Исключение из правил. Глава 107. В лесу с папой

«Те минуты, что я с тобой проводил, мне не забыть никогда.
     Спасибо папа, за то, что ты был, за то, что ты есть,
     за то, что ты будешь всегда».
                В. Мясников

        В пятницу вечером, придя с работы, папа спросил меня:
– Сын, какие у тебя планы на выходные? Может, как раньше, сходим в лес с ночевкой?
– Отец, – возмутилась мама, – дай ребенку отдохнуть, в нормальной постели поспать!
– Он уже не ребенок, он курсант высшего военного училища. Вон, даже сержант!
– Папа, мама, я с удовольствием пойду!
И я с радостью стал готовиться к завтрашнему выходу на природу. Мне с папой всегда было очень интересно вдвоем ходить в турпоходы, даже если это был выход на один день. А тут – с ночевкой!
Я полез на антресоль за палаткой (папа в свое время сделал в коридоре и на кухне по антресоли, так как даже в трехкомнатной квартире места все равно не хватает). Но папа остановил меня.
– Сынок, да ну ее. Таскать ее еще. Неужели мы с тобой без нее не переночуем? Тем более что тепло.
И я согласился, что без палатки мы можем вполне обойтись. И я стал собираться свой походный рюкзак. У нас с папой рюкзаки, которые в разговорной речи называют «колобок». Мой защитного цвета, так как я с детства люблю все военное, а у папы рюкзак синий с красными карманами.
Я достал свою старую армейскую флягу, с грустью вспомнив, что десантная лучше, прополоскал ее и набрал чистой воды. Папа собирается в своей комнате.
– Отец, – зовет мама, – а вы куда пойдете? Чтобы я точно знала.
– Да не волнуйся ты. Мы поедем на мою малую родину в леса возле Дмитренок, а я там вырос, все знаю. Не заблудимся.
Хотя у папы два выходных дня, мы, чтобы времени у нас было еще больше, встали рано. Автобусом доехали до села Бубновка, вышли на остановке, и через мост перешли на другой берег реки Соб. Там пошли в лес, обходя стороной село Новоселовка.
Еще на подходе к лесу спугнули нескольких зайцев. На окраине леса мы вырубили себе по тяжелому суковатому посоху. Не прошли мы и трехсот метров по лесу, как папа вдруг резко остановился.
– Папа, ты что увидел?
– Не увидел, а услышал, – напряженно вслушивается папа. – Ищи дерево, на которое можешь влезть!
Из чащи слева от нас стали выходить дикие кабаны. Много. Я покрутил головой по сторонам и полез на ближайший дуб, на котором много веток растущих в разные стороны. Папа влез на такую же ветвистую сосну. С рюкзаками лезть неудобно, но мы залезли быстро.
Устроившись в ветках удобнее, я стал смотреть вниз. Да сколько же их здесь! Поскольку кабаны стали рыть землю, отыскивая упавшие желуди, а это надолго, я стал считать стадо. Всех вместе – взрослых кабанов, свиноматок и поросят было, не меньше ста пятидесяти голов! Точнее сосчитать не удалось, так они все время переходили с места на место, особенно полосатые поросята.
Под дубом, на котором я сижу, остановился огромный секач, в длину не меньше двух метров и стал чесаться о ствол дерева. А какие у него бивни! Хорошо, что мы в лесу, а не в поле, а то шансов у нас уцелеть не было бы совсем.
Стадо продержало нас на деревьях больше часа, потом оно медленно направилось дальше на юго-восток. Когда затих треск ломаемых ими кустов, мы спустились с деревьев.
– На них что, не охотятся?
– Охотятся, конечно, но их все равно еще очень много. Пойдем, сынок.
И мы пошли дальше, на северо-восток. Я уверен, что Дмитренки в том направлении, куда ушли кабаны, но папа ведет меня не туда. Что же, ему виднее. Через полчаса папа предложил перекусить. Как говорят в армии – мамиными пирожками. Чай в термосе был еще горячий, да и аппетит уже проснулся, так что позавтракал я с удовольствием.
Потом мы пошли дальше. Мне кажется, что он что-то ищет, и никак не может найти.
– Папа, мы заблудились или ты что-то ищешь?
– Ищу, сына. Понимаешь, когда я еще учился в школе, я в этом лесу нашел танк. Наш танк «КВ-1». Вот хотел тебе его показать. Он, помнится, стоит в овраге, наружу видно только башню. Все остальное завалено землей. Я ведь тогда забрался в него, а там скелеты! Я испугался и убежал. Теперь думаю, нужно извлечь те скелеты и предать земле. Может, можно установить фамилии, имена тех ребят, сообщить их родственникам.
Мы с энтузиазмом принялись за поиски, но до обеда танк так и не нашли. Лес давно не чистили, и он зарос подлеском. Видимости почти никакой.
– Привал, – говорит папа, – мясо, наверное, уже разморозилось. Пора готовить обед.
И мы стали располагаться под огромным дубом. Лес здесь старый, не саженый, партизанский. Я стал своей палкой расчищать место для костра, а папа стал разбирать свой рюкзак. Он вынул наш старый походный круглый котелок на 2 литра. В нем лежит кусок свинины, который уже действительно разморозился.
– А это тебе, сынок, – улыбается папа и протягивает мне что-то завернутое в полотенце.
Я развернул сверток и обнаружил внутри комбинированный десантный котелок с флягой! Тот самый, о котором я мечтаю еще с КМБ! Вот это подарок!
– Спасибо, папа! – только и смог я сказать от переполнявших меня чувств.
– Пользуйся на здоровье, – улыбается папа.
Какой же сегодня замечательный день! Я хотел бы лучше рассмотреть и котелок и флягу, но нужно готовить костер. Ладно, успеется еще натешиться подарком! Я наносил сухих дров, а папа тем временем развел огонь.
Вскоре в котелке уже кипела вода, в которой варится картошка, а на походной сковородке зашипело и приятно запахло мясо. Папа из всех первых блюд больше всего любит именно картофельный суп. У меня, наконец, появилась возможность лучше рассмотреть свой подарок.
– Сынок, оторвись от своих дел, – смеется папа. – Думал я тебе еще один сюрприз сделать вечером, но, похоже, придется сделать его сейчас.
Оторвавшись от котелка, я заметил, что набежали тучи и вот-вот начнется дождь. Интересно, о каком еще сюрпризе говорит папа? А он снова полез в свой рюкзак и вынул из него… новенькую солдатскую плащ-палатку! Радости моей нет предела!
– Давай, сынок, сразу ее и опробуем.
И мы веревками натянули плащ-палатку на ветках над костром. Только-только я привязал последний шнурок к люверсу плащ-палатки, как пошел сильный дождь. Но под ветками старого раскидистого дуба, да еще и под плащ-палаткой, мы надежно защищены от дождя. Я вынул бечевку и привязал ее между двух веток так, что центральная часть плащ-палатки поднялась.
– Это чтобы вода не собиралась в центре полотнища плащ-палатки? – догадался папа. – Здорово придумано!
– А еще ее можно натягивать над обычной палаткой, чтобы на нее меньше воды попадало.
Пока сварился картофельный суп, дожарилось мясо с луком, дождь закончился, и выглянуло ласковое теплое солнышко. Стало душно от испарений. 
Настроение у меня – лучше не бывает, и аппетит тоже отменный. Горячая еда на природе после хождений по лесу это такая вкуснотища, что прямо слюнки текут. Салат делать не стали, а просто так ели помидоры, огурцы, лук.
После обеда я засыпал угли от костра, скрутил подсохшую плащ-палатку, папа собрал свой рюкзак и мы продолжили наши поиски. Но опять безрезультатно.
– Больше тридцати лет прошло, – словно извиняется папа.
– Папа, может, его уже давным-давно нашли и забрали отсюда?
– Нет, это невозможно. Я бы знал об этом. Танк, тем более тяжелый танк это тебе не пистолет, не пулемет. И даже не пушка, его незаметно из леса не унесешь. Для того чтобы его вывезти нужно просеку вырубить. Забыл я просто, в какой именно части леса я его тогда нашел. Давно это было.
И папа расстроился, что день прошел так бездарно. Хотя я не в претензии, ведь даже просто быть рядом с папой это такое счастье!
– Папа, а ночевать где будем? Мне вон, то место нравится.
– Нет. Сначала я думал, что построим шалаш, разведем костер и так заночуем, но теперь передумал. Ты знаешь, что в этих лесах в войну действовали партизаны? Недалеко отсюда есть один такой их лагерь. В нем есть еще несколько пристойных землянок, пригодных для жилья. Вот в одной из них и заночуем.
Поскольку я ничего против не имею, мы пошли в этот лагерь. Расскажу пацанам в училище, что ночевал в настоящей партизанской землянке – обзавидуются! Жаль только, фотоаппарата с собой нет.
Я быстро нарубил елового лапника и застелил два топчана. В принципе огонь можно развести и в землянке, но мы решили приготовить ужин снаружи. Когда жарили яичницу на сале, я вспомнил и процитировал слова Твардовского:
– Эх, яичница, закуски нет полезней и прочней,
Полагается по-русски чарку выпить перед ней.
– Ты это к чему? – удивился папа.
– У нас ведь в аптечке есть спирт?
– Ты что, стал употреблять? – удивился папа.
– Нет. Просто подумал, может, ты для аппетита рюмочку выпьешь?
– Я не пьяница, чтобы одному пить.
– Так не пить, а одну чарку?
– Где одна, там и две, и три. В общем, нет и хватит об этом.
Пока ели яичницу, заварили отвар из чаги. Это папа приметил еще по дороге на березе этот гриб и срубил его. Ужинали не спеша, почти не говорили. К чаю из чаги было мамино печенье и конфеты.
Мы любовались звездным небом, костром, наслаждались вкусным и полезным напитком. Папа обрезает наружную часть чаги и бросает ее на угли. Заметив, что я уклоняюсь от дыма, папа рассмеялся.
– Ты не бойся, сынок, от этого дыма голова болеть не будет. А вот ни комары, ни гнус к нам даже не приблизятся. Так и запомни, может, пригодится еще.
И папа стал нарезать обрезанную чагу на мелкие кусочки. Это нужно сделать сразу, иначе потом гриб затвердеет, и ножом его уже не возьмешь. Уже перед сном папа рассказывал о партизанском отряде, на базе которого мы расположились на отдых.
– В апреле 1943 года в этом лесу встретились командиры партизанских отрядов Анатолий Кондратюк и Максим Корнейчук. Они решили объединить свои отряды в один. В середине мая отряды объединились в один отряд имени Ленина. Командиром отряда стал Кондратюк, а Корнейчук стал комиссаром. Сформирован отряд был по образцу армейского подразделения, так как командиры были военнослужащими РККА и офицерами НКВД-НКГБ. Позже этот отряд превратился во II партизанскую бригаду имени Сталина. Кстати, я слышал, что это была второе по величине партизанское соединения на Украине.
– Как это? – усомнился я. – Все знают о крупных соединениях Ковпака, Федорова, Сабурова, Наумова, а про Кондратюка я вообще первый раз слышу!
– Да, есть здесь что-то непонятное. Возможно, история этой бригады еще ждет своих исследователей? Да, командир его Кондратюк Анатолий Герасимович жив и проживает в Виннице. Партизаны говорят, что он вел дневник.
– Что же он его до сих пор не издал? Больше сорока лет после Победы прошло?
– Не знаю.
И папа продолжил свой рассказ. Было интересно, но мы оба устали за день и быстро уснули. Спалось в землянке пахнущей еловой хвоей просто чудесно, и я проспал долго. Папа встал намного раньше, успел обойти окрестности и насобирать белых грибов. К моему пробуждению он успел пожарить их с картошкой. Правда, картошки было мало, зато грибов – много! Мы позавтракали, попили чая, и пошли снова на поиски танка.
Однако и сегодня отыскать его не удалось. Если лес большой, то и тяжелый танк все равно, что иголка в сене. Ну, ничего, рано или поздно мы его все равно отыщем.
Зато так хорошо и приятно в лесу, с папой. Даже не смотря на то, что мы, стараясь охватить большую площадь поисков, ходили далеко друг от друга и говорили мало. А еще душу греют мои обновки – комбинированный десантный котелок с флягой и солдатская плащ-палатка!
– Смотри, лиса, – говорит папа.
Я успел заметить, как лиса юркнула в нору на склоне оврага. Сколько же живности в наших лесах! Мы обошли логово лисы стороной, вдруг у нее лисята? Зачем же пугать зря?
На обед разогрели перловую кашу с мясом из военных пайков, это тоже папа достал у военных, благо в гайсинском гарнизоне три воинские части. И этот день пролетел незаметно, выходить из леса и возвращаться домой, ужасно не хотелось.
– Папа, давай и эту ночь переночуем в лесу, а завтра утречком на автобусе домой? Ты ведь успеешь на работу?
– Хорошо бы, – мечтательно сказал папа, – но мама там с ума сойдет. На уши поднимет всех и вся, мы ведь должны вернуться сегодня.
В общем, пришлось ехать домой. Мама обрадовалась нам так, словно не видела нас сто лет. Мы помылись, побрились, поужинали варениками с картошкой, и стали смотреть телевизор. Мама довольная тем, что ее стряпня нам понравилась, помыла посуду и присоединилась к нам. Чтобы не волновать ее мы не стали рассказывать ей ни про встречу с кабанами, ни о поисках танка.