6. Павел Суровой Кольцо силы короля Ричарда

Часть 3. Сердце бури

 Старенький «Пежо» дребезжал всеми своими изношенными деталями, пробиваясь сквозь пелену парижской ночи. Клэр вцепилась в руль так, что костяшки ее пальцев побелели. Она гнала машину по набережной, объезжая брошенные автомобили и перевернутые мусорные баки.
Моро сидел рядом, тяжело дыша. Он туго перетянул бедро ремнем, чтобы остановить кровь, но каждое нажатие на педаль тормоза, каждый рывок машины отзывались в ноге тупой, пульсирующей болью. Он приоткрыл окно. В салон ворвался едкий запах хлорпикрина — слезоточивого газа, который полиция щедро распыляла над Латинским кварталом.

— Впереди кордон, — голос Клэр дрогнул.
Моро приподнялся. Мост Сен-Мишель был перекрыт. Поперек дороги стояли черные фургоны, а перед ними, сомкнув щиты, выстроилась цепь бойцов CRS — республиканских отрядов безопасности. В своих черных шлемах с забралами они напоминали безликих насекомых, готовых раздавить любой протест. За их спинами, на другом берегу, небо полыхало оранжевым светом от горящих баррикад, а воздух дрожал от многотысячного гула.
— Тормози, — скомандовал инспектор. — Только плавно. Без резких движений.

 Машина остановилась в десяти метрах от оцепления. К ним тут же направились двое жандармов, наставив дубинки и держа руки на кобурах.
— Разворачивайтесь! Зона закрыта! — рявкнул один из них, ударив резиновой дубинкой по капоту «Пежо».
Моро распахнул дверь и, стиснув зубы от боли, тяжело вывалился наружу. Он поднял руку с зажатым в ней полицейским жетоном так высоко, чтобы свет фонарей выхватил тусклый металл.
— Инспектор Моро, криминальная полиция! — его голос прозвучал хрипло, но властно. — Я везу важного свидетеля по делу об убийстве. На нас только что напали вооруженные люди в Марэ.

 Жандарм посветил фонариком в лицо Моро, затем перевел луч на его окровавленную штанину.
— Инспектор, у нас приказ префекта. Никого не пускать на левый берег. Там сейчас настоящий ад. Студенты жгут всё подряд, они захватили Сорбонну. Вам лучше отвезти свидетеля в госпиталь Отель-Дьё.
— Послушай меня, сынок, — Моро шагнул ближе, игнорируя дуло автомата, смотревшее ему в грудь. — Если я сейчас не попаду в этот твой ад, то завтра утром половина Парижа взлетит на воздух, и это будут не студенческие петарды. Пропусти машину. И ни по какой рации не докладывай. У меня в управлении "крот". Понял меня?
Слово «крот» в полиции всегда действовало безотказно, пробуждая профессиональную паранойю. Жандарм неуверенно переглянулся с напарником и махнул рукой. Щиты расступились, образовав узкий коридор.

 Когда они пересекли мост, город изменился. Это больше не был респектабельный Париж. Улицы были усеяны вывороченной брусчаткой, битым стеклом и гильзами от газовых гранат. Стены домов пестрели свежими надписями красной краской: «Запрещать запрещено!» и «Будьте реалистами — требуйте невозможного!». Студенты в куртках цвета хаки, с повязанными на лицах платками, носились сквозь дым, строя новые баррикады из спиленных каштанов.
— Оставьте машину здесь, в переулке, — сказал Моро, когда они углубились в квартал. — Дальше пойдем пешком. Машина привлечет слишком много внимания, а нам нужно затеряться.

 Они покинули «Пежо» и нырнули в толпу. Моро хромал, тяжело опираясь на плечо Клэр. Вокруг бурлила молодость, ослепленная идеализмом, не замечающая двух уставших людей, которые несли на себе груз древней, смертоносной тайны.
Здание исторического факультета Сорбонны напоминало осажденную крепость. Входные двери были выломаны, в вестибюле горели костры в железных бочках, вокруг которых грелись протестующие. Пахло дешевым вином, потом и свободой. Моро, спрятав жетон поглубже, чтобы не быть растерзанным толпой, повел Клэр вниз, в подвалы, где располагались архивы и технические помещения.
— Дюшан никогда не покидает этих стен, — объяснял Моро на ходу, переступая через спящих на полу студентов. — Когда его лишили кафедры и финансирования, он просто отказался уходить. Забаррикадировался в старой бойлерной и превратил ее в свою лабораторию. Ректорат пытался его выгнать, но потом начались забастовки, и о нем все забыли.

 Они спустились по влажной бетонной лестнице. В самом конце длинного коридора виднелась тяжелая железная дверь. Из-под нее пробивался тусклый свет.
Моро постучал — три раза коротко, два длинно. Это был старый код, который он узнал от Вальмона, когда тот однажды обмолвился о «сумасшедшем гении» из Сорбонны.
За дверью послышался лязг отодвигаемых засовов. Щель приоткрылась на длину цепи, и на них уставился безумный, воспаленный глаз, окруженный густой, всклокоченной седой бородой.
— Чего надо? Полиции здесь нет! И революции здесь тоже нет! Уходите! — прошамкал старик.
— Профессор Дюшан, — Моро прислонился к косяку, чувствуя, как силы покидают его. — Вальмон мертв. И за нами идут люди Ворна из «Консорциума».

 Глаз за дверью расширился. Цепь с лязгом упала, и тяжелая створка распахнулась настежь.
Профессор Дюшан выглядел так, словно сам был древним артефактом. На нем был засаленный лабораторный халат поверх старого твидового костюма, а пальцы были черными от графита и химикатов. Его «кабинет» представлял собой невероятную смесь библиотеки и алхимической лаборатории: старые котлы соседствовали с осциллографами, а штабели книг подпирали потолок, покрытый плесенью.
— Заходите! Быстро! — он втащил их внутрь и снова задвинул все четыре засова. — Я знал! Я предупреждал Анри! Глупец! Он думал, что сможет играть с ними в коммерцию!

 Дюшан заметался по комнате, сметая со стола стопки бумаг, чтобы освободить место. Моро тяжело опустился на колченогий стул.
— Вы ранены, — констатировал профессор, мельком взглянув на ногу инспектора. Он схватил с полки бутылку с прозрачной жидкостью и плеснул на тряпку. — Держите. Это чистый спирт. А теперь говорите. Что у вас?
Клэр, все еще дрожащая от пережитого, подошла к столу и выложила клочок бумаги — обрывок описи из сейфа Вальмона, который инспектор подобрал на месте преступления, а затем положила рядом остаток свитка из библиотеки.
Дюшан надел очки с толстыми, как донышки бутылок, линзами и склонился над столом. Его дыхание стало прерывистым.

— Боже милосердный... — прошептал он, проводя грязным пальцем по строчкам. — Вальмон действительно нашел его. Кольцо. Вы понимаете, что это значит?
— Я полицейский, Дюшан. Для меня это значит лишь мотив для убийства, — сухо ответил Моро, морщась от боли, когда спирт обжег рану. — Мне нужно знать, что на нем написано, и почему за этот кусок металла готовы перебить половину Парижа.
Профессор выпрямился. Его безумный взгляд внезапно стал абсолютно ясным и холодным.
— Это не просто металл, инспектор. То, что Ричард привез из Акры, было создано за тысячелетия до крестовых походов. Легенда гласит, что Кольцо содержит формулу идеального проводника. Сплава, который не имеет сопротивления при комнатной температуре.

— Сверхпроводимость? — ахнула Клэр, вспомнив свои разговоры с физиками из Лувра. — Но это невозможно. Наука еще даже не приблизилась к этому!
— Современная наука — да! — Дюшан ударил кулаком по столу. — Но те, кто жил в песках Леванта до потопа, знали больше. Если Ворн и его «Консорциум» получат Кольцо, они создадут энергетические установки невероятной мощности. Оружие, которое сделает термоядерные бомбы игрушками. И они уже начали. Ткань, которую вы нашли... эти их «ликвидаторы»... это люди, которых они модифицируют с помощью частичных технологий, найденных в других артефактах.

 В этот момент где-то наверху, на первом этаже, раздался оглушительный взрыв. С потолка посыпалась штукатурка, лампочка под потолком замигала и погасла, оставив их в полутьме, освещаемой лишь светом уличных пожаров, пробивавшимся сквозь узкое подвальное окно. Студенческие крики сменились паническим воплем.
— Это не газовые гранаты полиции, — тихо сказал Моро, вытаскивая револьвер из кобуры. — Они пошли на штурм Сорбонны, чтобы добраться до нас.