Исключение из правил. Глава 111. Кипишь

        Хоть мы и вернулись из отпуска, но мы все еще второкурсники, так как впереди весь август месяц, и только с первого сентября, то есть с начала нового учебного года, мы станем третьекурсниками. Четвертый курс, пока мы находились в отпуске, выпустился из училища, первый и третий в отпуске, а нашему курсу предстоит весь август тащить всю внутреннюю и караульную службу по училищу.
2 августа в стране отмечается День ВДВ. Оказалось, что даже для тех курсантов, которые срочную службу вообще не служили (не говоря уже о службе в воздушно-десантных войсках) это тоже большой праздник, а точнее повод отметить это дело. Так что на этот раз из увольнения нетрезвыми вернулись человек двадцать курсантов.
А вот командира отделения второго взвода младшего сержанта Володю Шумейко вообще принесли к училищному КПП-1 на руках пьяные десантники. Володя срочную службу служил именно в ВДВ, и случилось так, что возвращаясь из городского увольнения, он встретил своего бывшего сослуживца, с которым был в очень хороших отношениях во время срочной службы. Этот сослуживец с приятелями и накачали Володьку алкоголем по самое некуда.
– Это же надо, – никак не может успокоиться капитан Туманов, – так надраться, что вообще ничего не понимать! И это командир отделения называется! А если сейчас в бой?
Что ни говори, а Володе все-таки повезло в том, что ротный сегодня выходной, а ответственный по роте его родной командир взвода.
– Вы ошибаетесь, товарищ капитан, – пытаюсь развеселить капитана Туманова, – я уже вижу в глазах младшего сержанта Шумейко какой-то позитив!
Володя действительно пытается сфокусировать свой взгляд, правда, пока безуспешно.
– Сержант Иванов, замолчите, пожалуйста, а то я сейчас начну вас называть вслух! Курсант Лекарствов, вы-то, зачем пьете? У вас молоко еще по усам не текло, а вы уже водку пьете! Ну что же, завтра будем реагировать, вот увидите!
Глубокой ночью меня разбудил Миша Кальницкий.
– Толик, а Толик, ты пиво будешь? – тормошит он меня за плечо.
– Чего? – удивился я и даже не сразу понял, сон это или явь. – Это сон, что ли? Ты же знаешь, что я не пью! Стоило ли ради этой ерунды будить меня среди ночи?
– Не обижайся, я же от чистого сердца. Свои пацаны! Хотел, как лучше. А вдруг ты потом обижаться будешь, что я тебя не разбудил? Ладно, шучу я, спи тогда.
– Слушай, Миша, а откуда пиво? – хоть я и не пью, но мне было даже приятно, что Миша подумал обо мне. Пиво в детстве я как-то раз по ошибке попробовал, но эта кислятина мне жутко не понравилась. Точнее не по ошибке, а мне подсунул стакан пива вместо лимонада мой лучший друг Виталька Шепелев.
– Да друзья-товарищи Шумейко по службе в десантуре принесли целый четырех ведерный бидон пива. Представляешь?
– Вот это друзья! А как они бидон через забор передали?
– На парашюте сбросили, – смеется Миша. – Не знаю, мне это не интересно. Это ты у нас такой дотошный и пытливый, а мне главное, чтобы было пиво. Пойду я, а то там пиво греется и стремительно уменьшается в объеме! И все это без меня!
Утром мама Жора, едва переступив порог роты, не теряя времени, стал немилосердно ругать Мишу за то, что тот ночью пил пиво.
– Товарищ капитан, – удивляется Миша, – а откуда вы знаете?
– Что знают двое, знает и свинья, – с исчерпывающей ясностью ответил взводный. – Вот и я знаю!
После того, как взводный отпустил Мишку, я отозвал его в сторонку.
– Миша, надеюсь, ты не думаешь, что это я заложил тебя маме Жоре?
– Успокойся, – рассмеялся Миша и добавил мирно, – ты самый последний человек в роте на которого я подумаю, что ты стукач! Тем более что ты все время был на глазах. Как говорят в кино, у тебя алиби. А вот кто это у нас такой шустрый, надо бы узнать. Такая оперативность в информировании не может не удивлять. Что ж, будем думать.
– Сержант Иванов, – позвал меня мама Жора, – почему ваш подчиненный пьет прямо в расположении, а вы ни сном, ни духом?
– Спал, товарищ капитан, – пожал я плечами. – Я всегда крепко сплю.
Мама Жора явно разочаровано замолчал, не зная, к чему бы ему еще придраться. Но он тут, же нашелся и зло спросил.
– Знаете, Иванов, кто будет крайним в сегодняшней ночной пьянке?
– Знаю. Вы и будете, – не сдержался и рассмеялся я.
– Как, должно быть, тяжело быть мамой Жорой, имея такого несносного подчиненного, как Иванов! – смеется у окна Столб.
– Без всяких сомнений, – вторит ему Генка Чернов.
– Иванов, вы так обнаглели, – недобро глянул на меня мама Жора. – Оставьте при себе свои глупости. Ни один сержант ничего не видел, спали они, видите ли. Все встали на стороне, а я крайний! Ну, ничего, Родина вас не забудет, а я тем более.
– Поднял, блин, кипишь, – негромко говорит Лис. – И чего он взбеленился?
– А у нас, товарищ Зернов, в стране идет борьба с пьянством, – объясняет Лису Вася с самым серьезным видом.
Впрочем, слова Васи воспринимались как неуместная шутка и все. К тому же мама Жора сегодня куда-то спешил, поэтому на этом все разборки и закончились. Нас, разумеется, это вполне устраивает.
– Товарищ Зернов, – то ли серьезно, то ли в шутку говорит наш партгрупорг Рома, – странные выводы вы сделали после замечания.
– А он сделал какие-то выводы? – смеется Миша.
Забыл рассказать, Лис стал коммунистом, но при постановке на партийный учет оказал сопротивление. А если серьезно, то он случайно ли или специально долго не становился на партучет, за что и получил замечание.
– Сделал, но членские взносы платить перестал совсем! Другое дело товарищ Россошенко. Товарищ Зернов вы берите пример с него пример. Он принимает активное участие в сдаче членских взносов.
– Рома, э то как? – смеюсь я. – Вася сдает взносы по несколько раз в месяц?
Через пару дней я вспомнил про пьянку Шумейко.
– Володя, – подошел я к нему, – как тебя наказали за тот случай?
– Ротный пообещал, что подумает, как меня наказать, и вот уже третий день думает. Нет бы, сразу наказать, а то я тут весь уже извелся в ожидании. Не знаю, на что и настраиваться. Вон с тридцатой роты отчислили курсанта, который выпил намного меньше меня.
– Это тот, которого помощник дежурного по училищу на КПП-1 вычислил, когда тот возвращался из увольнения?
– Он самый, – тяжело вздыхает Володя, представив себя на месте отчисленного курсанта.
Говорят, что ожидание праздника бывает лучше самого праздника. Ожидание наказания бывает больше самого наказания, а бывает и самим наказанием. Шумейко просто лишили очередного увольнения и все. Но все равно его пример и пример других нарушителей не возымели свое действие, и подобные залеты в роте повторялись не раз.
Как известно, в первое воскресенье августа отмечается курсантский народный праздник – День пьяного курсанта. В каждой роте нашего батальона нашлось человек по тридцать курсантов, которые добросовестно отметили этот большой и любимый праздник. В нашей роте пьяных попалось намного меньше, всего двенадцать человек, но ротный зверствует так, словно мы заняли первое место в батальоне по количеству пьяных. Наверняка ротный полагал, что принятые им меры сыграли большую профилактическую роль. Но он ошибся.
Август пролетел быстро, так как мы часто несли службу в нарядах и караулах. И вот пришел сентябрь, и мы стали третьекурсниками! Половина времени в стенах училища осталась позади. Мне даже и не верится, что два года пролетели так быстро и незаметно.
        Как выразился Веня: «Мы уже на полпути к своей мечте». Ну, что же, лету конец, впереди снова учеба. До скорого!






Конец 2-й книги