Глава 110. Физика низкотемпературной плазмы

         Во время отпуска Лис съездил на пару дней в гости к Королеву. Хотя правильнее будет сказать, Королев уговорил Лиса заехать к нему. Все расхваливал, какой у них замечательный и молодой город. Город ученых – Обнинск Калужской области. И родители у Сереги ученые: и папа, и мама.
         И вот теперь Лис делится впечатлениями от своего посещения наукограда. 
– Вышел я из автобуса, а КорС предупредил меня, что нужно выйти на окраине, так ближе будет, чем, если от автовокзала идти.
– А КорС тебя что, не встретил?
– Встретил. Идем мы по улице, и вижу я, что вдоль улицы металлические прутья с металлическими флажками стоят. На флажках что-то написано, а вот что именно, не разобрать. Я не выдержал и спрашиваю: «Что это? Заминировано, что ли»? – «В определенном смысле. Сейчас подойдем поближе – сам увидишь», – неуверенно отвечает Серега. Подошел я ближе, увидел и удивился. На дороге коровьи лепешки лежат, и возле каждой флажок. А уж что на флажках этих написано, вовек не догадаетесь!
Поскольку никаких версий не поступило, Лис продолжил.
– Так я повторюсь: лежат  кизяки, а возле них флажки с надписями «Профессор Преображенский», «Доктор Румянцев», «Профессор Рождественский», «Профессор Королев»!
От переполнявших чувств мы долго смеялись, а потом Королев хмуро стал объяснять:
– Выделили людям земельные участки, совсем рядом с городом. Но земля там очень плохая, а лепешки эти – самое лучшее удобрение. Рядом совхоз, и по той улице коров на пастбище гоняют, а вечером обратно. Вот люди флажками свободные лепешки метят, а вечером, после работы, приходят и забирают.
– Точно, сам видел, – подтверждает Лис, – кто с ведром и совком, а кому повезло – с тачкой и лопатой! А потом на свои дачи возят.
– Сержантскому составу прибыть к командиру роты, – командует дежурный по роте. Опять придется многое из рассказов ребят пропустить, но ничего не поделаешь, я ведь сержант. Отпуск кончился.
Ротный сообщил нам, что первым делом нужно сдать выутюженную парадную форму и вычищенные ботинки в верхнюю каптерку, а затем приступать к операции «Балатон» и уборке закрепленной территории. Надо приступать к исполнению своих сержантских обязанностей.
Передав распоряжения ротного курсантам своего отделения, и оставив за себя Мишку, я решительно направился в техническую библиотеку училища. Со своим основательным и практичным умом, я привык все доводить до конца, поэтому решил, не откладывая в долгий ящик, заняться изучением физики низкотемпературной плазмы, о которой рассказывала мне Новелла, и в которой я, признаться, так ничего и не понял.
– Здравствуйте, – поприветствовал я библиотекаря, которая заполняет чей-то читательский формуляр.
– Здравствуйте, – невнимательно отвечает она мне, даже не поднимая головы.
– Что у вас есть почитать о физике низкотемпературной плазмы? – спрашиваю я.
Убежден, что если бы вместо этих слов в библиотеке вдруг, откуда ни возьмись, появилась, например, шаровая молния, то библиотекарь удивилась бы гораздо меньше. Она ошалело посмотрела влево – никого. Поглядела вправо – снова никого. Оглянулась зачем-то назад, но там тоже никого. Только после этого она все-таки подняла голову и увидела перед собой только тело в курсантской форме. Мое тело.
– Извините, товарищ сержант, – обратилась она ко мне, – это вы сейчас спросили про физику низкотемпературной плазмы?
– Я, – довольный произведенным эффектом, отвечаю я.
– Вы знаете, я вот уже двадцать лет работаю в этой библиотеке, но еще никто, ни разу не интересовался такой литературой, да. Впрочем, я сейчас посмотрю.
К своему огромному изумлению она нашла две брошюры по интересующему меня вопросу, и я ушел. И хотя за двадцать лет я оказался единственным человеком в училище, который хотел изучить эту низкотемпературную плазму, гордиться мне нечем. Я сидел и честно вникал в содержание, когда из-за спины ко мне подошел КорС и взял в руки одну из моих брошюр.
– Ну, ничего себе, – ахнул он. – Слушай, Симона, а зачем тебе это?
– С девушкой я встречаюсь, которая специализируется на этом деле, – вздохнул я. – Она мне что-то рассказывала об этом, но я ровным счетом ничего не понял.
– Значит, повышаешь свою грамотность, – усмехнулся Королев. – Зачем тебе девушка-теоретик?
– Чего? Это как? В каком смысле? – изумился я.
– Ну, ты же знаешь, что мои родители ученые-физики? Моя мама тоже такая вот женщина-теоретик. Знаешь, как коллеги-мужчины в шутку называют таких женщин? Не в глаза, конечно, а за глаза, когда те не слышат? Когда выпьют, то мужчины шутят, что женщины-теоретики как морские свинки!
– Это еще почему? – еще больше запутался я. – Ничего не понимаю.
– Объясняю: вроде и не свинка и не морская. Она у тебя, что, не красивая?
– Что ты, Серега! – сглотнул я внезапно набежавшую слюну, представив Новеллу. – Она у меня настоящая красавица!
– И занимается физикой? Теперь я ничего не понимаю.
КорС вернул мне книжку и ушел, а я продолжил чтение. В одной книжице я, правда, продвинулся с третьей страницы на четвертую, а вот во второй так и остановился на третьей. Там прямо с введения начались специальные и специфические термины, смысла которых я не знаю, а разъяснений никаких нет. Книги эти рассчитаны не на курсанта военно-политического училища, а на специалистов, для которых термины, о которые я споткнулся, были вещами понятными и банальными. Подходящего словаря в училищной библиотеке почему-то не нашлось.
Я нес службу дежурным по роте, когда при проверке порядка в тумбочках, мама Жора увидел эти книжицы. Совершенно обалдевший он счел нужным поведать об этом командиру роты.
– Вот зачем оно ему? – шумно недоумевает мама Жора. – Казалось бы, курсант обыкновенный; отличается тем, что любит спать…
– Нет, не скажи, – задумчиво говорит ротный. – Не такой уж Иванов и обыкновенный. Я так думаю, раз он читает, значит, оно ему зачем-то нужно.
Больше ротный ничего не сказал и ушел, а мама Жора пристал ко мне с расспросами.
– Я падаю в шок! Скажи, Иванов, – тебе это что, на самом деле интересно?
– Так точно, товарищ капитан! – с самым серьезным видом отвечаю я. – Увлекательнейшее чтение… 
Мама Жора хоть и не поэт, но душа у него не вынесла общения со мной, и он отстал от меня. Зато тут же пристал к Королеву, который, наводя порядок в своей прикроватной тумбочке, выложил все ее содержимое на свою койку.
– Товарищ Королев, что это у вас за бардак?
– Это не бардак, – отшучивается КорС, – это ассиметричная композиция…
Закончить свою мысль КорС не успел, так как мама Жора его перебил.
– Запомните, товарищ курсант, – назидательным тоном сказал он, – в армии нет места никакой асимметрии. В Советской армии все должно быть параллельно и перпендикулярно, тогда это не бардак. Понятно? А раз понятно, то давайте, с небывалым душевным подъемом быстро наведите порядок!
        Неделю я честно листал эти книги по физике низкотемпературной плазмы, а потом, несмотря на то, что я не привык успокаиваться на достигнутом, а тем более, как сейчас, на недостигнутом, отнес их обратно к лешему, то есть обратно в техническую библиотеку. Действуя «по науке», я так ничего и не добился. Надеюсь, что когда мы в очередном отпуске снова встретимся с Новеллой, то легко найдем, о чем поговорить и чем заниматься и без физики.
        Вот! Вспомнил о Новелле и сердцу стало тепло-тепло! Новеллочка, радость моя! Когда ты рядом, жизнь похожа на сказку, а моя душа улетает на седьмое небо от счастья. Твои глаза, когда ты улыбаешься, словно солнечные лучики, падающие на чистую воду. Твоя улыбка, как чистое небо. Я люблю! Я люблю тебя, Новелла!
       – Иванов! – отвлек меня от приятных раздумий Королев. – Чего это у тебя такой довольный вид? Ты что, счастлив?
       – А что делать?