Исключение из правил. Глава 105. Дело - дрова!

        Папа мой родом из хутора, в котором всего пять хат. Его мать, а моя бабушка, всю жизнь прожила на этом хуторе. По выходным мы часто ездили к бабушке в гости и по хозяйству помочь. Мой отпуск не стал исключением, и на выходные мы поехали к бабушке.
        С некоторых пор кто-то повадился у бабушки регулярно тын (плетеную изгородь) разбирать.
– Рыбаки, кто же еще? – говорит бабушка. – На дрова берут, чтобы уху варить, шашлыки готовить.
Так что папа имеет «удовольствие» ходить в лес, рубить лещину, тащить ее на себе на хутор, и плести новый тын. Перед самым моим приездом терпение у папы, наконец, кончилось. Во всяком случае, больше тратить свои выходные на заборы папа не намерен.
Решил он тех лентяев, которые разбирают забор, вместо того, чтобы в лес за дровами сходить, проучить. И достал он у знакомых артиллерийского пороха.
Выбрали мы колья потолще и посуше, выдолбили в них трухлявую сердцевину и набили порохом. Сверху забили деревянными пробками, чтобы порох не высыпался, и чтобы его заметно не было.
Самый дальний участок забора, который поближе к реке, на этот раз мы сделали не из свежесрубленных гибких веток орешника, а из сухих кольев и прутьев. Среди них вплели и колья с пороховыми зарядами. А сами залегли в бурьянах и наблюдаем.
Смотрим, действительно, пришли двое рыбаков, воровато огляделись по сторонам и стали разбирать тын.
Вечером мы с отцом вышли на горку, откуда спуск к реке как на ладони, и снова стали наблюдать. Рыбаков было две компании и обе варили уху. Но одни, видно, сами ходили в лес или привезли дрова с собой, и нормально себе приготовили еду и поужинали.
А вот у вторых как громыхнуло! Котелок с варевом в одну сторону полетел, горящие дрова в другую, а сами рыбаки с трясущимися подбородками и руками в разные стороны. Из-за реки вернулось гулкое эхо взрыва.
Вернувшись в дом бабушки, я включил телеящик. Из него полился голос нашего генсека. Бабушка вздрогнула, перекрестилась и сказала:
– Выключи ты его, внучек, – с болью во взгляде и голосе произнесла бабушка. – Не хочу ни смотреть, ни слышать эту нечистую силу. Тьфу, на него!
– Какую нечистую силу, бабушка? – спросил я.
– Как какую? Горбача, конечно. Не знаешь разве, сколько беды пришло на нашу землю с его приходом к власти? Или ты думаешь, что это случайно или совпадения, какие? Нет, это его заслуга, этого меченого, этого исчадия ада. И это еще не все, он нам всем еще покажет, вот вспомнишь тогда мои слова.
– Ничего, мама, – мягко сказал папа, – Горбачевы приходят и уходят, а наш народ остается.
Спать мы с папой легли с чувством глубокого удовлетворения. Перед рассветом всех нас разбудил взрыв. Вышли мы из дома и видим – у соседки в хате нет ни одного окна! И дымохода тоже больше нет! Подошли мы и заглянули в проемы от окон. А в комнате у соседки зола по всему полу, и на стенах вареники прилипли! Разумеется, соседка, когда пришла в себя, клялась, что это она первый раз дрова украла.
Когда мы приехали к бабушке через неделю, то в хате соседки уже и новый дымоход был, и окна застеклены, и в хате побелено. Каюсь, но мне захотелось ее еще раз проучить. Чтоб, как говорится, неповадно было.
Вечером я забрался к ней на крышу, и положил на дымоход кусок стекла. Наутро соседка пришла к папе с просьбой посмотреть, что у нее с печью случилось, потому, что та стала сильно дымить.
– От сучий син! – материлась соседка, поминая печника. – Это он, наверное, так плохо мне дымоход сделал.
– Магарыч будет? – поинтересовался папа.
– А как же! – воскликнула соседка. – Как положено! Если сделаете, то я вам ведро самогонки выставлю! И закуску тоже!
Вы уже догадались, что печь мы ей починили, и она дымить перестала. Магарыч соседка выставила, как и обещала. Больше восстанавливать тын нам ни разу не приходилось.
А потом мы помогали бабушке в огороде. Поработав в огороде, мы все пошли искупаться на речку Соб, и с нами (в кои-то веки!) пошла и бабушка. Разделась она до купальника, и на ее спине я увидел длинные, глубокие белесые шрамы.
– Ба, – поинтересовался я, – откуда у тебя эти шрамы?
– Это еще с гражданской войны, бандиты на память оставили.
– Какие еще бандиты? – спросил я, заинтригованный.
– Орудовала тогда в наших местах банда атамана Лихо. (Бабушка произносила по-украински: Лыхо). Однажды налетели они на наш хутор Черненки и стали большевиков искать. Ну, а чего их тут искать – пять хат всего, и спрятаться-то толком негде, даже при всем желании. Искали они как-то странно: подушки шашками рубили, в кастрюли заглядывали. А один и вовсе флаконы от духов открыл и стал и в них заглядывать!
– У тебя были духи? – несказанно удивился я. – В гражданскую войну?
– Духи у меня еще с дореволюционных времен оставались, мне их когда-то отец подарил. Мы ведь до революции зажиточными были, земли много имели, скота. Даже самый первый в уезде трактор и тот у нас появился. Так что мог мой отец себе позволить духи дочери покупать! Я по тем временам завидная невеста была! – весело смеется бабушка.
– Настоящие духи? – глупо спросил я.
– Про ненастоящие мы тогда и слыхом не слыхивали, – хитро посмеивается бабушка, – тогда, внучек, все настоящее было. Да, так про духи-то: пока этот гицель подушки рубил, я молчала, но когда он стал в пузырьки от духов заглядывать – я не выдержала. Спрашиваю его: «Ну, неужели туда большевик спрятался?»
– А он что? – нетерпеливо перебил я.
– Как что? Не видишь разве – вон вся спина шомполами да нагайками расписана. Я потом несколько дней лежала, встать не могла. Так что мне повезло больше, чем другим.
– Ба, в чем же твое везение? – не понял я.
– В том, что других – кого снасильничали, а кого  вообще убили, а я жива, осталась. И без сраму, слава тебе, Господи! – бабушка  перекрестилась, передумывая и вспоминая все снова.
Мы с родителями молчали, обдумывая услышанное.
– Да! – встрепенулась бабушка. – Бандиты-то тогда только полторы версты отсюда и успели отъехать. Знаете, лес, что Коцюриной зовется? До леса этого почти две версты будет. Вот бандиты только к нему подъезжать стали, а из леса этого – ЧОНовцы! Красные значит, часть особого назначения. Ну, и в капусту они банду тут же на месте и изрубили! Как говорится, пленных не брали. Так что на нашем хуторе, считай, и встретило того Лыхо настоящее лыхо!