В прокрустовом ложе. Глава 14. Мемуары вождя

Сегодня на самоподготовке мы обсуждаем новость – этим летом по решению Горбачева все мемуары Брежнева изъяли из библиотек и списали в макулатуру. Веня лично видел, как изымали эти книги из нашей училищной библиотеки. Зона о чем-то долго думал, а потом обратился к КорСу.
– Слышишь, Серый, ты как-то говорил, что твой дед литератор?
– Серый это ты, – лицо Королева помрачнело, – а мой дед не литератор, а писатель, понял?
– Ну, понял, понял, – не стал спорить Зона, – а твой дед случайно не рассказывал, как там наш генсек Брежнев накатал столько книг?
– Рассказывал и не случайно, только не знаю, поверите ли вы.
Когда половина взвода заверила КорСа, что нам всем очень интересно, и мы готовы поверить, он начал свой рассказ.
– В середине 1970-х годов Брежнев не раз говорил, что мечтает о книге мемуаров. Он даже название сам придумал – «Анкета и жизнь». Мой дед не раз говорил, что Брежнев был блестящим рассказчиком, но литературного таланта не имел.
После этих слов все курсанты заулыбались, так как тот Брежнев, которого мы помним, никак не производил мнение хоть какого-нибудь рассказчика, не то, что блестящего. Впрочем, Королева никто не перебил.
– В декабре 1976 года Брежнев со своей свитой ехал спецпоездом вручать Туле звезду города-героя. Генсек ужинал в обществе автора своих выступлений Александра Бовина, личного секретаря Галины Дорошиной и секретаря ЦК КПСС Константина Черненко. Брежнев был в хорошем настроении и много рассказывал о своей жизни, о голоде, о войне, о любви. Потом вдруг настроение у Брежнева испортилось, и он спросил, когда уже будет книга? Типа, рассказываю, рассказываю, а никто не помогает. А сам он ведь не писатель. Черненко тут же вызвал из соседнего вагона руководителя информационного агентства ТАСС Леонида Замятина и сказал тому, что нужно сделать книгу Леонида Ильича. Замятин на это ответил, что он писать не умеет, и тут же перевел стрелки на Бовина. Но тот сослался на занятость. Брежнев махнул рукой и перевел разговор на другое.
Я слушаю Королева и диву даюсь. Иметь такого высокопоставленного деда и пойти в военное училище – это надо быть большим оригиналом! Ведь он легко мог бы с такими связями поступить в МГИМО и делать дипломатическую карьеру. Или я чего-то не понимаю. Я с восхищением рассматриваю Королева.
– Но очень скоро руководителя ТАСС вызвал Суслов и потребовал создать творческую группу для написания воспоминаний генерального секретаря ЦК КПСС товарища Брежнева. Для этой работы Замятин привлек лучших журналистов – Аркадия Сахнина, Анатолия Аграновского и Александра Мурзина. Участник войны Сахнин стал писать фронтовые воспоминания генсека, Аграновский про послевоенное восстановление Украины, а Мурзин, который в свое время работал корреспондентом в Казахстане – про освоение целины. Замятин поинтересовался у Брежнева, не согласится ли он рассказать что-нибудь своим литературным помощникам, но тот отказался. Поэтому писали, опираясь на архивные материалы и рассказы людей, которые работали с Брежневым.
– Появилась «Целина» – удивилась вся страна, – начал было петь известную частушку Игрек, но перехватив недовольный взгляд КорСа, тут, же прервал свое пение, – все, все! Молчу!
– Сахнин написал свою книгу за два месяца, но книга вышла неинтересной. Тогда Замятин поручил Аграновскому оживить текст. Тот перерабатывал книгу три месяца, но книга так понравилась Брежневу, что после того, как он ее прочел, он заплакал! Потом внес мелкие правки и разрешил печатать. А вот с остальными своими книгами он ознакомился только через четыре года. «Малая земля» сначала была напечатана во втором номере журнала «Новый мир» за 1978 год, а «Возрождение» в пятом номере. Мурзин за один месяц написал «Малую землю», но Замятин и ее забраковал. Переработкой снова занялся Аграновский. «Малая земля» вышла во втором номере «Нового мира». Эта трилогия была переведена на 65 языков и издана отдельной книжкой общим тиражом 400 миллионов экземпляров.
– Помню, помню, – сказал Зона, – мы эти книги в школе изучали.
– Все изучали. Председатель Союза писателей Георгий Марков возглавлял так же комитет по Ленинским премиям. По его инициативе 22 апреля…
– В день рождения Ленина, – блеснул своими познаниями Зона.
– … 1979 года Брежневу присудили Ленинскую премию за выдающиеся достижения в области литературы. Чуть позже его приняли в Союз писателей СССР. Кстати, Брежнев сначала отказывался от десяти тысяч рублей премии, но потом взял. На церемонию вручения пригласили и настоящих авторов, но им никаких гонораров за работу не выплатили.
– Еще бы! Это ведь было партийное задание, а это большая честь для любого коммуниста! – буквально выкрикнул Вася.
– Точно, – подтвердил Королев. – С ними рассчитались по-другому. Мурзин был награжден орденом Дружбы народов, он уволился из газеты «Правда», и стал писать речи для генеральных секретарей. Писал для Андропова, писал для Черненко, а сейчас пишет для Горбачева. Сахнина наградили орденом Октябрьской революции, а в 1978 году вышли две его книги. Гонорары за них фактически были оплатой мемуарных трудов. Вышла и книга Аграновского. По личному распоряжению Черненко, его прикрепили к поликлинике ЦК КПСС. А теперь самое интересное.
– Как, есть еще что-то более интересное? – сыронизировал Лео.
– Есть. За издание и переиздания трилогии Брежневу выплатили почти 180 тысяч рублей.
– Ого! – Присвистнул Миша, и тон его стал циничным. – На 17 «Волг» хватило бы!
– Точно! Но Брежнев этих денег не получил. Они поступали на его имя в ЦК, и оседали в общем отделе. Дед считает, что большую часть этой суммы украл заведующий общим отделом. Мало кто знает, что известная трилогия была лишь началом мемуаров Брежнева. В творческую группу привлекли новых авторов, которыми были написаны книги: «Жизнь по заводскому гудку», «Чувство Родины», «Молдавская весна», «Космический Октябрь», «Слово о коммунистах». Некоторые из них уже были переданы для публикации в «Новый мир». Началась работа над продолжением под названием «На посту генсека». Но тут Брежнев умер. Судьбу мемуаров Брежнева решил Андропов. Книги были изданы смешным тиражом в одну тысячу экземпляров в скромной обложке. На этом все и окончилось. А теперь вот Горбачев вообще решил изъять все книги Брежнева. Кстати, имя жены Брежнева наш народ узнал из этих книг. Правда, там ее называют Викторией Петровной, хотя на самом деле в девичестве ее звали Виктория Пинхусовна Гольдберг.
– Надо отметить, – заметил Миша, – что жена Брежнева не лезла в политику и государственные дела, как Райка Горбачева.
Васька после этих слов побледнел, и лицо его стало белым, как полотно. Игрек решил, пока Вася не пришел в себя и не стал возмущаться, отвлечь наше внимание от четы Горбачевых, пытаясь направить разговор немного в другое русло.
– А знаете, что впервые вычислили имя настоящего автора книги «Возрождение» именно у нас в Запорожье?
– Ну-ка, ну-ка, – первым заинтересовался Королев, с трудом сдерживая свое возбуждение, и с недоверием уставился на Игрека.
– Если помните, – хохотнул Игрек, а потом замолчал, чтобы собраться с мыслями, – половина книги «Возрождение» посвящена работе Брежнева на посту первого секретаря Запорожского обкома партии. В книге Брежнев описывает редактора выездной редакции газеты «Большевик Запорожья» Владимира Репина. И одной из деталей образа того называет очки. Но когда Брежнев встречался с Репиным, а это было после войны в 1947 году, Репин еще очков не носил! Зато, когда он в 1977 году встречался с журналистом «Известий» Аграновским, который расспрашивал о событиях 30-летней давности, Репин очки уже носил. И вот тогда Репин заподозрил, что это Аграновский написал книгу. Он специально взял в библиотеке несколько его книг, прочел их и сравнил стиль написания.
– И все сошлось? – насмешливо поднял бровь КорС.
– Нечего иронизировать, именно так и оказалось. Этим своим открытием Репин поделился по секрету с самыми близкими друзьями, а через несколько недель уже все Запорожье знало, что «Возрождение» написал Анатолий Аграновский!
После паузы Зона неожиданно сказал:
– Странное дело, теперь вот захотелось прочесть всю трилогию. Где теперь можно достать эти книги?
После этих слов курсанты возбужденно загалдели.
– Может из книжных магазинов их еще не успели изъять? – предположил я.
– Пацаны, – взмолился Зона, – кто на этой неделе идет в увольнение – посмотрите для меня эти книги. Я деньги наперед дам!
После ужина Королева вызвали в особый отдел. Тут впору задаться вопросом, кто это у нас во взводе такой расторопный? Или у нашего стукача есть «почтовый ящик?»
Когда КорС вернулся в роту, по его внешнему виду было ясно, что отделался он легким испугом. Он сидел, предаваясь невеселым размышлениям, в полном молчании. Тут в роту спустился капитан Туманов и с легкой улыбкой зычно сказал:
– Товарищи курсанты! Что это вы только и делаете, что ничего не делаете? Рота! Выходи строиться на вечернюю прогулку!
– Толик, а Толик, – заискивающим голосом просит Дима, – отпусти меня к забору. На вечерней поверке буду, как штык!
– И что ты там успеешь за время вечерней прогулки? Ладно, вали.