Горбатая сорока

1
— Выводите его.
— Да я...
— Быстро! — Линарх коротко обернулся через плечо и снова уставился в темноту коридора.
Подземные коммуникации старых зданий — настоящий филиал «Алисы в Зазеркалье»: никогда не знаешь, найдёшь ли за очередным поворотом проржавевшую гаражную дверь, тупик, заваленный биоотходами, или неведомую чёртову хрень. Благо хоть в этот раз он был уверен: хрень там точно есть. Очень неведомая и очень чёртова. Он бы выразился грубее, но присутствие десятилетки за спиной само собой настраивало на более культурный лад. Даже несмотря на обстановку. А обстановка была...
— Сейчас вернусь. Не суйся никуда в одну морду.
— Сам ты... морда... — проворчал Лин, не оборачиваясь.
Второй оперативник, оставив ремарку напарника без ответа, подхватил чумазого перепуганного мальчонку и стелющейся рысцой двинул в сторону выхода. Тяжёлые ботинки удивительно тихо буцали по гулкому бетонному полу, устланному многолетним слоем пыли и кусков крошащихся перекрытий. Навык, воспитанный годами опыта. Хотя необходимости тихариться сейчас особо и не было: все, кому надо, уже знали об их присутствии. Лин продолжал вглядываться во тьму, клубившуюся вокруг луча тактического фонарика. Тишина, окутавшая бетонный коридор, как только шаги напарника с мальчишкой стихли на лестнице, казалась не пустой, не...  Лин не знал, как объяснить это ощущение, но тишина будто была живой — таилась, ждала.
— Ну что ты, — пробормотал Линарх. — Как ребёнок один был — так ничего не боялось, а как двух взрослых мужиков увидело — сразу застеснялось? Выползай давай, чупакабра несчастная.
«Тьма» в ответ протяжно выдохнула. Звук низкий, тяжёлый, на грани воспринимаемого ухом спектра. Не сверхъестественный бы слух — Лин бы его и не услышал.
Со стороны выхода послышались тихие аккуратные шаги. Гораздо тише, чем пару минут назад, когда их владелец выбирался из подвала.
Лин двинулся вперёд, плавно поводя лучом фонарика по стенам. Поворот. «Углы и двери, — как любил повторять один детектив. — Всегда опасайся углов и дверей». Никогда не знаешь...
Луч второго фонаря протиснулся из-за плеча Линарха и тоже принялся ощупывать пространство. Не говоря ни слова, Лин повернулся лицом к повороту, чуть пригнулся, одним текучим движением выглянул из-за угла и тут же нырнул назад. Помедлил, осознавая, что успел рассмотреть за этот короткий миг, и рассеянно глянул на напарника. Тот вопросительно поднял подбородок — «Чего там? Идём?» Лин длинно выдохнул — такое и словами-то не опишешь, не то что жестами, — поднял руку, разжимая пальцы по одному: один... два... На третьем он прянул через проём к противоположной стене, и напарник, отставая буквально на долю секунды, рванул вперёд, наугад целя тайзером. Из тьмы коридора в лучи фонариков вынырнула жуткая белёсая башка без глаз и ушей, зато с огромной лягушачьей пастью, заполненной иглами-зубами в несколько рядов. Тварь не рычала и не шипела. Звук, с которым распахнутая пасть образины двинулась на них, больше походил на шумный выдох. Два электрода на проводах влетели в раззявленную пасть и застряли в нижней челюсти, раздался сухой треск. Тварь возмущённо захрюкала, мотнула головой, и электроды, провалившись сквозь ставшую внезапно прозрачной морду, звякнулись об пол.
Напарник Линарха зло матюгнулся, непонятно зачем судорожно перезаряжая тайзер. Тварь тем временем развернулась, на миг показав белёсое кожистое тело, похожее на какое-то двуногое земноводное, и мягко скользнула во тьму.
— Уйдёт! — рявкнул напарник.
— И хрен с ней, — сморщился Лин. — Чё ты ей сделаешь, недопроявленной? Ни застрелить, ни отпинать...
Второй оперативник в нерешительности замер. Затем, видимо, приняв неоспоримость доводов напарника, вздохнул и, не убирая тайзер, двинулся вглубь коридора, пока не уткнулся в тупик с двумя тяжёлыми дверями по обеим сторонам. Под глухой стеной в полу щерилась обломками бетона и арматуры чёрная нора-провал.
— Глубокая, — констатировал Лин, подошедший следом, ощупывая её стенки лучом фонаря.
— А не маловата? — напарник присел у края, тоже пытаясь найти дно дыры. Безуспешно. — Этой дряни проход пошире бы, с её-то тушей.
— Так это, по ходу, и не для неё. Она сюда добычу затаскивала.
— Сама, что ли, вырыла?
— Может, нашла да расширила, — Лин повёл фонарём, выхватывая характерные отверстия коммуникаций в бетонном перекрытии. — Хотя если этакой скотине под силу ломать бетонные плиты...
— Пойду-ка с директрисой поболтаю, — напарник поднялся на ноги. — Пускай заливают этот портал в ад цементом на хрен. А то недосчитаются однажды курса первоклашек.
— Завхоза ещё позови, с прожектором желательно. Подожду тут, чтоб жаба эта не вздумала осмелеть и снова вылезти. И, Сань, — Линарх обернулся на вопросительно замершего напарника. — Пацана с мамой в офис к нам пригласи. Поговорить бы надо.

2
— Значит, сорока.
— Ну... Наверное. Я в птицах плохо разбираюсь, — десятилетний паренёк — совершенно в целом непримечательный подросток — неуверенно поёрзал на стареньком диванчике.
Сидевшая рядом мать тяжело вздохнула:
— Ну вот далась тебе эта сорока, Марк.
— Да не далась, — буркнул тот в ответ. — Она флешку тащила.
— Флешку? Компьютерную, что ли? — нахмурился Лин.
— Ну, — утвердительно кивнул парень, не поднимая глаз от собственных рук. — С брелком ещё таким, типа медведь или щенок. Цветной, резиновый. У девчонок такие на рюкзаках висят.
— Девчачья, значит, флешка?
Мальчишка дёрнул плечами, продолжая рассматривать свои руки. Линарх откинулся в кресле. Понятно. Одна сорока заманила другую интересной безделушкой. В подвал. Где поджидала какая-то сверхъестественная хищная тварь. Прямо схема вырисовывается, план-капкан, можно сказать: паранормальная ОПГ, мать их за ногу. Если подобная нечисть научится кооперироваться для охоты — весь их славный спецотрядец лихо прикурит. Надо бы расспросить архивников, не встречалось ли им похожих случаев. Да ещё сообразить, как объяснить этому юному охотнику за сокровищами, что лазать по незнакомым подвалам может быть чревато чем-то гораздо хуже испуга от вида зубастой пасти за углом.
— Ну, ты же усвоил урок? — наконец, прочистив горло, спросил Лин.
Парень угрюмо кивнул:
— Бабские флешки — зло.
Оперативник, не удержавшись, хрюкнул — и успел заметить, как мать пацана едва сдержала похожую усмешку. Типичная подростковая логическая цепочка: хотел получить игрушку — получил встречу с НЁХ и кошмары на неделю минимум. Вывод? Виновата игрушка.
— Мы вчера подробно обо всём поговорили, — подала голос мама подростка. — Думаю, он понял. А если нет — папа объяснит ещё раз. Доходчивее, — последнее слово женщина произнесла с нажимом, и паренёк еле слышно буркнул что-то в ответ.
— Главное — сами посматривайте, чтоб не лез в тёмные подвалы. И чердаки, да и вообще по тёмным углам не шлялся, особенно ближайшее время, — Линарх потёр подбородок, прикидывая, как бы припугнуть родительницу достаточно, чтоб она восприняла его слова максимально серьёзно и не посчитала при этом двинутым на голову.
— Думаете, маньяк завёлся? — понизив голос, спросила женщина.
— Психически нездоровый субъект, — кивнул Лин, радуясь нежданной подсказке. — Недавно получили сообщение о побеге из спецучреждения по своим каналам. Так что вы уж поосторожнее. Если что подозрительное — сразу звоните.
— Спасибо. Обязательно, — мамаша поднялась с диванчика, повешала на плечо рюкзачок, больше напоминающий необычную женскую сумочку. — До свидания. Марк!
— До свидания, — вздохнул подросток, поднимаясь следом.
— Всего доброго, — кивнул мужчина. — И, Марк. Ты тоже звони, если что. Не стесняйся.
Мальчишка покосился на него через плечо и — рассеянно кивнул.
Когда дверь за посетителями закрылась, Линарх глубоко вздохнул. Чуял он, ох чуял, что не закончилось на этом участие пацана в сей истории. А ещё — что тот рассказал бы и больше, если б не присутствие матери. Как минимум что тоже видел страховидлу с щетиной зубьев в лягушачьей пасти. Лин взял кружку с наполовину выпитым чаем и направился на улицу — проветрить голову да обдумать план на свежем воздухе. Что тварь ловить надо — это даже не обсуждается. Попыталась утащить одного ребёнка — попытается и ещё десятерых. И без неё проблем со всякими неестественными штуками в городе выше крыши, не хватало подвальной жабы-людоедки.
Архив ожидаемо оказался закрыт. На обед смылись, время как раз за полдень завалилось. В коридорах «штаба» тоже царило удивительное запустение. Лин, проводивший почти всё время на выездах да в командировках, уже и забыл, что здесь может быть так тихо.
На заднем дворике на скамейке под невысокой яблонькой смолил Ян — оператор горячей линии, стажёр, без году неделя как в подразделение устроился — а вписался в коллектив как родной. Тоже редкий талант.
— Ну как? — поднял он голову при появлении Линарха.
Тот устало пожал плечами и бухнулся на скамейку рядом:
— Как... Как обычно, блин. Какая-то жопа зубастая подговорила птичку заманивать к себе детишек на обед.
— Оуф... — Ян вскинул брови. — Что-то новенькое. Орнитолог-дрессировщик?
— Да какой там! Полуматериальная хищная погань, мозгов — как у крокодила, только и хватает варежку свою пошире разевать. Я вообще ума не приложу, как она с сорокой договорилась. Что такого иномирная жаба могла предложить птице с нашего мира?
Ян ненадолго задумался, глядя себе под ноги. Кажется, искренне искал ответ, хотя Лин сильно сомневался, что найдёт.
— С пару недель назад тут забавную историю услышал от наших на обеде, — наконец протянул стажёр. — Вспомнил, потому что там тоже про сороку. Короче, бабка одна была — вредная, как сволочь! Жила в сталинке на четыре подъезда, житья не давала ни соседям, ни соседям соседей, вообще никому что в своём доме, что в ближайших. И сделать с ней ничего не могли — то ли ведунья, то ли ещё какая нечисть с чертями на посылках. Наши парни к ней пару раз приезжали в порядке реакции на коллективные жалобы, но а чё они сделают? Мы даже к органам-то официальным так, левым боком чуточку, и то... Да сам знаешь. Короче, бабка парням пригрозила, что если ещё раз приедут — она на них какую-то жуткую жуть натравит, мол, пожрёт и их, и их детей-жён-родных-друзей-котов, чуть ли не все муки всех кругов ада им там устроит. Ну, парни рукой махнули: в психушку не сдашь, по административке не подтянешь — все пакости старуха и правда руками каких-то своих «помощников» соседям устраивала. Без улик, короче. Не стрелять же, в конце концов. А через неделю, говорят, проблема сама собой решилась. Шла по улице, из-за угла — псина дворовая бросилась, ну бабка инфаркт и словила на месте. Спасти не успели — да, подозреваю, не больно-то желающих было.
— Я думал, её сорока в темечко клюнула, — ухмыльнулся Лин. — Собака-то тут каким боком?
— Да погоди, — сморщился Ян. — Собака просто собака, а про сороку — так ещё через пару дней во дворе бабкиного дома завелась одна, дурная, склочная, агрессивная — наглухо долбанутая птичка, в общем. Наши бы не узнали, если б из службы контроля животных знакомый чей-то не написал, что пенсионеры там эту сороку уже демоническим отродьем объявили и требовали её ликвидировать. Подписи собирали, понял?
— Что, так достала?
— С балконов вещи скидывала, на людей с козырька подъезда бросалась, причём не на всех, а на тех, с которыми у старухи-ведьмы контры были, в подъезд постоянно прорывалась, чё там творила-а-а...
— Срала? — ухмылялся Лин.
— Ага. В квартиры залетала и полный швах там устраивала. Короче, я бы тоже решил, что бес в птицу вселился, не меньше. А старички (ну, старушки в основной массе) вбили себе в головы, что это ведьма переродилась и прилетела их со свету сживать.
— И чё? Решилась в итоге проблема-то?
— Да как тебе сказать... — стажёр пожал плечами. — Куда-то исчезла сорока эта, да... А куда — никто не в курсе. Может, улетела, может, отравили или кто с воздушки сбил. Пока живут спокойно да озираются.
— Хуже нет — жить и оглядываться, — снова помрачнел Линарх. — Ты с перерыва пойдёшь — загляни в архив. Если открылись уже — пусть поднимут мне дела по недопроявленным в этом районе. Может, всплывёт где наша жаба подвальная.
— Угу. — Ян поднялся, выбросил окурок в урну и задумчиво оглядел дворик. — И ведь нет чтоб по классике, ворона там, кот чёрный... А то — вон! Ну просто ацкое сцотона, ничего не скажешь.
Парень кивнул на сидящую в ветвях старой яблони небольшую чёрно-белую птицу и скрылся за дверью. Лин усмехнулся, проводив его взглядом, и снова посмотрел на сороку на яблоне. Та глядела на него так внимательно, будто сканировала. На предмет интересных вещиц, наверное, которые можно было бы стырить. А может, уже присмотрела и теперь прорабатывала в своей пернатой голове план тыринга.
— Чего пялишься? — поинтересовался Лин. — Нет у меня ничего. Чай вон только. Будешь?
Птица чуть дёрнула головой, реагируя на движение руки со стаканом, и вновь уставилась на оперативника.
— Ну да. Ваше величество наши холопские напитки вряд ли употреблять соизволит. — Лин отхлебнул из кружки и опёрся локтями о колени, обводя дворик взглядом, совсем как Ян недавно. — И зря. Вкусный чайковский. Чудит ваша сестра нынче, а? Одна соседей бывших терроризирует...
Сорока вдруг хрипло вскрикнула.
— Да-а-а, — кивнул Лин, будто всерьёз полагал, что сорочье стрекотание предназначалось ему. — А вторая чуть ребёнка не угробила.
Сорока снова закричала. Нервно переступила по ветке, подёргивая хвостом.
— Да-да. Не оказались бы мы случайкой поблизости — и угробила бы. Завела к какой-то людоедской образине в подвал — и привет.
Сорока, широко раскрыв клюв, возмущённо затрещала, встряхнулась, расщеперив крылья.
— Чего орёшь? Пацан, между прочим, не обалдуй, не малолетний преступник — талантливый, и башка светлая. И родных любит и слушает, и старших уважает. За бабушкой за своей как ухаживает летом в деревне — мать вон говорит, бабка с дедом его потом в город отпускать не хотят! Да-да! — отвечая на хриплое дробное карканье, закивал Лин. — Биолог-исследователь юный, на всех олимпиадах по биологии первый! А вдруг врачом станет, жизни спасать, может, у него призвание, а сестра твоя бы его в пасть к чудищу завела — и всё! И вместе с пацаном бы, получается, и всех, кого он должен спасти, убила бы. А! Нормально?
Сорока, вопившая теперь уже не затыкаясь, махала крыльями и раскачивала ветку так, будто собралась её оторвать. В какой-то момент птица сорвалась с дерева и чёрно-белым комком перьев и когтей налетела на оперативника. Тот едва успел прикрыть лицо свободной рукой.
— Твою ж... Совсем озверела, дикошарая?!
Сорока отлетела, уворачиваясь от тяжёлой чашки во второй руке, и хотела было броситься на противника вновь, но тот успел поднять с земли какой-то камешек и метко запустить в одуревшую пернатую. Камешек попал в сорочью грудину, на миг сбив той дыхание, но на землю не свалил, и птица, оглашая округу оглушительным хриплым стрёкотом, улетела куда-то на соседнюю улицу.
— У тебя чего тут?! — высунулся из-за двери Саня.
Лин, матерясь сквозь зубы, оглядывал то свои поцарапанные руки, то улицу, в конце которой скрылась сорока.
— ...птичье бешенство, что ли, у них поголовное...
— С кем подрался-то?
— Да не поверишь, С СОРОКОЙ!
Саня на миг замер.
— О как. Слушай, а может, и не совпадение?
— Да ни хрена не оно, по-любому! — Лин заглянул в кружку и выдал очередную матерную тираду. — Насыпала тут... Мусора с перьями. С-с-собака летучая!
— Знаешь, а пригляжу-ка я за мальчишкой пару деньков, — растягивая слова, предложил Саня. — Не нравятся мне такие охренительные истории. Неспроста оно.
— Давай, да, — глухо согласился Лин. — Я пока в архив зароюсь наконец. Твою мать, ну всё было! И собаки кусали, и кошки, и даже барсук нападал, но получить люлей от...
Оперативник запнулся на очередном мате и зло махнул рукой. Толку ругаться? Та же это птица была или нет, а дело делать надо. Иначе — чует его сердце — не доживёт пацан до следующих каникул.


3
— Добрый вечер, Линарх Радишевич, вы сказали звонить, если вдруг что-то странное... — абонент, до того едва не тараторивший, запнулся, и Лин, уже собиравшийся уходить, глянул на часы и сел обратно в своё кресло. Половина десятого.
— Да, Вероника Алексеевна, что случилось?
— Ну, я... Вы знаете, возможно, это глупость...
— Ничего страшного, рассказывайте как есть.
— В общем, на Марка напала птица.
— Сорока?
— Не знаю, он сказал, было темно. Он... — женщина на том конце линии снова запнулась. Голос её подрагивал, как у человека, пережившего потрясение и не до конца отошедшего от пережитых эмоций. — Он играл в соседнем дворе. Мяч закатился в открытый подвал.
Лин едва сдержал раздражённый выдох. Картинка произошедшего сложилась в его голове ещё до того, как мать мальчика продолжила.
— Он знал, что нельзя туда спускаться, что фиг бы с ним, с мячом этим...
— ...но он туда всё равно полез.
Собеседница помолчала, и Лин живо представил, как она кивает в ответ, потом догадывается, что собеседник не видит, и подаёт голос:
— Да. Марк говорит, что не успел спуститься до конца — на него прямо из подвала вылетела эта... Птица. Орала, дралась, крыльями по лицу била, пока он не сбежал. Не знаю, как она там оказалась. Мы завтра в травму съездим, вдруг какая-то больная была... У сына все руки исцарапаны.
Лин хмыкнул, мельком глянув на царапины на собственной руке. Сомнений в том, что птица, отлупившая его днём ранее, та же, что бросилась на мальчика в подвале, быть уже не могло. Странно только, почему она выгоняла его из подвала, а не заманивала, как в прошлый раз. Что поменялось? Тварь передумала жрать именно этого ребёнка?
— Вероника Алексеевна, вы не против, если мы пару дней понаблюдаем за Марком? Издали, не будем заговаривать или подходить. Просто убедимся, чтобы он не влип во что-нибудь ещё в ближайшее время.
Лин намеренно не стал уточнять, что слежку они ведут уже два дня как. Не хватало дополнительных нервов матери добавить.
— Да, — чуть помедлив, ответила женщина и повторила с явными нотками благодарности в голосе: — Да, знаете, это было бы даже хорошо. Мы с мужем круглые сутки на работах, я уже думала взять больничный...
— Не надо, не беспокойтесь, мы приглядим за мальчиком.
— А скажите, новостей по... Ну, по тому маньяку, или кто он там, новостей пока нет?
— Мы обязательно его поймаем. Как только появятся новости — я сразу вас наберу.
— Хорошо. Спасибо! Марк учится со второй смены, с часу.
— Понял. Будем на связи. Не переживайте, Вероника Алексеевна. Вы молодец, что позвонили.
Попрощавшись, они положили трубки, и Линарх откинулся на спинку кресла, задумчиво глядя в сумерки за окном. М-да. Не догадались они с Саней, что помимо дороги из дома в школу и назад мальчишка может влипнуть в историю по пути в магазин или на банальной вечерней прогулке. Оперативники, блин... Взяв телефон, он набрал напарника.
— Ага. Привет. Завтра займись подвальной жабой, я тебе там на столе папку оставил. Чуть не прощёлкались мы знатно — ни хрена она не тупая. Очень даже разумная, да. За пацаном сам присмотрю. Да. Да нет, мать звонила. Наша долбанутая сорока решила в этот раз с парнем подраться. Да. В подвал не пускала. Да понятия не имею, сам офигел. Ага. Скину. Ладно, будь. Набирай, если что.
Судя по тону голоса, напарник был даже рад сменить деятельность с подработки нянькой на нормальную сыскную работу. Сыскную — или охотничью? Судя по тому, что он откопал в архивных записях, чудище только выглядело туповатым плодом порочного союза жабы с крокодилом и уже не в первый раз находило себе подельников. Правда, в прошлом это были в основном люди вроде той злобной бабки из рассказа Яна. Может, решила переквалифицироваться?..
Что ж. По крайней мере, раз мальчишка учится со второй смены, Лин в кои-то веки сможет выспаться перед работой. И на том спасибо.

4
Сидя в автомобиле с поднятыми стёклами на другой стороне улицы и наблюдая, как толпа детишек носится по школьному полю, отбивая мяч, Лин жалел только об одном: что не родился во времена, когда физкультура была обязательным уроком в школьной программе. Несмотря на внешность, он помнил ещё те времена, когда лишь немногие дети имели шанс обучиться хотя бы базовой грамоте, а из спортивных игр имелись разве что догонялки с соседом с кремниевым ружьём, у которого из огорода яблоки потырили.
Где-то в глубине школьных стен глухо зазвенел звонок. Физрук — сухощавый мужичок в возрасте — глянул на наручные часы, поднял к губам свисток и издал длинную дребезжащую трель. Детские вопли чуть подутихли, мордашки обратились к учителю, чтобы уже в следующую секунду с новыми, ещё более громкими воплями сорваться к выходу с поля. Урок окончен, счастью нет предела. Лин ухмыльнулся. В общей детской массе мелькнула оранжевая с белым футболка Марка, и оперативник проводил его внимательным взглядом до самой школьной двери. Мальчик, казалось, был так погружён в собственные мысли, что не замечал ни орущих под ухом одноклассников, ни развязавшегося шнурка, ни напутствий физрука, тщетно вещающего что-то в спины не особо вслушивающихся учеников. Лин искренне надеялся, что голову Марка занимал какой-нибудь школьный научный проект или сюжет нового крутого фильма, а не план очередной авантюры с тёмными подвалами.
Увы, надеждам осуществиться было не суждено: уже когда Лин, получасом позднее аккуратно следовавший на отдалении от пацана, почти решился расслабиться, тот свернул в соседний двор, не дойдя до дома буквально двадцати метров. Чертыхнувшись, оперативник ускорил шаг и, уже завернув за угол, успел заметить бело-оранжевую футболку мальчишки в дверях бывшей трансформаторной будки. Посчитав, что окриком только зря спугнёт пацана, Лин ещё сильнее поднажал и буквально ворвался в рассыпающееся от времени и не самого бережного обращения от местной шпаны серое кирпичное строение. Мальчишка, внезапно обнаруживший себя накрытым огромной тенью, подскочил с корточек и испуганными глазёнками уставился на замершего в проёме оперативника.
— Я ничего! Я просто...
Лин, собиравшийся уже выдать возмущённую тираду, осёкся. В углу будки в обычной картонной коробке, обложенной изнутри каким-то тряпьём, копошилось нечто чёрно-белое и... пернатое. Мужчина сделал шаг вперёд и осторожно заглянул в коробку. Оттуда на него уставился блестящий чёрный глаз. Пару секунд птица и мужчина пялились друг на друга с, кажется, одинаковым изумлением, затем Лин, прочистив горло, поинтересовался:
— Это кто?
— У неё крыло сломано, — вместо ответа торопливо выдал Марк и снова сел на корточки у коробки. — И с лапами что-то.
— Это та самая, вчерашняя? Которая на тебя в подвале кинулась?
Мальчик неопределённо дёрнул плечами и протянул руку, собираясь погладить птицу. Та коротко глухо каркнула, чуть сжавшись, отвернула клюв и спрятала взгляд, будто нежданная заботливость её до ужаса смущала.
— О как. — Линарх поддёрнул штанины и присел рядом. — Что, пернатая? Ты парню по мордасам крыльями надавала?
Сорока снова издала тихий хриплый «чр-чр-чр», не поворачиваясь и не поднимая головы.
— Ага... А мне лапу тоже ты расцарапала?
— Чр-чр...
— Понятно, — проворчал Лин. — Стыдно ей, видите ли.
— Вы по-птичьи понимаете? — уточнил мальчишка.
— А чего тут понимать? — глянул на него оперативник. — Ты много таких странных сорок у нас в городе видел? Нормальные вон на ветках сидят да котов по крышам гоняют. А эта — уникум. Дерётся с людьми, по подвалам шляется, с чудищами дружбу водит...
— Уже не водит, — вдруг тихо выдал пацан.
Лин изумлённо покосился на него:
— Не понял.
— Ну, раньше, может, водила. Теперь не водит.
— А ну-ка, поясни.
— А маме не расскажете?
— Что не расскажу?
Мальчишка помолчал, рассматривая бетонный пол под своими кроссовками, но в итоге всё-таки решился.
— Я ей не всё честно рассказал. Я вчера не за мячом в подвал пошёл. Мы с пацанами поспорили. Меня бы ссыклом навсегда бы назвали, если б не пошёл.
Лин прикусил язык, чтобы не матюгнуться. Эти детские выяснения отношений и игры в «слабо» иногда живо напоминали ему попытки волчат или юных бычков заработать себе статус в глазах сверстников. Идиотизм.
— Ну, короче, я туда спустился, почти до конца прошёл, до бочек каких-то, там в конце самом стояли, а на меня — вот она, — Марк махнул рукой на нахохлившуюся птицу. — Я сначала отбивался, а потом из-за бочек... Ну...
— Образина жабовидная?
— Угу. Она.
— И ты что?
— Чё я... Чуть не обосрался, чё, — пробурчал мальчишка, вызвав невольную неуместную улыбку на лице Линарха. — А вот она — взяла и как кинулась на эту жабу! Они там настоящий файтинг устроили, вы бы видели! Только жаба побеждала. И я, короче...
— Убежал?
Мальчишка угрюмо кивнул.
— Ничего, — покивал Линарх. — Правильно сделал. Этой образине твоя сорока не особо интересна была, ей до тебя добраться хотелось. Остался бы — она бы тебя точно сожрала. Мне другое интересно. Как ты эту калечную оттуда вытащил?
— Она сама вылезла. Я уснуть не мог. Дождался, когда светать начало, и пошёл посмотреть — а она у подъезда у того в траве, вот такая вся.
Линарх, не сдержавшись, цокнул. Вот же... Кому б из них в голову пришло, что сорванец догадается на рассвете куда-нибудь из дома свинтить? Правильно, родители спят, нечисть скрылась, оперативники искренне полагают, что пацан, как все нормальные дети, дрыхнет без задних ног.
— Ну, короче, не смог я её там бросить. Она меня, тащемта, защищала, из-за меня её поломали.
— А до этого тебя из-за неё чуть не убили.
— Ну а сейчас она исправилась.
Лин тяжело вздохнул:
— М-да-а-а, Марк. Слышал поговорку «горбатого могила исправит»? Наивная ты добрая душа.
Паренёк привычно дёрнул плечами.
— Ну, и чего теперь? Будешь сюда к ней каждый день мотаться? Её к ветеринару надо.
— Я не могу сам, у меня денег нет. А мама если узнает — вообще отцу нажалуется.
— Ремня боишься получить? — усмехнулся Лин. — Ладно. Давай договоримся. Я свожу твою пернатую подружку к Айболиту, а ты пообещаешь, что больше никогда, ни за что, вообще ни за что не попрёшься ни в один подвал один. Даже если там миллиард будет лежать, даже если тебя самым ссыкливым ссыкуном из всех ссыкунов будут обзывать. Потому что если с тобой там что-то случится — твоя мама этого не переживёт. Себя не жалеешь — так хоть о матери подумай.
Марк, лицо которого только-только начало светлеть, снова насупился.
— Я же просил её не рассказывать...
— Ты давай тему не меняй, — мужчина протянул подростку ладонь. — Слово?
— Слово, — всё ещё хмуро проговорил тот, но руку пожал крепко, почти по-взрослому.
— Молодцом, — одобрительно кивнул Лин. — А теперь пошли. Птичку твою лечить.
— А можно мне с вами?
Лин, уже подхвативший коробку с недоверчиво мерцающей глазом из-под крыла сорокой, покачал головой:
— Нет, ты давай домой, а завтра можешь к нам в отдел приехать. Подружка твоя будет там, у меня в кабинете.
Мальчик серьёзно посмотрел в глаза оперативнику, потом на сороку, подумал. Аккуратно одним пальцем погладил птицу по крылу, заработав тихий, похожий на старческое ворчание «чр-р-р», и кивнул:
— Тогда до завтра. Спасибо вам.
— Давай. Слово своё мужское, главное, держи, — серьёзно кивнул Лин, и лишь когда мальчишка пошагал по дорожке в сторону дома, позволил себе снисходительно улыбнуться ему в спину.


5

— Спасибо вам. За всё спасибо.
— Обращайтесь.
Линарх пожал руку Марку, обменялся улыбками с его матерью и опустился в любимое кресло. В дверях, за которыми секунду назад скрылись посетители, возник Саня. Судя по довольной лыбе на всю физиономию, охота за подвальной жабой прошла как нельзя удачнее.
— Привет, орнитолог-любитель! Как оно?
— От любителя слышу. Чё харю плющишь? Поймали?
— Почти, — Саня по-хозяйски развалился на гостевом диванчике. — Выдали пенделей и сопроводили в её родное измерение. Если спецам верить, с концами. Не факт, правда, что тут не объявятся её родственнички, но теперь мы, по крайней мере, знаем, что с ними делать.
— И то хлеб, — согласился Лин и потянулся за любимой кружкой с чаем.
— А у тебя как? Потерпевшие в порядке?
— Потерпевшие-то да. Мне больше интересно, что с этой рецидивисткой делать.
Напарник с ухмылкой посмотрел на клетку, в которой, распушив изрядно потрёпанные перья, в подобии гнезда из тряпочек уютно устроилась бело-чёрная птица.
— На хрена ты вообще её сюда приволок? Отдай пацану, пусть возится!
— Они пока клетку и всё такое прочее ей покупают, попросили подержать пару дней.
Лин отхлебнул из кружки. Сорока поглядывала то на него, то на напарника, забавно подёргивая ощипанной гузкой. Саня, с лица которого так и не сошла ухмылка, покачал головой:
— Блин, впервые в такой истории участвую. Это ж надо. Вот пятак готов поставить, твоя птичка и та старуха-ведьма — и правда одна и та же личность, и жабокрокодила наша подвальная — та самая «сонная тварь», которой она соседей изводила. Удивительно, как никого не сожрала до сих пор.
— Да может, и сожрала, да мы не в курсе. Ты задай ради интереса вопрос операм в том районе — по-любому найдётся парочка пропавших без вести из бабкиного дома.
Сорока вдруг тихо-тихо, почти шёпотом застрекотала на своём, сорочьем. Оперативники, не сговариваясь, удивлённо обернулись на звук.
— Что, Алевтина Иванна, стыдно стало вдруг? — поинтересовался Линарх.
Птица вместо ответа спрятала клюв под крыло и уже оттуда ещё раз коротко хрипло чирикнула.
— Убиться веником, — хрюкнул Саня. — Ну, поздравляю, Лин. У нас тут реинкарнировавшая в сороку ведьма. Чё делать будем? Такую на поруки ребёнку отдавать даже боязно как-то. Не думаешь, что в её этом волшебном перерождении наша жаба вполне могла быть замешана?
— Да не удивлюсь, Сань, — помолчав, проговорил Линарх. — Я вообще, чем больше мы узнаём обо всей этой паранормальной пакости, тем больше убеждаюсь, что мы и тысячной доли всего не знаем. И не факт, что узнаем хоть когда-нибудь. Давай задачи по мере поступления решать. А то у меня и так мозг скоро через уши польётся.
— Та ещё неделька, — согласно вздохнул напарник. — Так чего с птичкой-то?
Линарх ещё какое-то время задумчиво разглядывал явно смущённую и прикидывающуюся ветошью птицу.
— Думаю, она всё осознала. И сколько зла за прошлую жизнь натворила, и что с иномирными тварями связываться не стоит, какой бы ты крутой колдуньей ни была. А? Алевтин Иванна? Поедете к парнишке жить? На окончательное перевоспитание, так сказать. С нашим эпизодическим контролем за процессом?
Сорока вытащила из-под крыла голову, посмотрела на него сначала одним, затем вторым глазом — и коротко каркнула. Линарх мог бы поклясться, что услышал в сорочьем ответе недвусмысленное чёткое «да!».
Саня, не удержавшись, восхищённо матюгнулся, и Лин согласно улыбнулся ему:
— Буквально на днях пацану припомнил поговорку про горбатого и могилу. Видать, мудрость народная не с пустого места. Вишь — исправила, могила-то.
— Ну-у-у, не сразу, конечно...
— ...но главное — ФАКТ! — Лин поднял палец, со значением глядя на напарника.
И правда — факт. Не всякий видит свой второй шанс. Ещё меньше сумеют или вообще захотят им воспользоваться. И большая удача, когда то, что «исправляет горбатого», оказывается не последней точкой в его жизни.