Исключение из правил. Глава 108. Новелла

«Если в раннюю весеннюю пору молодости удалось разглядеть за внешними чертами и обаянием нечто большее, что со временем разовьется в зрелое, взрослое чувство, – то осень и зиму свою эти люди встречают вместе. И жизнь они проживут счастливо...»
  Г. Титов
         До моего отъезда в училище осталось всего два дня. С утра я решил прогуляться по городу, в надежде встретить кого-нибудь из знакомых. Собственно говоря, затея эта была обречена на неудачу с самого начала. Из тех ребят, кого бы мне хотелось увидеть, в Гайсине сейчас нет никого: кто в военных училищах учится, и отпуска у них с моим отпуском не совпали, кто в армии, кто в институте. Виталька дома, но он сегодня с утра на сутки заступает на работу.
         Так что я просто послонялся по улицам, поел мороженого, но так никого и не встретил. Солнце припекает, и я решил пересидеть полуденный зной дома.
         Я уже дошел до ресторана «Гайсин», отсюда до моего дома остается всего каких-то триста метров, когда увидел… Новеллу! Она идет с младшей сестрой от универмага к почте, во всяком случае, в эту сторону. Она меня еще не видит, а я вижу. Сердце мое так бешено бьется в груди, словно пытается вырваться наружу, и в горле сразу пересохло.
         А Новелла за то время, что я ее не видел, изменилась. И как же она изменилась! Гадкий утенок отдыхает! Из худой, нескладной девочки выросла женственная, красивая девушка. И все-то у нее округлилось: и плечи, и грудь, и бедра, и животик, и попочка! И просто бездна обаяния!
         Мне Новелла и раньше казалась необыкновенной, но теперь.… Теперь она превратилась в самую настоящую красавицу. И даже, если кто-нибудь и не согласен с моим мнением, то это не имеет абсолютно никакого значения, потому что для меня лучше нее никого не было, и нет!
         Новелла всегда была для меня самой, самой лучшей. Именно поэтому я, никогда не решался сделать ни одного шага для сближения с ней. Нет смысла врать самому себе, я ведь люблю ее! Мне кажется, что никогда я в этом еще не признавался.
          Она идет, о чем-то оживленно беседуя с сестренкой, и смеется. Глаза ее искрятся теплом, добротой и глубоким умом. Несколько парней оглянулись на нее, оглядывая ее со спины. На память вдруг пришли слова из песни «Чужая свадьба»: «… вдруг она спросит: «Где же ты был, если любил меня, если любил?»
          И я решил, что больше не буду стесняться, потому что так она может и не догадаться о моих чувствах. Или еще, чего доброго, кто-то перейдет мне дорогу, познакомится с ней, а потом еще и женится на ней. Я представил это, и мне стало нехорошо.
          Отогнав эту неприятную мысль, я пошел навстречу Новелле, чтобы начать исправлять допущенную ранее ошибку. Ее сестра первой увидела меня и локтем толкнула Новеллу, показывая на меня глазами. Новелла посмотрела на меня, и я растворился в ее глазах.
          – Привет, – первым поздоровался я, и голова у меня закружилась от близости Новеллы.
          – Ну, привет, – первой ответила ее сестра, едва сдерживая смех. Это, наверное, от того, что выгляжу я сейчас смешно. – Куда путь держим?
          Секундой позже поздоровалась и Новелла.
          – К вам и держим, – улыбнулся я. Чего там греха таить, у меня от волнения, от близости Новеллы, даже голова кружится. И слова все куда-то разом запропали.
          – Придется тебя разочаровать, – смеется сестра, – никаких «вам» не будет, так как я уже пришла.
          Она чмокнула в щечку Новеллу, снова улыбнулась, и перешла через дорогу на другую сторону улицы. Новелла, улыбаясь, смотрит ей вслед.
          – Ты, правда, не занята, – спрашиваю я, и сам ругаю себя за глупый вопрос. – Ты никуда не торопишься? Мы можем с тобой погулять?
          – Можем, – отвечает она, а я от ее голоса едва не схожу с ума. – Куда пойдем?
          – А ты куда хочешь? – хрипло спрашиваю я. Горло от волнения у меня пересохло, и говорить трудно.
          – Что это ты так смешно говоришь? Твой голос прямо на твой и не похож совсем, – растягивая слова, спрашивает Новелла.
          – В горле пересохло, – отвечаю я, но сказать, что это от того, что я вижу и слышу ее, я так и не решился.
          – Жарко, – по-своему поняла Новелла и предложила, – пойдем, попьем чего-нибудь, а потом погуляем в парке? Там сейчас не так жарко, как на улице.
И мы пошли в кафе «Соб», чтобы утолить жажду какой-нибудь водой или соком. Со мной рядом идет такая родная мне, такая близкая и далекая, но такая любимая мной девушка!
        Я вдруг подумал, что еще совсем недавно доказывал, что никакой любви нет и быть не может. А теперь вот иду рядом с любимой девушкой и схожу с ума от счастья, просто от того, что она рядом! Мы не говорили ни о какой любви, она мне ничего не обещала, а я уже счастлив! Потому что Новелла рядом!
        Мы с ней гуляли до самого вечера, забыв обо всем на свете. Вечер мы встретили на скамейке, на спортплощадке нашей школы. Мы сидели и разговаривали. О чем? Обо всем подряд. Я ей рассказывал о своем курсантском житье-бытье, про: «Равняйсь! Смирно! Шагом марш!», а она мне о физике низкотемпературной плазмы, которую она сейчас изучает на своем физмате.
         Впечатление такое, словно мы с ней на разных языках разговариваем. Наверное, нечто подобное ощущали моряки Колумба, когда приплыли в Америку и пытались с местными индейцами разговаривать. Ну, или если бы вдруг инопланетяне прилетели и попытались вступить с нами в контакт. Поэтому я твердо решил  восполнить имеющийся в моем кругозоре пробел по части низкотемпературной плазмы.
         Да мало ли, о чем мы еще говорили, это было совершенно неважно. Важно то, что мы почти целый день провели вместе. Я вел себя спокойно и воли ни рукам, ни чувствам не давал, хотя, если честно, то мне этого безумно-безумно хотелось. Мне страшно, что я могу все испортить, разрушить, напугать, оттолкнуть Новеллу.
         К вечеру набежали тучи, но нам не хотелось расставаться. Мы все-таки попали под дождь, и поскольку спрятаться от него было негде, основательно промокли. Однако домой идти решительно не хотелось. Зато очень хотелось обнять Новеллу, прижать ее к себе, но я так и не решился сделать это. Я удивляюсь своей несмелости но ничего поделать с собой не могу. Только сердце бешено колотится в груди.
         Пришлось все-таки Новелле идти домой, а куда деваться? Я провел ее домой и тоже вернулся к себе. Эх, кто бы знал, какое у меня настроение! Хочется обнимать незнакомых прохожих, говорить всем приятные слова, раскрашивать мир в яркие цвета! Помните, как в фильме «Высота»: «Светофор! Для Латинской Америки в самый раз». Вот, чтобы и у нас было ярко, как для Латинской Америки!
         Безо всякого преувеличения могу сказать, что сегодня был самый лучший день в моей жизни! Радостное волнение, которое я испытал при виде Новеллы, не прошло и после ночи. Вот это, наверняка, и называется эталонное состояние.
Но на утро выяснилось, что у Новеллы высокая температура, обложило горло, и выйти в город она не может.
         Даже по телефону она поговорила со мной всего чуть-чуть. Я испытываю горечь от того, что сегодня не удастся с ней увидеться. Я сижу и мысленно разговариваю с Новеллой.
        – Как ты, любимая? Так хочется быть с тобой рядом, как никогда раньше! Знаешь, а мне ведь без тебя не жить. Я безумно тебя люблю. Хочу тебя нестерпимо. Насмотрелся на твои фотографии из школьного альбома и таким безумным желанием накрывает, просто нет сил. Люблю я тебя, Новелла, очень люблю! Как же я тебя люблю! Новелла, солнце мое, ты настолько моя!
        Я не знаю, как это объяснить словами, я это просто ощущаю всем своим существом. Ты моя! Люблю тебя поистине безумно! Очень люблю! Хочу к тебе. Мы непременно станем счастливыми с тобой! Солнце мое, как же мне хочется обнять тебя, и не отпускать никуда… я принадлежу тебе душой и телом без остатка!
       Ты самая лучшая! Ты моя любимая, единственная моя! Ты моя Вселенная! Ты моя богиня! Счастье, судьба, душа моя, я люблю тебя бесконечно! Я тебя очень люблю! Когда ты рядом со мной, у меня голова кругом идет! Эх, жаль, что у меня нет полцарства! Я бы, не раздумывая, отдал бы его за один твой поцелуй! Хочу видеть твои глаза.… А если честно, то я схожу с ума от желания.
        Новеллочка, я люблю тебя! Безумно хочу, хочу тебя, люблю, люблю, люблю! Новелла, я так скучаю по тебе, что даже самому себе признаться боюсь…
        Я так и просидел дома до самого вечера. Мама пришла домой с работы чем-то явно озабоченная и расстроенная.
       – Сынок, ну-ка, объясни мне, – строго спрашивает мама с порога, – ты почему не здороваешься с нашими знакомыми?
       – Чего? – невнимательно отвечаю я.
       – Мне уже позвонило несколько наших знакомых, жалуются, что вчера ты прошел мимо них и не поздоровался. Так нельзя. Ну-ка, объясни.
       – Мама, – улыбнулся я, – просто я никого из них не видел!
       – Как так? – озадаченно переспрашивает мама.
       – Очень просто, я гулял с Новеллой, и никого, кроме нее, не замечал!
       – В общем, оставь его в покое, – воспользовавшись возникшей короткой заминкой, сказал папа. – Сын, а кстати, почему сегодня ты не гуляешь с Новеллой?
       – Да она заболела, температурит, – поскучнел я.
– И что, любимую девушку уже и проведать нельзя? – подмигнул мне папа. – Или в ее комнате замуровали окно, и ты никак не можешь добраться до нее? А! Ее заточили в высоченной башне, а подходящего Сивки-Бурки, который может до нее допрыгнуть, не имеется в наличии?
Лезть в окно я не стал. Я решил подарить Новелле букет цветов, однако цветочниц на перекрестке у магазина «Спутник» уже не было. Я позвонил Витальке Шепелеву в надежде, что у них дома найдутся цветы.
– Нет, – сразу разочаровал он меня, – подходящих цветов у нас нет. Слушай, может, подаришь ей какой-нибудь вазон в виде цветов? Нет? Но ты не отчаивайся, заходи за мной, придумаем что-нибудь.
Я шел и думал, что розы растут у райкома партии, но они там вьющиеся, то есть не совсем такие, как хочется. Когда я дошел до дома друга, он уже ждал меня у ворот.
– Есть идея, – хитро улыбнулся он. – Тут недалеко живет спекулянтка, которая торгует цветами. Давай, обнесем у нее цветник? Это, конечно, воровство, но чего не сделаешь ради лучшего друга?
Надо ли говорить, что я обрадовался и охотно согласился? Мы тотчас отправились к дому этой цветочницы и нарвали у нее две охапки роз. Так мы и шли через город, неся перед собой по охапке. У дверей квартиры Новеллы Вит вложил свой букет в мои руки, сильно втиснув его и поколов мне руки шипами. После этого он нажал кнопку дверного звонка и сбежал вниз. Дверь открыл папа Новеллы.
– Здравствуй, – поздоровался он, с удивлением разглядывая меня и мой букет. – Где это ты клумбу обнес?
– Ну, что вы, – нагловато, но в рамках приличия, отвечаю я. – Это у моего друга дома много цветов.
– Ну, ну, – понимающе кивнул отец Новеллы, ни капли не поверив мне. – Да ты проходи, не стой в дверях.
– Да нет, спасибо, – отказался я, – вы не могли бы передать цветы Новелле?
– Зачем? – отклонил мою просьбу ее папа. – Иди и сам отдай. Вон она.
Он открыл шире дверь, и я увидел Новеллу, она лежит на диване в своей комнате, горло у нее перевязано платком. Она смотрит на меня и улыбается. Сердце мое радостно забилось. Я смотрю в ее теплые, улыбающиеся глаза и таю, таю, таю. Папа ее кашлянул, и я понял, что я замешкался в раскрытых дверях. И под его внимательным взглядом я пошел к Новелле через прихожую, а цветы выпадают из моих рук, так как удержать их все я просто не могу. Я остановился перед любимой и замер.
– Привет, Новелла, – еле проговорил я. Как же сильно я ее люблю! Хочу быть ее, и чтобы она стала моей! Весь мой мир это она. Сердце рвется из груди к ней, но в пороге стоит ее отец. Любимая моя девочка, как же мне хочется жить, жить для тебя! Со мной ты будешь самой счастливой! Ты мне очень, очень нужна!
– Привет, – смущенно улыбнулась она мне в ответ. Глаза ее радостно вспыхнули, а щечки порозовели.
– Это тебе, – улыбнулся я и, поскольку не знаю, как вручить ей такой большой букет, то я взял и осыпал ее ими с головы до ног. Ее отец только крякнул и ушел в другую комнату.
Я смотрю в глаза любимой и не могу насмотреться. Новелла, любимая моя! Мне хочется, смеяться от радости! Когда ты рядом, оказывается, даже и говорить ничего не надо! Какое чудесное мгновение, только бы не спугнуть его. Вот так бы всю жизнь! Как же сделать, чтобы это мгновение тянулось бесконечно? Мы так больше ничего и не сказали друг другу, так как вошла ее мама и сообщила, что больной нужен покой. Пришлось мне попрощаться и уйти. У входа в подъезд меня ждет Вит.
– Ну, что, есть резонанс? – шутливо спрашивает он. – В смысле, все довольны, все смеются? Ну, что, пошли на танцы?
Однако мне не хочется ни на какие танцы, так что возле дома офицеров мы расстались: Вит отправился на дискотеку, а я домой.
А еще через день я поехал в училище. С Новеллой мы больше так и не увиделись. Зато мы с ней по телефону договорились, что будем переписываться! Так что возвращаюсь я в училище со спокойным сердцем и неимоверной радостью.