Роман русских смыслов Анатолия Салуцкого

В Румянцевском читальном зале отдела рукописей в Доме Пашкова Союз писателей России представил новый роман Анатолия Салуцкого «От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи». Презентация прошла как интервью, которое взял у известного писателя, публициста, члена Союза писателей СССР писатель и публицист, ответственный секретарь правления Союза писателей России Николай Иванов. Ведущей мероприятия выступила секретарь СПР, поэт, литературовед Нина Попова.

Роман Анатолия Салуцкого «От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи» только что вышел в одном из крупнейших российских издательств «Вече». Автор представил в одной книге в шестьсот страниц обе части романа, которые выходили в эти годы как самостоятельные произведения. С первой частью читатель мог ознакомиться в № 5-7 за 2023 год журнала «Наш современник». Тогда же она вышла в издательстве «Наше Завтра».
В № 9 2025 года литературный журнал «Москва» опубликовал вторую часть саги. Многие читатели уже были знакомы с этим романом «русских смыслов». К тому же время от времени вокруг него возникали дискуссии на странице писателя в социальных сетях. Обострялся интерес к художественным, публицистическим, жёстким критическим высказываниям о литературном процессе в России Анатолия Самуиловича Салуцкого не только благодаря выходу в свет ряда книг с началом СВО, но по двум другим причинам.

Первая причина раскрывает цель восстановления «связи времён», разорванных при разрушении СССР. Этот процесс активно начался в «перестройку» и завершился Беловежскими соглашениями 8 декабря 1991 года, официально зафиксировавшие распад великой державы.  Поэтому на своих «длинных волнах» он и смог сделать те аналитические выводы, которые оказались недоступными даже людям его поколения. Главный «движок» повествования – исследование генезиса советских элит, которые предательски разрушили страну. Он начался с «людей 1947 года». Речь идёт о довольно ограниченной группе интеллектуалов, которые оказались сначала вместе на философском факультете МГУ им. Ломоносова, потом вдруг вместе перенеслись в Прагу в журнал «Проблемы мира и социализма», а потом пришли обслуживать горбачёвщину «прорабами перестройки». Этот же метод «длинных волн», подсказанный то ли циклами русского и советского экономиста Николая Дмитриевича Кондратьева, то ли самой жизнью, автор смог перенести в своё произведение. Впрочем, тут был ещё один публицистический опыт в 1990-е годы, о котором поговорим чуть позже.
Возвращение Анатолия Салуцкого в большую литературу состоялось спустя тридцать лет после развала СССР. А во время постсоветики писатель, заместитель председателя правления Международного Общественного Фонда «Российский Фонд Мира» объездил много стран – от Австралии и Гавайских островов, присутствуя на 20 сессиях Генеральной Ассамблеи ООН. Стал он и глобальным экспертом Альянса цивилизаций ООН - не от РФ, а в личном качестве, читал лекции в Гарвардском университете, Институте Кеннана. Поэтому в своих произведениях этого периода ( в «Немом набате», «Из России, с любовью», «Однажды в России. Унесённые шквалом 90-х», «Интересная была жизнь», «От войны до войны») он неустанно восполнял ментальные лакуны в сознании как старшего поколения, так и того, кто не жил в СССР, а рос на его развалах, в состоянии перманентного геополитического хаоса и фальсификации отечественной истории.

 Жизнь с юных лет сталкивала Салуцкого с виднейшими и великими представителями советской науки, литературы, журналистики, общественных организаций. Он в эти годы ещё успел создать художественные портреты своих современников и друзей: писателей Василия Белова, Валентина Распутина, Юрия Бондарева, главного редактора «Известий» и зятя самого генсека Никиты Сергеевича Хрущёва Алексея Аджубея, космонавта Юрия Гагарина, ветерана Великой Отечественной войны и первого заместителя председателя КГБ СССР Филиппа Бобкова, академика Андрея Бочвара, величайшего физика XX века Льва Ландау. В судьбе Салуцкого счастливо переплелись «физики» и «лирики», да они и  были всегда «два в одном», пока идеологам хрущевизма не пришло в голову их разделить с деструктивной целью противопоставления технарей и гуманитариев. Именно в 1960-е годы (когда Салуцкий начинал свой путь в науке, вскоре и в публицистике) в «хрущевскую слякоть», а потом ещё и в «перестройку» и были нанесены мощные удары по гуманитарным наукам. Результаты этой катастрофы мы ощущаем и сегодня. В 1990-е уже били технарей, армию и все несущие стратегические конструкции советского государства.

Вторая причина уже раскрывает процессы новейшей истории России, которая началась в феврале 2022 года, завершив время постсоветики. К сильным сторонам метода Салуцкого относится умение играть во всех «регистрах», органично перемещаясь с верхнего академического и высоко-литературного уровня через средний этаж публицистики, общественной деятельности к низким жанрам социальных сетей. Результатом его наружных наблюдений из «окопов» и блестящих внедрений в духе советской разведки (недаром со многими и разведчиками и контрразведчиками он был лично знаком) стал цикл «13 Писем о нравах мутного времени», которые скоро выйдут отдельной небольшой книжкой, но будут «томов премногих тяжелей».

А где же искать генезис нового романа «От войны до войны»? Вспомним о последнем эшелоне советской литературы.
В 1990 году Салуцкий в издательстве «Советский писатель» издал свои очерки «Артельные люди». Писал он их для журнала «Наш современник», объездив хозяйства многих регионов в новый тяжёлый, переходный период для российского крестьянства. Впрочем, вопросы ставились не временные и сиюминутные, а извечные: как спасти убыточные колхозы и совхозы в глубинке, над которыми нависла угроза полного разорения? Как остановить процесс расслоения деревни? Как возродить жизнь в заброшенных деревнях? Какой избрать путь: фермер или поземельная артель, наделённая правом свободного сбыта продукции? Вот коренные вопросы, которые поднимал в своих очерках Анатолий Салуцкий, в острой публицистической форме полемизируя со сторонниками фермерства и обоснователями «архангельского мужика», которым решили сломать русских общинников те, кто пришел громить СССР.
Напомню, что в 1986 году режиссёр Марина Голдовская сняла документальный фильм об уроженце Архангельской области Николае Сивкове – первом фермере СССР. В 1988 году она сняла ещё фильм «Власть Соловецкая». А потом, как и когорта «перестроечников», испарилась во времени и пространстве, выполнив свою чёрную задачу. С 1995 года М. Е. Голдовская жила и работала в США, умерла в 2022 году в Юрмале. Правда, не с Голдовской полемизировал в большей мере Салуцкий в те годы, а с самим «архитектором перестройки» Александром Николаевичем Яковлевым, став его самым заклятым врагом.
В «Артельных людях» автор также работал на «длинной волне», из осенней ярмарки в Ферзиково Калужской области или из глубинки Горьковской области переместившись на полевые работы… в сам 1861 год, когда Александр II отменил в Российской империи крепостное право. А ведь в 2000-е годы автора столыпинских реформ снова подняли на хоругви. Для сегодняшних российских экономистов не стоит задача объективного анализа тяжелейших процессов демонтажа Российской империи, который начался даже не в 1861 году, а в 1856-ом, когда николаевская Россия проиграла Крымскую войну.
В очерках «Слабые и сильные», «Смычка», «Районный масштаб» и других Анатолий Салуцкий подробно писал о земельном вопросе, крестьянстве и общинности, демонстрируя недюжинные познания в области экономики и статистики. И приходит к выводу, что царизм сам раскачал один из базовых вопросов традиционного уклада. За считанные годы община - оплот консерватизма - превратилась во внутреннего врага, который нужно было сломать. Но "мир" оказался сильнее монархии, столыпинские реформы русский крестьянин завернул. В 1911 году те, кто получил отрубы, в основном своём большинстве вернулись в общину.

И этот опыт пригодился автору «романа русских смыслов». Неожиданно на презентации в Доме Пашкова прозвучало ещё и имя русского писателя, критика, переводчика, жившего на трагическом рубеже XIX-XX веков Дмитрия Сергеевича Мережковского. Салуцкий обратился к его статье «О причинах упадка и о новых течениях современной русской литературы». И многие прозрения и мысли русского эмигранта, нашедшего своё успокоение на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа в декабре 1941 года (впрочем, просмотрев Антихриста, кем явился Гитлер) оказались ему созвучны. В частности, увлекла мысль Мережковского о расширении жанровой палитры, о связи литературной критики и критической прозы, что закономерно приводит в периоды упадка литературы к целительному синтезу в литературе. Вот его писатель и решил использовать, хорошо осознавая, что спустя сто лет и в других исторических условиях нужно синтезировать принципиально другие вещи. И написал книгу, объединив в одном повествовании вымышленных и подлинных героев. По сюжету главные герои пересекаются со многими знаменитыми историческими личностями, включая ныне здравствующих, которых автор называет поимённо, что обязывает его к абсолютной достоверности в описании неизвестных читателю эпизодов. Роман «От войны до войны» (исторические рамки от 1980х годов  до 2022 года) позволяет взглянуть на российские перипетии и недоразумения по-новому – не через привычную идейно-политическую оптику, а сквозь призму вековой русской этнокультурной истории. В беседе с литературным критиком Львом Рыжковым писатель поясняет свое творческое кредо: «Роман – подвижный жанр, он впитывает дух Времени не только содержанием, но и «внешностью». Сегодня обстоятельства жизни не позволяют людям раздумчиво читать «Войну и мир», для изложения глубоких смыслов нужны иные художественные приёмы. В этом плане мой роман – новаторский, он впервые органично совместил вымышленных героев и реальных персонажей Времени, что делает его злободневным и «вечным» одновременно. Мизинец на отсечение, в интернетную эпоху русский роман-эпопея двинется именно этим путём. Мне удалось придумать – да, да, именно придумать! - такого главного героя, по жизни абсолютно реального, который позволил сплотить в романе события целой эпохи. Я сейчас назову его, и вы поймёте, сколько возможностей он дал мне, как автору. Сибиряк Кондрат Кедров, сержант, герой Советского Союза, вызвавший огонь на себя, после Победы по сталинской путёвке закончивший МГИМО и ставший главным кадровиком ЦК КПСС. Тут всё имеет значение: и сибиряк, и огонь на себя, и международник по базе, и кадровик. А вдобавок, отказавшийся от дальнейшей карьеры, не делавший ставку ни на Хрущёва, ни на Брежнева, а потому десятилетиями сидевший на своём месте. По рассказам я знал, что в ЦК были такие «экземпляры». И ничто не мешало мне сделать Кондрата главой клана Кедровых, что открыло очень острые, человеческие грани сюжета. Вот что значит – верно найденный герой. Другой концептуальный смысл основан на видении русской истории сквозь призму вековых этнокультурных традиций. В этом свете совсем иначе выглядит Гражданская война красных и белых, а репрессии 1937 года становятся Второй Гражданской войной. Вкратце можно говорить о вековом противостоянии допетровцев и петровцев, которое продолжается и сегодня, в годы СВО. Эта тема в романе развёрнута, возможно, она спорная, но ведь это и есть задача литературы – предлагать обществу острые темы для обсуждения».
***
Роман «От войны до войны» стал вторым, прочитанным мной, после «перестроечного» «Однажды в России. Унесённые шквалом 90-х». На эти книги я писала рецензии. Отметила, что писатель, будто назло флоберовскому кредо «идея должна иметь только одну отливку», основывает действие на одной исторической фактуре со схожими сюжетными конструкциями. Ведь до книги «Однажды в России», посвящённой трагическим перипетиям времён перестройки и развалу СССР, выходил ещё роман («энциклопедия русской жизни») «Немой набат. 2018-2020».

Однако, «мясо» на этих литературно-исторических «скелетах» разное. И первый «перестроечный» роман, и новый о предательстве пост-сталинской элиты написаны в остросюжетном ключе, с непредсказуемыми развязками. Закручиваются судьбоносные вихри, которые, в конце концов, улягутся, и герои постепенно обретут своё счастье, даже те, кто на него уже не рассчитывал. Но Салуцкому и этого мало – он в обоих романах мастерски использует ещё один приём. Доводит повествование как будто до кульминации, и тут из глубины бокового пространства вдруг появляется такой герой или такая событийная фактура, которая если не обнуляет линейный и предсказуемый финал, то уж точно выносит его на другую глубину. Повествовательный доминантсептаккорд начинает разрешаться как в детективе.
Сегодня перед читателем уже цельное произведение: исторические свидетельства, документы эпохи, отражающие судьбу страны, в том числе новейшую, с трудом и кровью рождающуюся на наших глазах. Тут следует отметить, что в российской литературе сегодня никто не разрабатывает идеи, концепции, которые требуют общественного обсуждения. В историческом и политологическом сегменте таких авторов много, но в литературном Салуцкий - один в поле воин. Поэтому в Румянцевском зале Дома Пашкова прозвучала ещё идея организовать публичную дискуссию вокруг романа «От войны до войны». По мнению самого автора, эти дебаты и помогут поднять планку литературной критики, которая сегодня стала сервильной и сегментированной по лагерям.
Правильность выбора идеи романа автором подтверждают и труды американского культуролога, советолога Катарины Кларк «Петербург. Горнило культурной революции» и «Москва. Четвёртый Рим». Она к своим рациональным доводам добавляет исторические факты. Во-первых, примерно в одно и то же время около 1924 года старый имперский Петербург, пусть и город революции, начинает проигрывать Москве. Тут играет какую-то мистическую роль даже наводнение. Во-вторых, проигрывают социалисты Германии, умирает Ленин. И Сталин, делает ставку на русский народ, готовится к настоящей революции – индустриализации 1929 года. А для этого нужно нанести удар по интернационализму Коминтерна и ложным западным опорам, в том числе и «петербуржцам», чтобы начать строить социализм в отдельно взятой стране.
Итак, сюжет держат на своих плечах ветераны Великой Отечественной Кондрат Кедров и его товарищ Мартын, люди старшего поколения со старыми русскими именами. У Кедрова фамилия говорящая. Как тут не вспомнить дуб Толстого из романа «Война и мир»? Только там дерево символизирует стойкость русской земли, соединенной  кроной с духовным миром, а тут Кедров одновременно и человек, и дерево, и вообще все повествование как будто развивается у его подножия, настолько он эпичен.

У образа Кондрата Кедрова несколько измерений. Он вполне реальный, живущий по соседству с нами человек, хоть и герой Висло-Одерской операции. В этом проявляется его какая-то свойскость, простецкость, будничность. Но с другой стороны именно он, соединив земное и духовное, выступает здесь и главным мозгом, анализирующим события, видящим их «по-над», сопоставляющим, исследующим. И главным духом. И мы невольно начинаем осмысливать и чувствовать русскую историю, русскую судьбу его, Кондрата Егоровича, глазами и доверять ему.

 Есть у него еще одна «ипостась» (она могла бы объяснить его высшую ценность как для читателя, так и для русских людей): он имеет черты Русского Демиурга и врачевателя. Хотя, как мы понимаем, он в христианского бога не слишком-то верит. Но берёт же откуда-то эту нечеловеческую способность заполнять лакуны смыслами, а душевным и физическим ранам давать исцеление и успокоение. В этом контексте роман «От войны до войны» может считаться и терапевтическим, так как от страницы к странице сознание и душа начинают яснеть и видеть как далекое, так и близкое наше прошлое в истинном свете.
Салуцкий  пытается быть и визионером, нащупать грядущее. Именно в этом предназначении всегда стояла задача настоящей русской литературы – предвосхищать, сформировать и сосредоточить общественное сознание на новой жизнеутверждающей цели. В случае писателя, которого по праву сегодня называют «последним советским классиком», увидеть то, что ждет нас после окончания этой войны, начавшейся в феврале 2022 года, имевшей довольно долгую, кровавую раскачку с 2014 года. А сейчас Салуцкий пишет роман под названием «Война в тылу» - о том, как в годы СВО меняется общество. В таком романе главным героем становится Время.