Глава 1. Столица Российской Империи

1

Происходило черт те что!
В небольшом проулке наискосок, стояла старинная карета выкрашенная в светло коричневый цвет. Забранные частой решеткой окошки, дверцы  широко распахнуты настежь, и пара молодцов одетых в какие-то старинные куртки и  сапоги,  с криками вытаскивали баулы. Совсем как тот, что однажды он нашел шарахаясь по мертвому городу.
Речь вроде русская, хоть и чудная..
Еще один такой же тип, но в мятых штанах и ботинках, виснет и удерживает нервно бьющихся в упряжи, пару крупных коней. Ржанье, крики.. выстрелы..
Но хлопки, какие-то маломощные.
С облучка, это место для кучера, свисает труп в короткой явно форменной одежде. Шапка упала, и волосы рассыпались свешиваясь вниз. Еще один труп, тоже в такой же полувоенной одежде лежит раскинув руки на булыжной мостовой. Отлетевшая фуражка в луже крови. Сейчас осень или весна? Свежая листва, значит весна? Туман с мелким дождичком. Там, откуда он только что пришел,  от времен года давно ничего не осталось, кроме нарастающей жары.
Ни хрена ничего не понятно!
На него обернулись.
Тип, что держал в руке баул, вытаращил глаза и потянулся к карману. У второго, одетого почти так же, короткая потрепанная куртка до бедер из черного сукна, с петлицами синего цвета,  револьвер в руке. Бросив раскрытый баул, второй рукой поддерживая,  поднимал оружие. Времени рассуждать и расспрашивать,  не было. Тим давно убрал «Бизон» и вынул «Кольт». В тесноте стен,  это было самое нужное  оружие, без опасных рикошетов, и коротко бухнул в упор. В  высоком картузе, а это  был именно старинный картуз, образовалась дырка и голова убитого дернулась,  увлекая тело назад. Второй никак не мог вытащить застрявшее в кармане оружие, и Тим выстрелом в грудь, припечатал неизвестного к карете. Тот сполз сломанной куклой. Никаких тебе всплесков крови и прочего. Дырка, и тело падает подергиваясь в конвульсиях. В белое испуганное лицо стрелять не хотелось. Парень, молодой еще..  какого черта он навел на него свою пукалку? Доворот..
Тип, удерживавший  брыкавшихся лошадок  заблажил и кинулся прочь вытаращив глаза. Пуля в спину догнала и кинула его вперед,  впечатав в стену. Кони рванули с грохотом унося карету с распахнутыми дверцами..
Куда он попал?!
На улице прохладно, куда исчезла адская жара? Окна каменных домов, похожие на дома в покинутом Питере такие же, но жилые! День пасмурный, судя по всему утро. Булыжная мостовая. Тротуаров нет, тот же булыжник от стены до стены блестит от воды. Ни сантиметра асфальта! Кони уносили карту  по проулку, звонко цокая копытами. Звиздец какой-то! 
Народ не любопытный, Тим поднял ствол пройдясь по ряду окон с различными занавесочками. – Маа.. занавески белые,  с рюшками, цветные и в горошек, да там еще и герани стоял?!
Цветы, не дроны. 
Занавески кое-где всколыхнулись, но ни одного лица! Попрятались..
Умчавшаяся карета открыла зрелище. Картина – не ждали!
Еще один убитый с кареты, с расстегнутой кобурой валялся у стены. Ничком, как будто хотел дотянуться и протянул руку.
Увы.. не повезло.
Напротив него стоял тип, все в тех же сапогах, тужурке с петлицами в этот раз с зелеными, в очечках, и держал два револьвера в руках, один из которых разглядывал, явно взятый из кобуры убитого. Чуть поодаль,  сидел на брусчатке широко расставив ноги в щегольских хромачах,  еще человек в форме,  со страхом смотрел на другого налетчика. Это ведь явный налет?  Грабили скорее всего,  инкассаторов. Но в царской России не было инкассаторов, инкассация появилась в 30-х годах. Это, выходит частная охрана?
Стоявший напротив сидящего, уставился на него  раскрыв рот. Оружия в его руках Тим не заметил и решил оставить для экспресс допроса. И чуть дальше,  стояла пролетка со смирной коняшкой каурого цвета, с накинутым поводом на крюк водосточной трубы. Надо полагать, тачка на которой они прикатили на дело?
Пять рыл, трое готовы. С двумя револьверами, с двух рук открыл огонь. Бил точно. Слабые, до звуковые пули били в защиту. Тим пошатнулся а удар в забрало подстегнул и короткий – Бах! – поставил точку в этом соревновании  по скоростной стрельбе. Второй – бах! – заставил кинувшегося бежать, упасть на жесткие булыжники. Заорал схватившись за ногу.. Тремя прыжками Тим догнал тело и взмахом  руки подтащил к себе, поднял прислонив к стенке дома. Нагнулся.
– Ты кто? – роботизированный голос,  от которого у  того  руки затряслись еще сильнее. Ну да. Темное забрало вместо лица. Красная световая индикация инфракрасной подсветки. Непонятное оружие, звук сервомоторов, силища.. тут любой обделается.
– Семка, Семка Шайка.. это не я,  не мы! Это политические нас подбили, сказали дело верное, все на мази! Ей богу, вот те крест.. прости, прости Христа ради.. – времени выслушивать эту исповедь не было. Подранок норовил схватить и поцеловать руку с пистолетом.
 – Это кто? – ткнул пистолетом в сторону со страхом взиравшего мужика в щегольской форме.
– Надзиратель, околоточный надзиратель это, Степка Малахов! Случайно попал,  подрабатывал  вот и попал, дурак!
Тим ухмыльнулся под забралом, ничего не меняется..
– Адрес, где политических найти можно?
– Оой, не знаю родненький, они сами приходят на хазу..
Смысла возится с ними не было. Ничего не знает, да и видел лишнее. Выстрел оборвал крик. Тим  поморщился, выстрел был гулкий. Нежно жужжали сервомоторы. Тим встал напротив полицейского. Тот смотрел с ужасом. Белое как мел лицо. Бравые усики приподнятые кончиками  вверх. Полицейский, это хорошо..
Потянувшись, Тим взялся двумя пальцами за форменную пуговицу, потянул. Крепко пришита.. кусочек сукна остался висеть на выдранной пуговице. Отключил звук. Присел на корточки – Степа.. Отомри, Стёп? Ты живой или как?
Тот только судорожно вздохнул, зрачок расширен так, как будто дозу принял.
Тим поднялся, подошел к  валявшейся паре баулов. Точно инкассаторы, пачки банкнот аккуратно перетянуты. Деньги в царской России были еще те.. три рубля были как письменный конверт, зеленые. Пятерки не меньше, синие. Взяв по пачке, посмотрел в другой бал. Оо.. там вообще, полтинник и сотки, как носовые платки. Посмотрел на полицейского, тот так же тупо глядел но бледность уже спала, тряслись губы.. Грабить на виду казну, не хотелось. Побросал пачки обратно. Частная охрана отвечала за сохран полностью и недостачу восполняла из своего кармана. Подставлять людей не хотелось. Засунул под бронежилет «котлету» из трешек, это считай как подъемные ему подогнали, и за предотвращенный грабеж, плата. Все по честноку!
Подошел к полицейскому.
Время!
Пора уносить ноги. Вытряхнул очкарика из куртки. Подобрал картуз, ударив об колено  стряхнув грязь. Это незамысловатый жест вывел полицейского из ступора, он пошевелился  – Ты кто?
– Все узнаешь Стёпа, все.. Но всему свое время. Ты где сам-то проживаешь?  Ага.. это на Смоленской дом, что ли? – Тим знал Питер неплохо, а уж старые районы тем более. Выучил и до, и после. Когда в сталкерах ходил, да на такси поколесил не мало. 
– Там, дом значит? Неплохо..  а где мы сейчас находимся? Киевская значит, жалование телеграфским везли? Ты и решил на сопровождении подработать благо рядом? Ну что ж, понятно..
Полицейский по ходу все быстрее приходил в себя и убедившись что убивать его никто не собирается, завозился. Встал. Робко поглядывал на раскрытые баулы, но не решался что-то спросить.. Законы, начал вспоминать..
Тим опять улыбнулся под забралом, чем-то ему нравился этот служака.
– Эта пролетка ихняя? Давай так сделаем Степ, я её забираю, не с руки мне показываться кому-то, вопросов много появится ненужных. Оно мне надо? Согласен?
И получив робкое подтверждение,  что да мол в самом деле, чего людей зря беспокоить, обтер «Кольт» и протянул  надзирателю. Тот опять  впал в ступор, испугано уставившись на пистолет.
– Степан, не тупи.. это же ты их угрохал, меня тут вообще не было!
– Я?! – поразился околоточный надзиратель.
– Ну да. А этот «Кольт»  у тебя давно валялся и ты хотел его.. ну сам придумаешь?  А мне пока этого хватит.. – нагнувшись, Тим прихватил наган налетчика, не охранника или как там они тогда назывались,  и похлопав стража по плечу, пошел к пролетке засовывая под броник к денежной «котлете»  неудобную железку. Горсть патронов выгреб из куртки. Остановился рядом с трупом в пальто.  Пожалуй пошире куртки будет, сойдет.. Оглянулся отвязывая повод.
Полицейский,  стоя у стены  разглядывал пистолет, и то и дело вскидывал глаза на Тима. В магазине еще оставались патроны. Тим отвязал ремешок от железного крюка.Оглянулся. Покачал головой – Степан, не надо.. видел, как пули от меня отлетают?
Полицейский снова побледнел и решительно засунул пистолет в карман своей щегольской шинели. Тима он больше, не видел. И со свидетелями,  разберется сам.

2

Тим снял шлем, подставив парящую голову приятной освежающей мороси. Положил на полик пролетки контейнер с подарком Рафаила. На себя, накинул широкое длиннополое пальто как-то прикрывавшее его странный для этого времени наряд. Пальтишко было драповым, демисезонным. Несмотря на всю широту, оказавшимся маловатым. И тут  он обнаружил под облучком старенький, широкий  брезентовый плащ с капюшоном. Было там что-то еще, но  мародерить времени не было. Накинув поношенный брезент,  с удовлетворением расправил плечи – то, что надо! Пальтишком заботливо прикрыл груз.  От погодки с моросью.
Сел на облучок накренившейся  и просевшей пролетки, и не оглядываясь шлепнул вожжами по крупу лошаденки. Та дернулась, стронув тележку. Не требуя внимания, кобылка мерно шагала покачивая головой. Тим усмехнулся – это тебе не авто.. Лошадка явно к дому идет. Пока по дороге, пускай.
Тим подвернул длинные рукава, застегнулся на громадные деревянные пуговицы. Закрутил головой ориентируясь на местности, с трудом улавливая знакомые черты улиц.
А.. понятно.
Пролетка вывернула на более широкую улицу и заняв правую сторону, не спеша  катила по тряской мостовой. Мостовая, это значит одна из центральных улиц. А ему нужно время прийти в себя, значит надо забиться в место поглуше. Тим не мешал кобылке и взяв длинные брезентовые вожжи,  глазел по сторонам. Произошедшее выбило из колеи, буквально. Только что, он бежал спасаясь от жуткого плена в жаркой и душной духоте переходов. Ждал засады, нападения из каждого темного угла!   В небе реяло смертельное железо, а в ушах стоял пронзительный вой электромоторов и сирен, и вдруг на тебе!
 ..  Жалкие неумехи налетчики и прохлада серого дня..
Пердячий транспорт переставляющий копыта, и тряский ход жалкой повозки.
И самое главное, никому-то он нахрен не нужен! Катиться хрен знает куда.. а куда? Дикими глазами смотрел на медленно проплывающий сумрачный пейзаж раннего капитализма. На снующих редких людей. Кто они? Какие? Куда вообще он попал и главное – как, твою мать..? Обратно пока не хотелось, хорошего там мало и если что ждало, то исключительно сплошные неприятности. И что теперь? Жить надо, если выпало.. странный вопрос. Тим почесал просыхающую голову. Туда косяком лезли неприятные мысли.
По всему выходило, что попала его тушка в прошлое, провалившись в какой-то карман. Место он запомнил, часы показывали девятый час. Осталось узнать день недели, месяц и год. Странное ощущение, странная атмосфера. Ну да, а что же еще? Ладно хоть говорят по русски, акцент и говор правда иной. И одежда длиннополая, особенно женская. Мужчины одеты в дореволюционные шмотки.  А может это призраки прошлого, тени?
– Ну да.. – Тим хмыкнул вспомнив удар револьверной пули в бронежилет, от которого он чуть не сел на зад, в забрало, от которого звон в голове пошел и который включил его, заставив действовать решительно и быстро. Нет, люди были реальные, и ему предстояло вписаться в этот мир. Вопрос в другом – Зачем, он очутился тут? Для чего? В случайности не верилось. Но для спасителя мира, калибр у него явно маловат.. что ж, впишемся а там посмотрим.А что скажет нам техника будущего?
Завозившись, Тим вытащил перепрошитый смартфон, активировал и.. И чуть не свалился на дорогу – сеть была! Откуда, в этом отсталом мире сотовая связь!? Тут же нажал на выключение и сняв панель вытащил аккумулятор от греха.. Все на автомате не рассуждая. Вот так ни хрена себе..
Спрятав аппарат Тим подобрался оглядев улицу еще раз, но уже новыми глазами. Улица была широкой и застроенной домами кто во что горазд. Пятнами выделялись старинные, красивые усадьбы от прежних времен. Рядом, на месте ветхих и разрушенных прежним катаклизмом понастроили каменные и деревянные убожества, иначе не назовешь.   И народа по сторонам тусилось немного. Люди тянулись по деревянному тротуару по одной стороне. С другой стороны тянулась городская свалка с мелькавшими тут и там фигурами, тянуло ароматом помойки. Может туда податься, как бомжик из его времен, а?
И тут же отбросил мысль - там все схвачено, делать чужаку там нечего. Странная одежда, вещи и да и речь его насколько он понимал, должна звучать иначе. Даже по тем, редким возгласам и ругани в быстротечной схватке, это сильно ощущалось. Начнутся вопросы, расспросы, подглядывание а то и попытки украсть.. сдадут, однозначно.
Слева потянулись сады, огороженные узорчатым, крашеным  деревянным забором. Свалка закончилась,  и снова потянулся глухой и высокий темный от непогоды деревянный же забор из  горбыля. Судя по звукам, трамвайное депо. Етить, цивилизация однако! Посередине улицы тянулись рельсы.  А вот и остановка. Навес,  опять таки деревянный, с длиной скамьей в середине. По ходу, в этом мире все только деревянное или каменное. Народу не много, несколько монашек в черных широких одеждах. Островерхие шапочки – камвиловки.. – всплыло в сознании.  Из под накидок и плащей видны скуфейки. И все с корзинками прикрытыми дерюжками. Скуфейка, это телогрейка – пришло понятие.
Откуда все это вылазит?
Стайка мальчишек в форме, с портфелями и ранцами. Школьники что ли? Аа.. нет, это гимназисты! Так, они тогда назывались. Точно,  форма, ремни, фуражки. В шинели одеты, офигеть.. А почему разная? Одни в черных другие в светло серых шинелях, в чем мейнстрим?
Погода перестала хмурится, уже хорошо. Слева кончились сады и потянулся монастырь, Прочитал с древними ятями – «Воскресенский женский монастырь»  Трехэтажные корпуса красного кирпича с широкими окнами, перемежались с хозяйственными постройками. Через ограду с железными пиками на каменной кладке хорошо видно ухоженную территорию, несколько послушниц с метлами, урны у скамеек. Газоны с чернеющей землей. Все аккуратно, побелено или покрашено. И красиво.. смотрится все это единообразно, ухожено и красиво. Вкус к порядку чувствуется.
Тимофей бывал в свое время в современных монастырях, памятники старины и культуры же? Да хер там.. вся старина закатана в асфальт, бетон и плитку. Оклеена сусальной позолотой. Забита в цветной пластик и рамки. Кругом висят таблички, что де трудами очередного христопродавца и шабесгоя, содеяна сия благодать. Оградка там или очередная уёбищная беседка с аляповатой скульптурой очередной святой, больше похожей на проститутку. Машины для делания денег, вот на что стали похожи монастыри в  предвоенное время. А тут, от них тянуло сдержанностью, ветхозаветной симпатией. Местным она привычка, а вот ему разница вида. Ой как видна..
Вкусно потянуло от монастырской кухни,  в животе забурчало. Когда он последний раз жрал? Сутки еще не прошли, он до сих пор на  транквилизаторах. Еще пара часов и резко поплохеет, он просто свалиться. Бери его голыми руками! И правда ведь  оберут и облапошат от всех ништяков, что он тогда делать будет?   Надо срочно искать нору и залегать на отдых. Пара энергетических батончиков смягчит откат. Все остальное потом.
Пролетка тряслась по булыжнику, давно проехали монастырь. По наитию, Тим шлепнул вожжой по правому боку лошаденки и та повернула по указателю «Черниговская». А вот это то, что нужно! Проехав железнодорожные пути увидал край кладбища, вернее купол стоящей в роще церквушки и кресты. Проехал церквушку и домик смотрителя, протянув подальше в глубину заросшего кустарником и мелкими деревьями поля, натянул вожжи – Тпрру.. – место было, что надо. Разросшиеся кусты плотно закрывали вид во все стороны, густо окаймляли жиденький кладбищенский заборчик, обычный некрашеный штакетник. Спрыгнув с пролетки и взяв под уздцы  лошаденку, раздвигая кусты завел поближе к ограде с дороги, с транспортным средством  пора расставаться. Завязал вожжи на облучке что бы не мешали коняшке, ласково потрепал по мягким ноздрям скотинки – спасибо дорогуша, жалко что нет ни сухарика ни морковки. Морковку они страсть как любят.
И пальто и куртку,  прихватил с собой. Навьючил багаж, пошарил под облучком внимательнее  и не обманулся – вот это находка! В банальном узелке нашел целое сокровище – стеклянная бутыль, полторашка молока  заткнутую деревянной затычкой и пирог, завернутый в чистую тряпицу!  Непривычно видеть такое без пластикового пакета. Дикари-с.. Удовлетворенно нюхнул – с капустой! Улыбнувшись, отломил кусочек и поднес к влажным ноздрям. Кобылка удивилась такой доброте и с шумом втянув воздух внимательно взглянув, потянулась к угощению. Взяла мягкими губами с ладони угощение и затрясла головой. Спасибо что-ли так говорит? Тим ласково потрепал кобылку по шее  – Пошла родимая!
Подавшись, лошадь стронула коляску и развернувшись, неспешно помахивая хвостом пошла домой. Сзади показался номер экипажа – 177. Белые цифры на черном фоне. Но это было неважно.  Коляска скрылась за кустами. До чего удобно, а? Правда в далеком будущем, кары тоже могли сами возвращаться в гараж, но это казалось уже чем-то нереальным.. далеким и прошлым. Он забудет все или память останется с ним? Время покажет..
Шагая вдоль ограды,  Тим по появившейся тропинке удалялся в глубину заросшего кустарником поля.  Прошагав, остановился у прорехи  в заборе, причем тропка вела дальше.
Кладбище было ухоженным, заросли клубились только вдоль забора. Чем дальше от ограды,  тем больше порядка. Скошенная трава вдоль аллей, кое-где стоят скамейки и беседки на перекрестках. Народа не видать, должно быть рабочий день. Никакого железа, оградки сплошь деревянные и то далеко не везде. Таблички в лучшем случае. А так – кресты, старые в основном. Ухоженные и заросшие могилки,  но Тима интересовали склепы. И они тут были.
Тим выбирал что поплоше, начинал сказываться откат. А стоит поесть и все.. просто упадет. Выбрав ветхий домик из неоштукатуренного кирпича, попробовал дверь – что надо, из железа с завитушками. Изогнутая  металлическая ручка с щеколдой изнутри. Примерился как заклинить, сняв сбрую положил  на каменный пол,  туда же бросил пальто и куртку. Снял экзоскелет. Забираться на гранитную крышку урны не стал, устроился рядом на барахле. В узенькую щель проникал свет появившегося Солнышка, ласкового и так не похожего на убийцу в его время.
Молоко и пирог жадно сожрал на улке, силясь прочитать кто тут покоится, но вязь была так замысловата, понял лишь что покоится тут купец первой гильдии раб Божий - Самсон. Странно.. склепы вроде как только дворянам, полагались? Хотя о чем это он.. деньги,  делают все.
После сытной еды повело и сил хватило только заползти внутрь и лечь, так что бы ногами упираться в застопоренную дверь и накрывшись плащом  пробормотать  – Прости Самсон что потревожил – И  провалился..

2

Проснулся уже под вечер.
В узеньких окошках затянутых цветными стеклышками отсвечивало закатное Солнышко. Поднял руку с часами, вглядываясь в циферблат. Ого! Шестой час. Восемь часов сна, очень даже не плохо. Но приглядевшись к окошечку календаря, понял что проспал сутки. Мыслей не было. В сознании было ясно и пусто. Спокойно. Неужели он и вправду попал в другой  мир и так успешно выпутался из передряги? Рука вместо привычной пистолетной рукояти ухватила изогнутую револьверную. Не приснилось.. ну и хорошо. Вспомнил про деньги и успокоился. Выкарабкается, первый раз что ли? Интерес в другом – что за Время? Его прошлое или другое измерение? И почему он? Ладно, разберемся.
А холодно то как.. хоть и Май месяц. Или Апрель? Чужое пальто неплохо грело и вылазить не хотелось, но мочевой пузырь давил на душу и кряхтя, Тим сел, начал искать ботинки, хотя – смысл? Вонючие носки испачкает? Да и давление.. гадить в склепе не хотелось.  Тим поднялся и пройдясь  вдоль окошек прислушался – звуки, самые обычные, но как давно он их не слышал! Шелест листвы, посвист ветра в оконных щелях, щебет птиц..
Только лишившись всего это, начинаешь понимать ценность всего что окружает в этом волшебном мире.  Вытащил клин из щеколды, тихо и медленно открыл дверку не показываясь в проёме. Типа, сама открылась..
Тишина.
Никто не бегал громко топая, не орал и не стрелял для верности. Глухой угол кладбища, старый склеп явно заброшенный, уж больно много тут пыли и мусора. Кто тут будет шарахаться? Петли Тим смазал как только вошел, и дверца ходила легко и без скрипа. Тихо..
Тим отошел назад в темноту и оглядел что видно. Изумрудная зелень кустов и деревьев подсвеченная закатом, перелетающие с места на место птички. Что окончательно успокоило – ворона, сидевшая на березовом суку  с любопытством   разглядывавшая открытую дверь склепа. Будь здесь кто чужой, она бы громко с возмущением каркая, нарезала бы круги. Птица очень недоверчивая, с весьма склочным характером.
Тим вышел и птица молча сорвалась с ветки. Странная каркуша, ну да ладно..  Тим пристроился к стенке,  чувствуя как легчает на душе. Прохлада вечера стала пробирать и поёживаясь с непривычки, Тим нырнул в уютную тишину склепа аккуратно затворив за собой. Майка да легкий китель прохладу держали плохо. Легкое чувство голода бодрило, и похлопав по карманам разгрузки достал пару батончиков с орехом, карамелью залитую шоколадом. Фляжка с водой была полная. Достав аккумуляторный налобник включил рассеянный и стал выкладывать на гробовую плиту все, что у него было. Ревизия имущества.
Револьвер засунул в кобуру «кольта», лучше так чем в кармане. Где он непременно застрянет цепляясь за все подряд, как только возникнет в том нужда. Слева легла пачка трех рублевых ассигнаций. Мелочи прихватить не догадался, впрочем.. что-то  ему мешало в куртке когда спал, и похлопав по карманам  выудил еще три револьверных патрона 7,62 вдобавок к десятку найденных ранее и кошелек. Именно – кошелек, а не бумажник как это принято в его мире. Вот он, кожаный потертый мешочек,  схваченный по краям железными ободками увенчанными металлическими круглыми защелками. Классика! Точно такая же конструкция как в 21 веке. Внутри оказалась не много, рубль мелочью да несколько бумажных рублевок. Такого же канареечного цвета как будущий советский рубль.. улыбка тронула губы. Сколько раз, зажав выклянченный у мамки рублик, мчался с приятелями сначала к киоску с газировкой, где заказывали стакан с непременным  двойным вишневым! А потом, купив по сливочной  морожинке,  важно шествовали на  полуденный сеанс детского кино. Показывали последнюю серию «Ну, погоди!» Как давно это было..
Задумчиво водил по полированному черному граниту монеты, сортируя по номиналу. Полтинник, это полтинник. Серебряная монета  величиной с советский пятак, самую большую медную деньгу. Одна штука. А вот царские пять копеек, пятак. В отличие от советского, небольшая серебряная монета. С гривенник, это уже  десять копеек,  тоже серебрушка. Величиной  с двух копеечную советскую монету. Их нашлось три штуки. Пятиалтынный, в переводе на современный – пятнадцать копеек, тоже три. Двугривенников аж целых пять! Это двадцать копеек. Дальше шла медь.  Три копейки, алтын. Самая крупная медная монета, блестящая от частого употребления. Герб,  и на обратной стороне крупная цифра «3». От советским монет отличается только гербом и Ятями, это «Ъ» знак. Семишник – «2» копейки. А копейка она и есть копейка,  но в отличие от советской, крупнее  с двухкопеечную монету. А вот грош,  полкопейки.. как раз с одну,  советскую копейку. Итого три рубля, двадцать копеек. Сойдет  для повседневных трат.
Неплохо жил студент, по  куртке и петлицам это был именно студент. Возраст под тридцать не удивлял,  были в царской России студенты и постарше, так как академический отпуск и просто бросить учебу, а потом вернуться, было обычным явлением. Вот в пальто,  кошелек оказался побогаче. Там кроме мелочи на рубль с лишним, лежала та же трех рублевая ассигнация. Грабители явно не нищенствовали, и были люди солидные. Пересчитал пачку, без обману, сто штук. Почти триста десять рублей?  Да он богач по нынешним-то меркам, а? Но надо приодеться, снять жильё на первое время, найти работу и влиться в общество. Обзавестись любыми документами. Вот тут-то и пригодиться ему полицейский, от которого он не стал избавляться. Заценит или нет? Мужчина неплохой, рожа не продувная, в меру честен и надо полагать, порядочен?
Тим сгреб деньги,  рассовав по карманам. На расходы и куда подальше. Надо  поделить по частям и спрятать в разных местах, мало ли что? Сотни на первое время хватит.
Оружие  отдельно. Почистить и подготовить к закладке. Револьвер кстати, тоже. Как бы не стонала, и не ныла жаба и вообще он боялся незнакомого мира как ни крути. Но, оружие тут не помощник.  Он без документов, никто и звать никак. Вляпается в историю не зная толком никого и ничего, да еще с оружием? Сверят номера,  этот  вообще непонятно откуда взявшийся ствол,  точно не купленный. Армейское оружие продается с разрешения и регистрации в полиции, и что на нем висит, знает только Бог. А ну с трупа армейского офицера или полицейского сняли? – Тим усмехнулся вспомнив что по нарезам оружие начнут определять в конце 60-х. Но все равно это – все. Загремит на каторгу,  а то и вообще – смертная казнь если подстрелит полицейского или военнослужащего. Да-да, за убийство простого солдата – смертная казнь. В отсталой, царской России с этим было просто. Гражданский – повешанье, военный – расстрел. Это тебе не гуманная ЗАО РФ.. тут к преступникам отношение другое. Никакого огнестрела, да и нож.. – Тим задумчиво покачал хищный клинок легированной стали с клеймами фирм. Ну его.. прикупит он себе что-нибудь эдакое, хозяйственное. Да и как слышал и читал раньше, охотничий и мелкокалиберный огнестрел в Империи можно и так прикупить, типа семечек стакан?
 «Ратник» однозначно на хранение, там еще процентов тридцать осталось, в аккумуляторе. Его можно будет от солнечной зарядки шлема запитать. Разъемы одинаковые, но во избежании раз есть неведомая Сеть,  а подарке Рафаила может быть шпион, делать это следует подальше и в глухом месте. То есть, не скоро.   Шлем и медикаменты особенно, на вес чистого золота тянут. Тоже, в глухом и далеком месте надо вынимать. Так что тоже  припрятать.
Вынул из чехла лопатку, отточенная. 
Ночью выкопать ямку под деревом,  что бы не заливало и сделать закладку. Как обустроится, вернется и заберет. Все, все с себя! Оставить только форму и обувь. Без этого никак. Утром накинет сверху плащ или куртку, довольно таки теплую но в плечах очень тесную, и на рынок ближайший. Там сменит кожу а дальше видно будет.
Темнело , и Тим отключил свет сложив узлы сбоку от входа за дверью. Выскользнул наружу. В сумерках еще хорошо можно видеть местность, шлем  с ночником за спиной. Пошел вглубь зарослей старясь не терять склеп из виду.
Грунт выкладывал на брезент, сильно углубляться не стал,  да и корней было много. Плотно утрамбовывал землю,  уложив сверху срезанный дерн. По любому, если дождь и будет то под могучей ольхой, воды будет меньше. Остаток земли перенес подальше и высыпал на неведомую могилку. Ночник тоже пришлось положить в схрон и Тим подсвечивал налобником тонкой щелкой строго под ноги.
Далеко за полночь пробрался в склеп немного поплутав, прислушался. Тишина.. только вдалеке слышен городской гул заводов. Маячки были на месте и прикрыв за собой дверь, Тим устало снял берцы усевшись на подстилку. Чернючая тьма тихо колыхалась в склепе. Боялся ли он покойников? Мирные, добрые покойнички не знавшие и четверти  того дерьма, что пришлось пережить прежде чем попасть в это тихое и покойное место. Спите спокойно жители убитого когда-то города.. есть время до Второй казни, революционной. А Блокаду вообще редко кто увидит. Проклятый город.. сознание померкло. Снов не было ни в первую ночь, ни в эту.
Тим проснулся от холода,  разбудил мочевой хотя воды не пил, фляжка была почти целая. Стояли серые сумерки, еще чуть рассветет и пора сваливать отсюда. За дверью было куда как холоднее, из ноздрей вырывался парок. Сделав свои дела и плеснув в лицо водой, умылся и несколько раз присел разгоняя кровь. Провел рукой по подбородку, щетина  подросла. Да ладно.. таких бомжей как он, полным-полно!
Прилично рассвело, пора. Жаль что куртка маловата, натянуть пальто тоже не получалось, маловатое в плечах. Накинул брезентовый плащ.
Роса на листьях густая, Тим шел по тропинке встряхивая кусты лопаткой,  расставаться с ней не стал. Чехол на поясе застегнет,  кто под плащем увидит? А куртку придется выбросить подальше отсюда, да и пальто.. жаль, вещь добротная.
На ходу разогрелся. Избавился от лишних вещей перед выходом на улицу, припрятав барахло в канаве. А вдруг понадобится?
Впереди ждал совсем чужой и незнакомый город.

3

Народа на остановке  трамвая,  хватало.  Несколько молоденьких монашек в сопровождении весьма пожилой матроны в черных же кацавейках  держались  кучкой. Больше,  женщин не было. Тим скользнул взглядом – лица молодые но как бы сказать.. не глупые, нет. И не примитивные.. чистые, вот! Не знавшие страстей и вожделений. Какая у молоденьких монашек может быть мечта? Стать ключницей, или край – игуменьей. Все, никаких соблазнов они еще не знают. Не заражены  большевистской эмансипацией или желанием строить карьеру  любыми способами, в том числе и горизонтальным. Сейчас, это называется проституцией.  В город выходят нечасто, вон  как с любопытством по сторонам глядят. Нагруженные могучими корзинами,  выполняют роль рабочей силы. А пожилая куда как опытнее, вон как насторожилась!  Зыркнула так, что чуть брезент не задымился и свое куриное стадо от него оградила,  встав между. 
Основная масса на остановке мастеровые,  в поношенных  куртках и полупальто темного цвета. У некоторых узелки, надо полагать со съестным, у многих солидные торбочки с тем же. Что характерно, все  в картузах или кепках, один даже в фетровой шляпе.   Ни одного с непокрытой головой.  Тим похвалил себя за предприимчивость, вот не подбери он тогда упавший в грязь картуз, что бы делал то?   
И еще, все были в сапогах. Тим пригляделся – юфть, это кожа такая толстая. До появления легкой и прочной кирзы,  было  далеко.  На него поглядывали с любопытством, народ местный,  все примелькались  друг другу и вдруг – нате вам! Стоит рослый мужик, непонятно какого звания.  Похож на разночинца бродяжку,  или недоучившегося студента. Разночинцы в сословной Империи, были узаконенные бомжи, бродяги и прочий непонятный люд не желающий сидеть на месте и честно трудиться заведя семью. Перекати-поле, в Союзе их называли тунеядцами и летунами.
Незаметно, Тим оказался один. Народ как-то оттянулся в стороны с опаской поглядывая на него. Ну да, на полголовы  выше самых высоких.  И плечи, куда шире остальных. Неувязка!   Он со своим почти выбритым затылком среди заросших  мужиков, как Бобик среди пуделей.  Налысо в Империи стригли больных или арестантов. У  всех порядочных людей, уши волосами закрыты и неровные пряди  на воротники свисают. Овечьими ножницами  что ли стриглись? Ой-ой-ой,  как выпирает  его мутное происхождение!  На больного, пусть даже бывшего он не похож. Значит..?
На него откровенно пялились,  Тим старался не встречаться глазами и смотрел поверх голов. И часы еще нацепил, вот идиот! До таких часов еще лет пятьдесят всем пилить и пилить, а он чуть не поглядел по привычке. 
Раздался характерный перезвон, ну наконец-то!
Яркий,  синенький трамвайчик в сцепке их двух  вагонов, бодро стуча на стыках подкатывал к остановке. Впереди белела крупная цифра «11». Маршрут?
Народ реагировал слабо, к краю пододвинулись только монашки. Одиннадцатый.. значит идет в центр, а на рабочее маршруты  другие трамваи? Ну что ж, будем изучать, тем более есть деньжата и время. Спрашивать  тут, точно не стоит. С  его  чужим говором и акцентом, привлечет ненужное внимание. Надо смотреть как делают все, а то  начудит.
Вагончик,  это кургузое создание, остановился напротив платформы. Сходивших не было, и монашки чуть помедлив и поглядев на него почему-то, пропихивая корзины поднялись на площадку отделявшую кабинку вагоновожатого  от пассажирского отсека.  Ощущая слабый запах ладана Тим поднялся следом,  приостановившись на ступеньках. Вагончик дзенькнул и бодро тронулся стуча на стыках и наращивая скорость. Мужчина кондуктор обилечивал  сразу за дверью,  в пассажирском салоне. Надо же.. невиданное зрелище с советских  времен, когда начался повсеместный мужской дефицит!  Хамоватая и наглая тетка куда привычней. А такие сумки видел еще в 70-х, у хипарей были в большом уважении. Кожаные, на широком кожаном ремне на шее, раскрытая как кошелек с отсеками для монет, вилась насаженными на штырь лентами билетов. Красные, зеленые, синие, белые..  кондуктор ловко отрывал, совал в руки  пассажира стопку билетиков с набранной сдачей. Обилетив монашек прошедших на свободные места, вопросительно посмотрел на Тима. Он явно знал многих пассажиров в лицо и не сводил удивленных глаз. Вот уж, большая деревня!
– До Апрашки..  – лаконично буркнул Тим протягивая пятачок. Куда шел трамвай он не знал, лишь предполагал. Знал что Апраксин рынок, это бельмо на глазу любой власти был вечным. Большинство транспорта так или иначе проходило рядом или не далеко от него. Не ошибся. Смахнув пятачок, кондуктор ловко нарвал кипу цветных билетиков,  протянул освобождая проход. В салоне оставалось половина  свободных  и Тим занял по ходу  справа, усевшись на скрипнувшее деревянное кресло. Салон оббит рейкой  когда-то покрытой лаком, но безжалостное время и бока пассажиров затерли белизну и рисунок древесины. Пахло машинным маслом.
– Смоленская.. следующая Обводной! Не забываем, кому выходить.. Обводной.. – громко комментировал кондуктор и Тим успокоился.  Рынок не так сильно изменился несмотря на прошедшие годы, а  объявление остановок повышало шанс что он вовремя протолкается к выходу. Народу прибывало. Чем ближе они продвигались к центру, тем больше  стало брюк, пальто и женских нарядов. Появился легкий аромат туалетной воды и духов. Тим жадно разглядывал проплывающие  дома, дороги, людей.. многое было незнакомо, угадывался общий план отложенный в памяти сталкера. Ну да. Там где раньше стояли этажки   закрывая панораму, растилась  одно и двух этажные частные дома с заборами, огородами и садами. Небольшие, а то вовсе без них, с широкими дворами и серыми воротами. Серого было много, заборы и сами дома   с деревянными мостками,  перекинутые через канавы и топкие места. Кое-где выделялись кирпичные особняки,  выходящие лепным фасадом на улицу. Что удивительно, на улицах было чисто. То и дело попадались урны и дворники.  Мужики  в больших  русских  рубашках,  часто красного цвета, на ней овчинная, подшитая сукном  жилетка. Широкие брюки, заправленные в разношенные сапоги, на голове  картуз с высоким околышем.  На дежурстве, в чистом  брезентовом переднике.  На груди  большая медная бляха овальной формы с номером дома и, конечно свисток  в маленьком кармашке жилета. Строго мужики, женщины появятся потом, с началом войны. Когда те заменят мужей, а пока это были приехавшие из деревень мужики.  Если холост, в большой  комнате на  первом этаже с окнами во двор,  отводилась  своя  койка, тумбочка. Посреди комнаты большой,  общий стол. Табуреты.  Семейным  отводилась комнатка. Кухня для всех общая.
Коммуналка, ставшая для всех законом в Союзе.
Тим разглядывал мужиков, почему-то опиравшихся  непременно на метлу с мощным черенком. Дворники зорко поглядывали на прохожих,  на проходящий транспорт, перекидывался репликами с соседями. Никаких тебе  видеокамер,  не надо..  на память тут еще не жаловались. Если гужевой транспорт поднимал хвост и начинал накидывать, дворник напротив поднимал большой, закрытый  совок стоящий рядом, и подойдя, живо убирал удобрение. Все по уму..
Трамвайчик бодро дзенькая  перед остановкой  и начале движения, обгонял  пролетки с живописными  кучерами на облучках. Толстые, суконные длиннополые кафтаны  синего или темного цвета прикрывающие колени и ноги, приплюснутые цилиндры,  бородатые лица. Непременно бородатые, бритых лиц не встречал  ни разу. По булыжной мостовой  с грохотом катили  ломовые телеги, что-то вроде кузова ГАЗельки по размеру, но без бортов. Некоторые загружены  бочками и ящиками,  перетянутыми  грубыми веревками. Возчики торчали на платформах,  а кое-кто шел рядом, забросив вожжи на спину коняги и ведя битюга под узцы. Это такой короткий поводок.  Ломовые лошади под стать владельцам, мощные широкогрудые, мохноногие  с заплетенными  гривами, помахивали могучими хвостами. И что интересно, у многих на дугах, это такая хрень вроде коромысла только выгнутое дугой и соединенная с оглоблями, так вот на них белой краской выведены номера телефонов.  Охренеть не встать! Древняя телега и доисторические мужики и нате вам – телефоны!
Гул нарастал и Тим уже напрягал слух ловя названия остановок. Перед Фонтанкой и после,  пошла старая кирпичная застройка. Частные дома исчезли, а особняки нет-нет да показывались, впрочем все за оградой и тенистыми аллеями. Народа на панелях  заметно прибавилось, как и в вагончике. Разнокалиберный, вместе с котелками и солидными шляпами мелькали откровенно босяцкие а то и бандитские рожи. Тим не знал на кого глядеть, на улицу или на разбитного малого в серой поддевке и высоком картузе. Этот малый с плутовской рожей,  норовил притиснуться как банный лист к заднице  и глядел в сторону,  эдак равнодушно.  Страх перед незнакомым городом и людьми, исчез. Тим уже не воспринимал их как тени прошлого, перед ним были живые и вполне реальные люди, с другим  разумом. И что бы не выбиться из общего ряда ненароком, нужен контроль. 
– Апраксинский  переулок, следующий  Апраксинский двор! – провозгласил кондуктор и Тим поднялся. Малый поглядел на него и слегка отстранился, сзади хочет пристроиться.. – понял Тим, и только почувствовал как прильнули, с силой двинул назад локтем. Сзади сдавленно охнули и отвалились. Не оглядываясь, стал продираться сквозь толпу,  вклиниваясь плечом и раздвигая завозмущавшихся. В этом отношении народ не поменялся, и ругательства с тычками,  ничем не отличались от переполненной маршрутки. Толкнул дверь на заднюю площадку, слегка повел плечами. Покосился назад, за ним с довольными лицами,  торопливо пробирались выходящие, подозрительный поц отстал. Народ столпился, кто не сходил прижались к стенке пропуская выходящих. Тим недовольно хмыкнул и слегка нажал. Послышалась ругань, кто-то упал.. пара шагов  и он очутился на улице.
После вагонной духоты,  воздух был свеж. Нда.. где запахи  парфюма, дезодорантов и просто хороших стоматологов? Надо машину покупать, вот не нравился ему общественный транспорт, и все тут.. Ах подлец, порезал таки! Пальцы нащупали в кармане надрез, но дальше,  дело у воришки не пошло. Да и не было там ничего, все находилось в нагрудных карманах. Хотя и это, не гарантия. Воришки при царе-батюшке дело знали. 
Злачное место Тим узнал сразу. Еще бы! Мало что изменилось. Вместо бетонных столбов и электро освещения, стояли чугунные мачты газовых фонарей. Булыжник вместо асфальта и ряды повозок и колясок, коновязи вдоль стен, считай  та же автостоянка! По мостовой,  вдоль рельсового пути не спеша ходит полицейский. В папахе или кубанке с верхом красного цвета  с мощной кокардой и номером участка. Серое полупальто  с портупеей. Слева кобура револьвера, сабля и конечно же начищенные до блеска сапоги, куда ж без них? Руки в белых перчатках сцеплены сзади. Полицейский молод, около 30, чисто выбрит и с щегольскими усиками. Лиц с усами и бродами удивительно много. Бритых на улицах гораздо меньше. Отглаженные синие форменные брюки с напуском и красным кантом, щегольски спадают с голенищ. Картинка! И вообще, вид бравый хоть и скучающий. Народ боязливо сторониться и стараются не шуметь,  дабы не привлекать внимания. Неет.. это не полицай СНГ, это полицейский Российской Империи. Эхе-хе.. даже в советское время  на ментов глядели свысока. Куда все делось?
Влившись в толпу,  Тим  плыл с потоком покупателей, зевак, и просто гуляющего люда. Люто хотелось жрать,  и Тим стал проталкиваться к обжорке.  Рядов хватало. Перед крытыми балаганами, где были столы и стулья, бегали официанты и светили лампочки, стояли ряды прилавков под крышами и без. Под тряпицами лежали свежие пироги, ватрушки, выпечка.  Отдельно,  разные соленья и квашенное. Хватало и свежей зелени. Это был какой-то ураган, было практически все и много! Не нищебродские колхозные рынки времен Союза брежневских времен, когда частные подворья были ликвидированы Хрущем. И не стеллажи с пластилиновыми  и гмошными изделиями времен ЗАО РФ, нет. Тут все был натурель. Глаза разбегались, и успокоив себя что время терпит Тим развернулся к местному фаст-фуду.
Сравнивать было с чем.
Советский фаст-фуд , в основном  представлял из себя сосиски или котлеты в тесте. Сосиски еще так-сяк, а котлетки были хиленькие, но что положительно, вместо ядовитых добавок  и заменителей, содержали  мясо низших сортов или банальный хлеб. Советские котлеты можно было есть без хлеба вот так, запросто. Его вполне хватало в фарше. Ватрушки, пирожки были вообще вне конкуренции. Поборники западной демократии и капиталистического образа жизни, попадая в Союз поначалу вообще надолго зависали в буфетах и столовых. Смущено улыбаясь, поясняли что у них такая качественная еда стоит дорого и не всем по карману. Как правило,  отъевшись эти ребята  вспоминали свои убеждения, и набив невзрачной советской тушенкой и водкой чемоданы, проповедовали лохам основы либерализма. В дальнейшие времена, появилось разнообразие. К традиционным сосискам и котлетам добавилась шаурма, в комплекте с грязными и опасными продавцами. Сосиски и котлеты  мясными стали условно, а пирожки стали с мясом из бездомных собак и кошек. Дикий рынок диктовал условия. Фаст-фуд стал лотереей. Запросто, купив самопальный напиток или шаурму, можно потерять не только здоровье, саму жизнь..
В его время, это сооружение назвали бы летней кафешкой, недалеко от прилавка стояли столы для еды стоя. Но это было просто место,  где под простенькой крышей, на чугунных  печках  жарили, парили и варили, или просто подогревали остыващее. Парили котлы с похлебкой. Разносился запах сбитня. Это мед, с горячей водой и травяными настоями.  Тим жадно разглядывал роскошное по эрэфовским временам и ценам, меню. Ни шаурмы  ни шашлыка,  никто не наплюет туберкулезной слюной и не подрочит  в проданный пакетик с едой.   Мигом порвут.. народ здесь ни хрена не толерантный.  И говор местный,  не похожий на прошлый советский, ни постперестроечный и тем более на англо-босяцкий.  Но вместе с тем есть что-то питерское, схожее с будущим наречием. Аканье гораздо чаще, чем северное цоканье или волжское оканье.
Тим выбрал, и протолкавшись ткнул пальцем развязано и безбожно копируя манеру  – Давай-ка  мне вот этого навара с потрошками,  да ситного кусок! Давай-давай милАя, шевелись!
Баба,  замотанная в белый платок в  горшек да еще с нарукавниками, сноровисто плеснула в глиняную глубокую миску варева с кусками требухи, кинула деревянную обгрызенную ложку из торчащего пука таких же и прихватив отрезанный ломоть ржаного хлеба,  придвинула ему. Бросив на прилавок пятак, Тим сгреб дрожащими руками миску и вывалился из очереди,  направляясь к столам .
Горячее,  суток трое прошло, как последний раз это делал! Тим старался не торопиться и не чавкать, тщательно и медленно черпал щербатой и обгрызенной ложкой разглядывая мир. Он больше не казался чужим и незнакомым, адаптация проходила быстро.  Обжорка,  даже такого невысокого уровня, удивляла. Во-первых,  посуда была чистая. Как и щелястый, сколоченный на скорую руку стол. На совесть выскобленный ножом или чем  там.. отдавал мылом и карболкой. Хлорки в то время еще не было. Во-вторых, чистая одежда на торговках, нарукавники. Ничего подобного не видел на азиатских и восточных торгашах. Грязных, и с немытыми руками. Перчаток не видал ни разу. Хотя о чем он? Ни одного дикаря за прилавком не видел. Не время, еще.

4

Тим пробирался в сутолоке разглядывая народ и торговые ряды. Глаза разбегались.. понятно,  что потом привыкнет, притерпится и вольется  в общество. Если не будет тупить и выкаблучиваться выдавая «предсказания», тогда его не прибьют от греха подальше,  или им не заинтересуются владельцы неведомой Сети.
Щуплый мужичек одетый в потрепанную пиджачную пару и стоптанные башмаки, в картузе с полуоторванным  козырьком, донимал  прилично одетого субъекта волочась за ним. Тот озирался и явно тяготился попрошайкой. Пьяненький мужичек бил себя в грудь кулачком и рыдающим голосом выговаривал – Я вас так уважаю, так уважаю.. вот дайте мине в морду и я и слова вам не скажу!! Неужели вы откажете мине в моей нужде, ваше благородие!? 
Простолюдинки женщины  просто восхитительны! Пышногруды, широкобедры, с румяными круглыми лицами. Все портили длиннополые платья, из под которых выглядывали шнурованные башмачки с  невысоким каблучком вошедшие в моду в начале 90-х, как полусапожки. Но это было и все, пожалуй. Отсутствие вида коленок делало женщин менее загадочными. Тим перевел взгляд на изящную даму, в приталенной демисезонной курточке, хрен знает как называлась эта деталь туалета, в черной шапочке с вуалью на пол-лица. Из под длинной юбки или платья видны только изящные ботиночки желтого цвета, да колыхание подола. Не понять,  какие у ней ножки? Может кривые, и колесом? Да не.. не похоже. Смазливое напудренное личико. Не из господ, стать не та. В руках женщина  несла корзиночку. Не корзину а именно – корзиночку!  А вот попка у ней – то, что надо! Проводив взглядом обтянутый  зад, тяжело вздохнул.  И чуть не налетел на женщину, куда более как просто одетую. Все в такой же курточке только куда как попроще,  и посвободней. В потрепанной  одежке. Все тот же подол по щиколотки, ботиночки тоже попроще, угвазданные. В цветном платке подвязанным под подбородком, средних лет.. это жена рабочего или служащая низшего  ранга,  типа поломойки. Шагнув резко в сторону, остановился. Та глядела с возмущением, но сдержалась поджав губы – Смотри куда прешь!
– Сорри сударыня.. – промямлил Тим на автомате.
– Чево? – та недоуменно встала.
– Извиняюсь, говорю.. – пробормотал Тим уворачиваясь от здоровенной торговки, одетую в те же юбки, и в каком-то оранжевом зипуне.. Склочная даже на рожу баба, только зыркнула не сбавляя  хода. 
– Сор какой-то.. – пробормотала серенькая мышка продолжая путь. Мужчины бородатые, не все но много, тоже кто во что горазд. Тут и господин в просторном пальто по икры и забавном котелке, в которых,  в фильмах про революцию ходили только шпики  и богатеи – буржуи. Мужик в замызганном картузе с торчащей бородой как у козла, в длинной такой поддевке, Тим тоже видел такие в фильмах, про революцию. Работяги  в полупальто, даже в кожаных куртках, углядел. Но эти щеголи были сплошь в коже. И фуражки из кожи, необычные. Тим захотел такую-же..  вот определиться и купит! И кругом на стенах щиты с рекламой, кричащие огромные буквы. Вывесок было великое множество. Больших и маленьких, с Ятями, то бишь Ъ знаком, отмененным кстати Временным Правительством а вовсе не большевиками как он предполагал, и в чем ему, как он подозревал, предстояло самому убедиться.  Народ толпился у дверей, толкался внутри и голодающих   здесь не наблюдалось. В помещениях  электрическое освещение. Ну как же.. экономический подъем 13 года, с чем так любил себя сравнивать довоенный СССР. В 60-х и далее, этих упоминаний не было, ввиду мощного и стремительного роста экономики, вплоть до злосчастных 90-х, когда то ли в связи с преемственностью то ли в связи с наступившей повсеместной нищетой, снова на свет вытащили этот 1913-й..   
Медленно бредя по течению, искал указатель где продавалась одежда. Не нашел..
– Милейший» – остановил Тим явно местного, с рынка. Тот озабоченно нес кипу накладных,  ловко обгоняя поток. В пиджаке, с  галстуком – шнурком, в брюках и ботнках, шел по делу из лавки, или со склада.
– Слушаю-с.. – местный не остановился, но сбавил ход приветливо кивнув. Торгаш.. Тим зарысил рядом уклоняясь и обгоняя, приноравливаясь к движению – Подскажите, где прилично одеться можно?
Местный на ходу окинул его приценивающимся взглядом – Вам большой размер нужен, и на что рассчитываете-с? 
– Мещанин средней руки, если так понятно.
Местный улыбнулся, нормально так, без подхалимства или превосходства – Понятно. Вам повезло, сударь. Следуйте-с  за мной.. – и снова включил четвертую. Тим запЫхался стараясь не отстать. Кому-то отдавил ногу, послышалась ругань. Не мат, а что-то типа – Да что б ты провалился, ирод!  Шли не долго, лавки располагались через пару рядов, в другом колодце этажек. Внизу запертые и открытые двери складов, второй этаж – торговые помещения, лавки. Простучав каблуками по лестнице, четко вбивая каблуки,  провожатый завернул в лавку, придержав застекленную дверь.
– Присядьте пожалуйста, пока я не отчитаюсь – вежливо попросил он,  щелкнув пальцами аккуратно одетому мальчишке,  лет двенадцати  в курточке . Тот сноровисто нырнул в заднюю дверь и подбежав, поставил табурет. Ага, мальчик подай-принеси- пошел на хрен.. на побегушках, значит. Тим не устал, но из приличия присел, разглядывая торговое заведение. Хмыкнул. Начать с того, что на потолке висела люстра, трех рожковая, причем не одна. Электричество, значит.. лампы были совсем другой, продолговатой  формы и спираль была длиннее, и не такая яркая. Но три лампы давали мягкий не режущий глаз, свет. А таких люстр было две. На полочках  у стены стояли керосиновые лампы с зеркальным светоотражателем, значит бывают перебои. Хм.. значит «лампочка Ильича» появилась куда как раньше? Слева висели в два этажа костюмы, брюки. С левой стороны, рубашки всех цветов и фасонов. Между ними прилавок с поднимающейся столешницей. Тут же пара утюгов. На углях? Нет.. нет жаровни и характерного запаха. Резко попахивало спиртом, спиртовой значит.. были такие утюги, удобнее угольных. Их он у бабки видел, на чердаке валялся. Ржавый, с деревянной ручкой. А тут, вполне рабочие вид. На него с любопытством поглядывали еще пара приказчиков, одетых так же прилично и пахнущих одеколоном. Тим повел носом – Ба! Никак «Тройной»? Вот так встреча.. помниться его стошнило, когда на втором курсе в училище, приятель притащил флакон из увала и они в туалете развели его побелевшей водой. Идиоты юные..  С тех пор, он этот одеколон ни с чем не перепутает!
Провожатый вышел из задних комнат потирая руки – Ну те-с.. займемся вами, молодой человек!  Да вы свой плащик-то  скиньте, скиньте.. никто его здесь не украдет-с!
Торгаши рассмеялись, даже мальчик улыбнулся. Тим снял, повесив брезентуху на крючок вешалки. Отцепил от чехла лопатку, сунул в широкий карман плаща. Смех стих. На него,  глядели четыре пары удивленных глаз. Ну да.. камуфляж «цифра»  хоть и поношенный, но был еще крепок и маскировочных свойств не потерял. Посаженные на липучки ярлычки и эмблемы он поснимал,  как только представилась возможность. Снял китель с документами оставшись в  песчаной футболке, присунул  его на вешалку,  под плащ.   
– Ну, я готов к примерке!
Эта реплика  включила людей. Впрочем,  вопросов ему никто не задавал.
– Какого цвета предпочитаете косоворотку?
– А рубашки что, кончились, не сильно маркое  есть?
– Понятно..
– Извините, а как к вам обращаться? Как-то не по людски выходит. Меня можно называть э.. Мефодий.
Приказчики заулыбались. Провожатый хмыкнул – Извините сударь, но из вас Мефодий как из меня, иудей. Но, как прикажете-с. Начнем пожалуй..  меня зовите Иван Силыч.
С одежкой проблема..
Народ  мелкокалиберный и средний. Обычный  мужчина влезал в 50-52 размер. Приказчик озабочено тер лоб уставившись на необычайного посетителя –  Редкий, редкий размер сударь.. извольте подождать? – и исчез в задних комнатах. В закромах, надо полагать шарить.
Принес, лишь бы подошло, какой там цвет – по барабану. Тиму поставили раскладную ширму,  покупателей кроме него не было и Тим померил брючата, пришедшие впору. Пиджак  оказался узок в плечах,  да и руки с трудом пролазили в рукава. Жилет, также шел в комплекте. Тут, с плечами было проще.
– Иван Силыч, а пиджачок есть ли побольше?
Зашедший приказчик задумался, потрогал руки – Это где ж вас так разнесло, сударь?
– Зарядку люблю, и гири.
– Посмотрю сейчас, померяйте пока рубашки и пару косовороток, как заказывали.
Приказчик еще раз удивленно покачал головой – Экий вы бугай, сударь.. а это ботиночки ваши? Занятно, занятно..  – Петр Силыч подхватил берц, поморщившись. Ну да, запах. Сколько уже не мыл?  Тим знал  что ответить,  на не высказанные вопросы  – Это Иван  Силыч форма специального отряда из САСШ. Вот как уволился оттеда, так и приплыл на пароходе, значит. Это там все это шили, а подошва каучуковая, специальная.
– Америка значит? Уж понял сударь, не русская на вас одежка-то..  скажи, какая форма, а! А вы меряйте, меряйте! Носочки тоже положить? Какой размер изволите носить?
Тим  долго мял  и растягивал носки, так непохожие на 100% хлопок что им впаривали ушлые продавцы в далеком будущем. К носкам он привык, но с ними была проблема. Резинок еще не было, и что бы носить  носки, больше похожие на гольфы, под коленками нужно было надевать поясок, с пристежками. Ну на что не пойдешь ради привычки?
– Можно я прямо в этом пойду? – Тим все никак не мог наглядеться на себя и крутился перед зеркалом как вульгарная проститутка, освоившая новый макияж. Разглядывал узковатые, дудочкой полосатые брюки  по той моде. Отглаженные тут же здоровенным чугунным утюгом до такой степени,  что об стрелки можно  обрезаться.  Серая рубашка приятно издавала запах чистого, прокаленного хлопка. Узенький черный галстук верёвочкой. Мягкая фетровая  шляпа в тон. Жилет сидел как влитой, пиджак не стал одевать,  в упаковку его. На нем темно-синее полупальто с накладными карманами, бархатный воротничок черного цвета. Красавчик! 
Упакованный во все новое и  вспрыснутый «Тройным», неторопливо  отсчитывал наличные. Дороговато, но выбора не было. Подгоняло время. Отсчитав тридцать с мелочью,  Тим дожидался  пока упакуют старое и новые покупки. Набралось немало,  и  новенький с иголочки Тим,  невесело размышлял  куда податься? Свертки готовы,  мальчик взял пару с  прилавка, вопросительно глянул  – Куда изволите?
Денег он оставил прилично сделав выручку,  и таким образом его решили отблагодарить. Тим замялся. 
– Я так понимаю, снова вмешался Иван Силыч, вы не успели обзавестись углом и остановится вам,  негде?
– Нну да..
– В таком разе сударь, дозвольте вам помочь? Мальчик проводит вас в ближайшие меблированные номера Воскобойникова. Расценки средние, вам предложат обед и ужин. Тридцать копеек  в день, вас устроит-с..? 
– Да что вы Иван Силыч, спасибо что подсказали!  – от облегчения,  что все так удачно складывается, Тим вынул рубль, но приказчик отрицательно покачал аккуратно причесанной головой с прибором – Сразу видно что вы издалека, сударь, Иван Силыч так ни разу  не назвал его Мефодием, деньгами не разбрасывайтесь. С меня хватит полтинника с вашего позволения, а мальчику дадите пятачок, вполне достаточно. Всего хорошего.. – кивнул головой. 
Самые дешевые, это просто номера, с простенькой мебелишкой, одно – двух местные. Меблированные номера, это уже прилично обставленные комнаты с возможными завтраками, обедами или ужинами. Это назывался,  с пансионом. И самый престижное и дорогое пристанище, это гостиница. Вышколенная прислуга, одно-двух местные  номера в одной или из нескольких комнат, ресторан и швейцар на входе. Тут уже для состоятельных господ место, приказчик правильно определил наметанным глазом его возможности.
Пролетку ему поймали на входе, погрузив покупки и недалеко отъехав,  высадили у двух этажного, длинного дома с каменным первым этажом. Жилые помещения располагались на втором, деревянном. 
Вопреки ожиданиям, у него не потребовали никаких документов, спросили только как писать,  и надолго ли? Деньги при этом вперед. Предупредили,  что обед он прошляпил, а ужин, если ему угодно будет, он получит в номер но за доплату в две копейки, или со всеми в обеденной зале, где буфет.
Покончив с формальностями Тим расслабился, закинув сверток под кровать. Огляделся. Высокие беленые потолки, стены оклеены дешевенькими бумажными обоями в тон. Выключатель,  одноламповая люстра, розеток нет,  да и приборов электрических в гостинице не было. Пружинная полуторная кровать с ватным матрасом и белым, чистым бельем, сверкала никелем и шариками по моде. Пара белых полотенец на вешалке. Стол деревянный, письменный, в меру потертый. Пара тяжелых даже на вид,  мягких стульев. Лакированный шкафчик для одежды и обуви, тумбочка рядом с кроватью для мелочи. Шторы темные и плотные, на все окно. Деревянные, крашеные скрипучие половицы. Дверь выкрашена в темно-коричневый цвет с блестящей бронзовой ручкой. Все чистенько и аккуратно. Куда как лучше чем склеп, а? 
Типичная гостиница в маленьких городах советской эпохи. Не хватает только графина с водой, но здесь такие атрибуты стоят не дешево, только в люксах, надо полагать.  Сев на кровать покачался, хотелось лечь и хорошенько выспаться в тепле и никуда больше не ходить.
Запершись и развалившись в постели, он слушал звуки ночного города вливавшегося в темные окна загадочной синевой и довольно быстро затихавшего. Тусклые пятна фонарей. Как в деревне.. где-то грохотала ломовая телега которых было не видать днем, зычно переговаривались где-то в задних дворах извозчик и дворник, которых здесь было полно и все были сплошь русские.. дикость какая-то! Белье на постели было чистым и хрустящим. Кровать  мягкая и старинная. Она так уютно скрипела, с панцирной сеткой и периной, на которой он спал только в детстве все в той же деревне, ныне далекой как созвездие Лебедя. Там еще сохранились кое-где такие кровати с металлическими хромированными шарами и дугами, тяжелые и удобные,  которым  никогда не будет сносу. Неужели, все что произошло сегодня, происходит с ним, с НИМ? сейчас?
Неужели это навсегда?
Нет-нет, конечно нет!
Он обязательно найдет выход из этого убожества обратно в свой мир и своё время! Это так страшно, лишиться своего времени.. . оторванный от близких и знакомых, лишенный привычек и привязанностей он с грустью вспоминал те фильмы и книги где герои попавшие в прошлое становились Героями и Мудрецами добиваясь непременно высоких постов и реалий.. нахрен бы они ему были не нужны! Он хотел обратно в свой кубрик к свой роте. Сейчас наверное,  все ушли в укрытия и обустраиваются  там. Никаких перестрелок и войн в ближайшие несколько лет.. 
Он остался один, во всем этом странным  городом и пугающими людьми, абсолютно чужими и темными. Ожившими тенями прошлого. Они  не знали, что их ждет, а он уже нахлебался этого героизма в  пожарах и убийствах локальных войн охвативших Союз когда Его убили.
Подло.
В спину.
Те же, кто сейчас  готовит убийство Российской Империи пока еще мирно спящей.. за что ему это? Может это миссия там какая-то, что бы он изменил прошлое? Выбор был явно не удачным. В Герои Тим не стремился никогда и был осторожно – трусоват, предпочитая давать событиям развиваться естественно, само собой. Обыкновенный человечек. А  потому шампанское и тощие королевы различных конкурсов, регулярно попадали в чужие руки. О чем он вовсе не расстраивался. 
И тут, такое доверие.. сон убаюкивал унося в глубь мохнатой тишины.

5

Утро светило прямо в глаза.  Тим улыбался просыпаясь. Ему снились  парни и девчонки с роты, Стешка, он трепался и дурачился и совсем забыл про эту неудачную операцию и провал. Как хорошо.. неужели это все было забавным сном и сейчас развеется? Стало даже немного жаль, что сон закончился.. и он неосмотрительно приоткрыл ресницы. ****ь!  Закрыл глаза и взмолился призывая реальность. Еще раз –  Сука… Однокомнатный нумер, с широким полузанавешенным окном  сквозь который лился утренний рассвет, привел его в дурное расположение духа. Сел в заскрипевшей кровати. Ну что же, нужно что-то делать и он знал, что. Искать и не терять надежды в конце концов.   Меж тем,  нужде подпирала и  сунув ноги в благоразумно приобретенные шлепанцы,  которые ну никак не продвинулись за столетие, порысил  в клозет , по длинному,  как взлетно-посадочной полосе, коридору к заветному аэродрому. Предстояло бомбометание.
Туалетная комната не удивила, он уже понял что прогресс  ушел не так далеко как восхвалялось на всех углах, а некоторые вещи вообще оказываются  – вечные. Фаянсовый стульчак высокий и древний как Египетская пирамида и деревянная сидушка в одной из кабинок. Бачок на высокой трубе.. здравствуйте,  60-е ..и груша спуска воды на цепочке. Классика! Удобства вполне на уровне и гораздо приятнее, когда задница не нюхает траву и лопухи. О, и пипифакс есть? А не такая уж и отсталая Россия в это время была, а?
Сполоснувшись  под медным краном в вечную эмалированную раковину, Тим бриться не стал,  лишь вытерся жестким, вафельным  полотенцем.  Жить можно..