустив глаза, молить Бога о заступничестве. Для себя. И не замечать, при этом, как мучительно-болезненно доживают старики Донбасские свой век… Год - за три. А, может, - и большим должен быть этот страшный коэффициент страданий. Пора это признать. Шестой год издевательств над их одряхлевшими телами и перепутавшимися мыслями. Планктоном рыбьим скапливаются старики эти каждый день на странно обустроенных блокпостах. Чтобы, захлёбываясь своими последними физическими усилиями, прорваться из блокадного многолетья на дороги, которые выведут их к получению их пенсий.   
 
   О том, как всё это происходит в день поездки ТУДА, за новый кордон, за пенсиями, с момента выхода из дома и до момента возвращения домой, то есть, ОБРАТНО, я рассказала на примере двух реально существующих, глубоко престарелых женщин. Не пришлось потеть-придумывать ни единого слова в этой жуткой, мурашки по спине, истории. Которая длится в реальности не час и не два. А, в лучшем случае, день – от его зари и до его темна. А в худшем – и несколько дней. И у меня нет сомнений - останется в памятной копилке человечества этот отвратительный и бесчеловечный пример унижения человечности, как узаконенное и свершившееся поругание превращения людей в огромное звериное племя. Так точнее будет назвать общность людскую, без сопротивления, а кто это допустит? входящую в эру всемирной глобализации. Невозможно с предельной точностью сказать, что это означает. Но то, что рациональность мышления уже заменяет былое чувственное сочувствие бедам страждущих – это неоспоримый факт. Доказанный буйством цветения отвратно многоликой людской порочности.
      
  В Донбасском Мире. 
    
  …Вот и пришлось крепко сцепить зубы, чтобы не выть воем своего бессилия, описывая мытарства, терпеливо и достойно преодолеваемые почтенными Донецкими старушками.
  С того момента, как я всем этим перестрадала, мне глубоко неприятен сюжет спектакля, разыгрываемый в одном из Московских театров. Позаимствованный из американской пьесы. О старости. В заокеанском приюте для стариков. Где, играя каждый день в джин, от нечего делать, можно убивать уйму времени. Можно, кстати, весь день и нитки вязальные перематывать. А можно порассуждать, и плохо, и хорошо, о своих родственниках. Не так это плаксиво-трагично есть. В сравнении с тем, когда приходится немощным дряхлым старикам бродяжничать, не по своей воле, по Донбасским полевым дорогам. Пробуксовывая в слезливой накипи своего отчаяния. Во исполнение желания получить то, что есть заслуженные, за честно отработанные добросовестным трудом денежные пособия. На поддержание их нищенского существования. Их и их трещащих по всем своим швам семьям. В эре свободного вольнодумства. Насквозь пропитанного голодной нищетой и унынием. 
 …Ещё более обесцененное бытие в условиях Донбасского блокадного времени.
Всеми способами испоганенного. Как и жалкие остатки миллионов старческих жизней.
   
   В Донбасском Мире.          
      
P.S.    ...Обращение к высокому гостю:
   - А вот, посмотрите, дорогой N N! ковёр. Его нам прислали наши друзья… Несколько лет кропотливой работы… Множество узелков на нём…
  Ковёр висит на выставочном стенде. Уродливо-совковый, истекающий в пространстве слюнявостью. С вытканным на нём хорошо узнаваемым образом нового бородатого идола, бесстыдно самоузаконенного и вполне себе благополучно обосновавшегося в роскоши российского великодушия пророка-мессии нового летоисчисления.
 
  Он - Александр Солженицын, по имени-фамилии. На ковровом полотне, размером, приблизительно – 2 х 3. Люто въелось оно, красно-клыкастое инородное знамение, в первой четверти XXI века.

   Довольно странное искусство. Если принимать во внимание недавние оголтело-забубённые, осуждающие, громовые вопли-проклятия в адрес многочисленных любителей ковров – ну совки же непутевые, поголовно советские. Из периода развитого социализма. Злобно проклеймённые махровыми бездельниками, диссидентами-зубоскалами, периода стремительного распада советской государственности, за их совково-ущербное пристрастие, к коврам же.
 
  Да ладно. Интереснее дословный комментарий ведущей телерепортаж из дворцового бункера, освященном всемерными знаками китчевого памятства, во славу нового мессии. Окропившим гнойным ядом своего хорошо продаваемого “наставнического” писательства огромную страну:
 - А на фоне писателя угадываются - ДОСЛОВНО - ИЗ УСТ ВЕДУЩЕЙ! - образы Ленина и Сталина.
  Я, вникая в услышанные слова, ошарашенно повторила несколько раз, про себя: угадываются… угадываются… Угадываются!?
 
   Да они же не просто угадываются!!! Они же, образы обобщённо-созидательного советского былого, намеренно-карикатурно испоганены создателями ковра. Намерено уменьшены до размеров козявок. Впечатанных ткацким станком по верхним углам ковра. Оплёванных разъярённым сатанинским презрением к истории не прекращающей и по сей день истекать кровавыми ранами растерзанной страны… Растерзанной не волками. А объединившимися вокруг самих себя двуногими шакалами, по-сатанински, – намертво. И окрепшими-заматеревшими, в затяжной классовой борьбе, сплочённых ненавистническим слюнобрызжанием, единомышленниками.
   Бегом. По-быстрому, в дикой злобе свергли они с исторических постаментов былых героев. Былых вождей. Под хоровое хрюканье-гиканье жаждавшей зрелищ толпы. Её час тогда пришёл. Постыдно-низменный. Кроваво-страшный…
   Да свято место, известно, пусто не бывает… Но гадится оно - всесилием новоявленного зла.
        И не повернуть ход истории вспять… 
   
  …Вспомнился случай, как тайным-конспиративным, секретно-дипломатическим образом вывозились тонны измаранной макулатуры. Из одного советского посольства в одной из западно-Европейских стран. “Писательские творения”, изданные на деньги государства, миллионными тиражами, великолепно оформленные. Развозимые до этого по всему миру годами, из Советского Союза, в металлических контейнерах. И ставшие посмешищем, так и не прочитанные за кордоном, склеенные между собой своими тугими лакированными обложками, от многолетней слежалости на чердаках и в подвалах дипмиссий, тома политического чтива, унавоженные цитатами бывших генсеков-долгожителей, скорёхонько, друг за дружкой самоусыпившихся. Как итог завершения очередного витка истории. В незабываемом 1991 году.
 
   …Творимая всегда руками человеческими история. Продуманная заранее – мозгами. Тоже – человеческими…
   
  - Да! – Добавляет радостно вдовствующая счастливица-владелица солженицынского памятства - собственница нового, кисло-муравейного, навевающего тоску могильную мрачного каземата. – Уже восемнадцатый том писательских опусов скоро выходит. Всего планируем тридцать выпустить!
 
   Да кто же их читать будет!? Или и контейнеры опять, металлические, наскоро состряпанные, скоростным-стахановским методом, проверено - не подведёт! уже попутно стругаются!? Чтобы эти, размноженные, во сотни тысяч раз! тридцать томов… Твоя, Господи, воля… За государственные деньги… Зло немереное – на погибель остатков совести и разума у измордованного ложью народа.   
  Искусством же таким, высоконравственным и идейно осмысленным, чтением книг, владели, в безукоризненном совершенстве, люди, рождённые в СССР! Выброшенные в реалиях нового времени на помойные задворки истории. А новым хайпом, тридцать томов будущей, С- ской, макулатуры!!! есть теперь – нет, не книга, как лучший подарок. А визит стриптизёра, или стриптизёрши, как оплаченный сувенирный заказ, на день рождения любимой приятельницы/обожаемого приятеля.
 
   …Под дымок кальянный, убогие дети новой демократии… обнажающиеся. В угаре, сводящего набекрень мозги, смрадного “благовония” пошлой свободы. У стремительно разрастающихся навозных клоак. На дорогах, что вели когда-то в библиотеки.
 
  Дурманом этим, навозным, насквозь провонялись, жуткое бесчестье на нечищенных городских улицах и загаженных квёлыми голубями площадях, души новые, людские.  В обескровленной схватке, без оружия, отвоёванные у эпохи поголовной народной образованности. Начали уже эти быстро взрослеющие душевные субстанции свой характерный исторический виток на веретено новой, навязчиво утрамбованной мутным навозом  достоверности, наматывать. И не хочется им, душам, заморачиваться. Как он, виток новый, там уложится. Каким гнусавым эхом потом над всей Землёй отзовётся-проплывёт.
 
   И что сказал бы по этому поводу великий Горький. Возвысивший гениальность Ленина над людской продажной серостью - с отмороженной внутри кровью. В своих воспоминаниях о вожде всех времён и народов утвердивший когда-то: прост, как правда.
   
   И это он теперь маячит букашкой смазливой, едва угадываемой, как символ “страшного оболванивания”, за спиной нового мессии!?.. Завалившего своей злонамеренной словесной желчью страну. Которую и не строил! И не возводил! Которую просто сдал, со всем её майном, разрушенным до основания историческим хламом, на дальнейшее поругание грядущему. Скоро уже, как тридцать лет – унизительно-удручающе бесславного. 
  И Сталин… Где-то трудно угадываемо маячит…  И Донбасский Гулаг жутким воем звереет-матереет. В кровавом братоубийственном безумии беспрерывно стонет.
   
     Долгое монотонное молчание высокого гостя… Даже – нервно настораживающее:
- “…Удивительный ковёр. Хороший портрет. Качественный. Да… Важно бережное отношение к памяти. Ум… Кх-х… Осознать причины этих катастроф. И чтобы ничего этого впредь не повторялось. Почти ничего не вернуть. Очень многое становится утраченным. Невозвратным…” - Старательно процитировано дословно… Из сказанного.
 
     Мне - тоже так думается! Чтобы ничего этого впредь не повторялось!
Бросить, что ли клич, чтобы сохранили бы для своих потомков Донбасские старушки и дедочки обувку истерзанную, кому нужна чужая бедность! да пальтишки свои изношенные, убогие. В которых турнули их под зады их исхудавшие из нормальности бытия. Из их былых жизней. И в которых на блокпостах, военно-полевых, когда же это время ужасное низвергнется в быль и в пыль!? они страдали… И всё-таки однажды догадались там, в обобщённом, беспрецедентном над собой надругательстве: как же много вокруг новоиспечённых иуд.
   
  На этот счёт, и без тридцати томов оголтелой клеветы на их прошлое, всё само собой стало в их мозгах на свои места. У Донбасских Клавдий Петровен и Денисов Иванычей.   
 
   И всё же - будет это кому-то интересно! Когда-то и вообще! Тем, кто продолжает в стране УГАДАЙ-КА, А КТО ЕСТЬ КТО ТЕПЕРЬ ЗДЕСЬ! в своё обеспеченное удовольствие жить. И не заморачиваться теми, кто униженно-смиренно копошится в дерьме, насильственном, своей старческой отсталости. Где-то на окраине цивилизации. Давно махнувшей на них, на всех, своими руками и ногами. 
  Но почему-то оказавшиеся, Донбасские старички-бабульки, ого-го-го!!! на очень много сильнее и упрямее предательства всего мира. Их сегодня Донбасской блокадной былью до рвоты пичкающего. Формирует он, однако, этот рвотный позыв, стойкий рефлекс сопротивляемости насилию.
      
   Разве что, ещё и слова. Смелые. Не бравурные - но чеканно-прямолинейные. Утвердительно-доминантовые последовательности. Высекающие, не только на бумаге, искры ментальной весомости. Но, к тому же, беспощадно пронзительно и мгновенно понимаемые бескомпромиссностью их суровой сути…

  А именно.  Откройте Ваши глаза пошире. Да уши хорошо прочистите, наблюдатели Вселенского человеческого унижения! Чтобы видели и слышали стенания, никогда не исчезнут они бесследно! престарелых Донбасских страдальцев. Отменно усвоивших:
  - Важно, не как тебя завалили с ног твоих. А как ты встал. И ответил на позорное предательское унижение. Даже - и один за всех!
               
                Людмила Марава. ДОНЕЦК!!! Август, 2019.
   Да! А ему,  местному идеологу ураганным ветром вершащихся на Донбасской земле событий  - ВСЕ ЭТО НРАВИЛОСЬ! Так и сказал!