Страна Потерянного Времени

В одном славном городе, где крыши домов сияли на солнце красной черепицей, а по утрам пахло свежими калачами и тополиным пухом, жили два брата-близнеца. Звали их Тимофей и Артём, но для всех — от мамы до дворовой кошки Мурки — они были просто Тим и Том.

Были они так похожи, что даже родная мама иногда путалась, пока не замечала крошечную царапину на коленке Тима или чуть более темное пятнышко веснушки у носа Тома. Но характеры у них были разные. Тим был мечтателем: он мог часами смотреть в окно, придумывая истории про летающие острова. А Том был непоседой: ему нужно было всё потрогать, везде залезть и проверить на прочность.

В то лето стояла такая жара, что асфальт плавился под подошвами сандалий. Однажды субботним утром папа дал им билеты в парк аттракционов.
— Только далеко от главного входа не уходите! — строго наказал он.
— Есть, товарищ командир! — козырнул Том, поправляя бейсболку задом наперёд.
— Будем благоразумны, — важно кивнул Тим, застегивая верхнюю пуговицу своей рубашки.

Парк гудел, как растревоженный улей. Сверкали огни американских горок, визжали девчонки на «Ромашке», сладкая вата таяла во рту быстрее, чем её успевали лизнуть. Первые три часа братья были абсолютно счастливы. Они прокатились на гигантской рогатке, от которой дух захватывало, съели по пять порций мороженого и выиграли в тире плюшевого енота.

Но когда тени от лип стали длинными, а толпа начала редеть, мальчикам вдруг стало невыносимо скучно. Всё знакомо, всё испробовано.
— Скучища, — протянул Том, пиная камушек. — Как в песочнице.
— Согласен, — вздохнул Тим. — Адреналина маловато. И сахарной ваты больше не хочется.

Они побрели куда глаза глядят, сами не заметив, как миновали шумные карусели, тир и палатки с хот-догами. Парк закончился старой чугунной оградой, увитой диким виноградом. За ней начиналась самая окраина — тихая, заросшая высокой травой и лопухами. Солнце здесь казалось золотым и мягким, а воздух пах мятой и озоном, словно после грозы.

— Куда это мы забрели? — спросил Том, оглядываясь. Здесь не было ни музыки, ни криков зазывал.
— Кажется, туда, куда взрослые ходить запрещают, — хитро прищурился Тим.

Среди старых дубов они увидели его. Это был не современный скоростной лифт в небо. На широкой поляне стоял огромный воздушный шар из тончайшего шёлка цвета вечерней зари — лиловый, переходящий в глубокий индиго. Корзина была сплетена не из лозы, а из серебристых ветвей, которые тихо звенели на ветру, как колокольчики.

Никаких газовых баллонов рядом не было. К шару вела одна-единственная деревянная лесенка без перил. У подножия лестницы сидел билетёр. Он совсем не походил на работников парка. Одет он был в бархатный камзол медового цвета, на ногах — мягкие туфли с загнутыми носами, а седая борода доставала ему до пояса. Самое удивительное — вместо глаз у него мерцали две маленькие луны.

— Доброго дня, юные искатели, — сказал Билетёр, и голос его прозвучал одновременно громко и шёпотом. — Устали от земного шума?
— Мы близнецы, Тим и Том, — первым опомнился Том. — А вы кто? Инопланетянин?
— Я Хранитель Порога, — улыбнулся старик, показав зубы белее сахара. — Аттракцион называется «Шар Тысячи Дорог». Билеты я принимаю только одной валютой.
— Деньгами? — полез в карман Тим. — У нас есть немного сдачи от мороженого...
Старик звонко рассмеялся, и смех его рассыпался серебряными монетками.
— Нет, мальчики. Мне нужна капля настоящей скуки. Той самой, которая заставляет искать чудеса на краю света. Вы принесли её с собой?
Том посмотрел на свои пыльные кеды, потом на Тима:
— Целую цистерну!
— Тогда плата принята.

Старик щёлкнул пальцами, и в руках братьев оказались два билета — светящиеся бумажки, на которых проступили их имена старинной вязью.
— Правила просты, — продолжил Хранитель. — Шар сам знает, куда вас нести. Но помните: чтобы вернуться домой до заката, вам нужно разгадать одну загадку того места, где вы приземлитесь. Не разгадаете — останетесь там навсегда, станете туманом над рекой.
— Заметано! — воскликнул Том, уже карабкаясь по лестнице. — Где наша не пропадала!
Тим перекрестился (как учила бабушка) и полез следом.

Корзина оказалась просторной, внутри лежали стопкой пушистые клетчатые пледы и стоял медный чайник, который сам по себе тихонько насвистывал песенку. Едва братья уселись, невидимые верёвки отвязались, и земля мягко качнулась вниз.

Сначала было страшно. Ветер ударил в уши, парк превратился в зелёное лоскутное одеяло. Но страх быстро сменился восторгом. Шар поднимался выше облаков. Город внизу исчез, превратившись в россыпь огоньков. Небо вокруг перестало быть голубым. Оно густело, превращаясь в кисель, меняя цвета каждую секунду: вот оно персиковое, вот мятное, а через миг — цвета черничного варенья со сливками.

Летели они долго. Тим кутался в плед и смотрел на звёзды, которые почему-то висели ниже шара. Том свесился через край корзины, пытаясь поймать рукой облачного барашка.

Вдруг шар тряхнуло. Моторы (которых никто не видел) замолкли. Путешественники медленно опускались сквозь слой густого, жемчужного тумана. Когда пелена рассеялась, братья ахнули.

Под ними раскинулся город, какого не увидишь ни в одной энциклопедии. Дома здесь стояли вверх ногами, вырастая шпилями из низких серых облаков, которые служили этому миру полом. По этим облакам ходили люди. Вернее, местные жители парили в полуметре от «земли», перебирая ногами в воздухе, будто шли по невидимой воде. Машин не было, зато по небу неспешно плыли трамваи на воздушных шарах поменьше, привязанные к фонарным столбам золотыми цепями. Вместо солнца в зените висел огромный кусок сыра, сочившийся тёплым молочным светом.

Шар опустился на главную площадь, вымощенную гладкими лунными камнями. Стоило плетёному дну коснуться облачной тверди, как лестница сама втянулась внутрь, а шелковая оболочка шара обмякла, став похожей на спящего зверя.

— Приехали, — прошептал Тим. — Мамочки, гравитация какая странная… Меня слегка подбрасывает.
— Зато падать не больно! — хохотнул Том и смело шагнул наружу. Он подпрыгнул на месте и взлетел почти на метр, неуклюже приземлившись на обе ноги. — Тимка, иди сюда! Тут можно стать космонавтом!

Едва они ступили на облака, как к ним подъехал трамвай. Двери разъехались с мелодичным звоном, и оттуда выглянул кондуктор. Это был большой серый Кот в мундире морского капитана и моноклем на правом глазу.
— Ваш проездной! — басовито мяукнул Кот, выпустив клуб дыма из фарфоровой трубки.
— Мы пешком, — сглотнул Тим.
— Пешком по моим владениям ходят только те, кому нечего терять, — фыркнул Кот-кондуктор. — Впрочем, сегодня день открытых дверей. Залезайте, подвезу до Ратуши. Вас там ждут.

Внутри трамвая сидели пассажиры: дама-сова в огромной шляпе с чучелом колибри, господин-Крот в жилетке, читающий газету, напечатанную шрифтом Брайля, и стайка детей-Рыбок, которые плескались прямо в воздухе, дыша пузырьками.
Кот дернул за рычаг, трамвай кашлянул паром и поплыл между башнями.

— Куда мы попали? — спросил Тим, глядя в окно на пролетающую мимо библиотеку, где книги сами выпархивали с полок.
— Вы в Нижнем Поднебесье, — ответил Кот, не поворачивая головы. — Сюда попадают вещи, потерянные людьми впопыхах, забытые мечты и недосказанные слова. Мой дедушка говорил, что именно отсюда берётся вдохновение для ваших сказок.

Трамвай причалил к зданию Ратуши, которое напоминало торт, украшенный часовыми стрелками. На широких ступенях их ждал новый персонаж. Это была высокая женщина, сотканная, казалось, из самого лунного света. Её платье переливалось созвездиями, а волосы были сделаны из чистого серебра.

— Приветствую, Хранители Равновесия, — проговорила она голосом, похожим на перезвон хрусталя. Леди Лунария склонилась к братьям. — Давно Нижний мир не присылал нам таких забавных гостей. Ваша двойственность нарушила баланс нашего измерения. Один из вас слишком тяжел от мыслей, другой — слишком легок от поступков. Чтобы уйти, вам нужно слиться воедино.
— Чего сделать? — испугался Том.
— Разгадать Загадку Потерянного Времени, — сказала Леди Лунария и взмахнула рукой.

Перед ними возник огромный часовой механизм. Шестеренки величиной с колесо телеги вращались в пустоте, маятник размером с дуб раскачивался из стороны в сторону, а вместо цифр по кругу бежали живые картинки: вот первый шаг младенца, вот первая ссора друзей, вот выпускной, вот морщины у глаз любимого дедушки.

— Время Нижнего Поднебесья течет иначе, — начала Леди Лунария. — Ответьте мне, о вечно спорящие половины одного целого: что идет вперед, никогда не двигаясь с места, имеет голос, но не имеет рта, может исцелить разбитое сердце, но само разбивается вдребезги от малейшего прикосновения?

Братья нахмурились.
— Это ветер! — выкрикнул Том. — Он всегда вперед, стоит на месте редко... Хотя нет, ветра тут нет, мы же в помещении.
— Это эхо? — предположил Тим. — Или зеркало?
Лунария лишь грустно покачала головой, и несколько звездочек осыпалось с её платья на облака.

— Думайте, мальчики. Вспоминайте свой путь сюда. Что связывает вас двоих сейчас сильнее всего?
Тим сел прямо на ступеньку, подтянув колени к подбородку. Он думал о том, как сильно хочет домой, к маме, и как боится остаться здесь навсегда туманом.
А Том ходил кругами, заложив руки за спину, пиная облачные комочки. Ему хотелось действия, драки, решения силой. Но силу применить было не к чему.

Прошел час по земному времени, или, может быть, десять минут. Маятник часов гулко бил: бом-м-м. Картинка на шестеренках сменилась: теперь там двое мальчишек сидели под кухонным столом, накрывшись скатертью с фонариком.
— Тише ты, Том, мамка услышит! — шипел один голос.
— Да ладно, Тимка, смотри, какой я замок нарисовал! — отвечал второй.

Тим вздрогнул. Он посмотрел на Тома. Тот тоже замер, уставившись на брата. Их мысли столкнулись в воздухе, как два мыльных пузыря, и слились в один большой, радужный шар.

— Это память, — тихо сказал Тим.
— И слово, — добавил Том одновременно с ним.
Они переглянулись и улыбнулись совершенно одинаковой улыбкой впервые за много лет.
— Это Сказка, — закончил Тим.
— Это История, — подтвердил Том.
— Она никуда не движется физически, оставаясь на страницах или в голове, — продолжил Тим.
— Но время внутри неё всегда идет вперед, — подхватил Том.
— Она звучит голосом рассказчика, хотя рта у неё нет, — продолжил Тим.
— И если рассказать добрую историю плачущему человеку, ему станет легче, — добавил Том. — Но если забыть историю, предать её молчанию — она разобьется и исчезнет навсегда.

Как только последнее слово сорвалось с губ Тома, часы издали звук тысячи хрустальных колокольчиков. Механизм замедлился, вспыхнул ослепительным белым светом и рассыпался золотой пылью, которая впиталась в облака под ногами.

— Баланс восстановлен, — улыбнулась Леди Лунария. Теперь её лицо светилось теплом. — Вы поняли главное правило обоих миров: мысль без дела мертва, а дело без смысла слепо. Только вместе вы — сила.

Она достала из воздуха два компаса. Стрелки в них не указывали на север. Одна дрожала, указывая на левый ботинок Тима, другая — на правый кроссовок Тома.
— Возьмитесь за руки, — велела Лунария.
Братья крепко сцепили ладони. Ладонь Тима была прохладной и влажной от волнения, ладонь Тома — горячей и сухой.
— Закройте глаза. И пожелайте оказаться там, где пахнет мокрым асфальтом, жареными семечками и бабушкиными пирожками с яблоками.

Воздух засвистел. Братья почувствовали невесомость, затем мягкое падение, и чьи-то теплые руки поймали их в объятия.

— Тим! Том! Мальчики мои! — плакала мама, ощупывая их макушки. — Где вы были? Я весь парк перевернула! Директор говорит, вы ушли через служебный выход еще час назад! Папа полицию хотел вызывать!

Они стояли посреди той самой окраины парка, у старой чугунной ограды. Никакого города вверх тормашками, никаких котов-трамваев и леди из лунного света. Лишь закатное солнце красило верхушки деревьев в оранжевый цвет. Рядом валялись их старые билеты на американские горки.

— Шар… — выдохнул Том, оглядываясь. Поляна была пуста, только трава примята большим кругом.
— Там был сыр вместо солнца, мам! — начал захлебываться впечатлениями Тим. — И Кот в мундире! И загадка…
— Про память и сказки, — закончил за него Том. — Мы разгадали её вместе.
Мама смотрела на них с тревогой, прижимая к груди.
— Пирожки остывают, фантазёры. Идёмте скорее, фантазер ваш папенька уже третью чашку валерьянки пьет.

По дороге домой, жуя самый вкусный в мире яблочный пирог, Тим незаметно толкнул брата локтем. Том понял его без слов. В заднем кармане джинсов каждого из них лежал тяжелый предмет. Тим нащупал свою — это была маленькая шестеренка из лунного камня, холодная и идеально гладкая. Том вытащил свою — это был клочок расписания воздушного трамвая, написанный кошачьими лапками: «Следующая остановка — Облако №42».

Они переглянулись и снова улыбнулись одинаково. Теперь они точно знали: самое большое приключение начинается тогда, когда становится скучно бродить по знакомым дорожкам. Главное — держаться за руки.