Книга 9. Глава 11. С небес на грешную землю...

Вне времени...

Ариадна

Она особенно чувствовала опасность, тревога сжимала сердце, ком подкатывал к горлу. И в то же время в ней росла решимость защищать всеми фибрами души своё дитя, свою кровиночку. Она выдержит всё, только бы сын остался с нею, в ней, где без него было бы невыносимо пусто. Она готова на всё, только бы её печальные прогнозы никогда не сбылись. Она вспоминала его первые шаги, первые слова, его проказы и… день его исчезновения. Но сын, где бы он ни был, всё равно остался с ней, её сердце всегда открыто для него, спасительным маячком освещает ему путь домой, и этот огонёк никому не потушить. Она была уверена в этом до сегодняшнего дня.

Во время утренней молитвы она внезапно увидела сына, он с мольбою смотрел на неё, измотанный, подавленный, несчастный. В его глазах стояли слёзы, он безмолвно прощался с ней, и его образ заволакивало густым туманом.

«Нет, нет, нет», — кричала она, пытаясь как можно дольше удержать сына подле себя. Обволакивая материнским теплом, успокаивала и благословляла пути его, умоляла Высшие силы спасти и сохранить её дитя. И чтобы там ни случилось, образ сына навсегда врос в её сердце, изменить это никто не сможет, его частичка всегда в ней, и пока она дышит, будет защищать сына на всех путях его. При этом она твёрдо знала, что покончить со Зверёнышем должна только она сама, во что безоговорочно верила. Она уверенно, не оглядываясь, шла к своей цели, оставляя за собой шлейф прислужников Тёмного мира, и всё ближе подбиралась к своему предназначению. 

В то же время Ариадна трезво оценивала ситуацию: материнская любовь против неукротимой звериной страсти, натянуть вожжи ей одной не по силам.

Ариадна снова вспомнила о нём, хотя… никогда и не забывала. В каждой сложной ситуации его имя всегда приходило ей на ум, но так исступлённо она ещё не просила его ни о чём, тем более ни о ком. Они всегда слышали друг друга на расстоянии, она могла отличить даже биение его сердца, почти так же, как и сына, хотя уже не помнила, с какого момента они стали родными людьми. Им столько вместе пришлось пройти, столько пережить и понять, потому расстояние не было помехой, ни километры, ни года, ни столетия.

И сейчас, стоя на коленях посреди своей кельи, в этом намоленном месте, где не властно время, она почувствовала укол в самое сердце, и ещё сильнее прижимая руки к груди, продолжала молиться.

Не замечая выхоложенного камня под ногами, ни горячих слёз, струящихся по щекам, она вся была там, куда стремилась её душа… Но боль не утихала, возвращая из поднебесного Астрала на грешную землю, снова взваливая на плечи тяжёлый груз земных тревог и метаний.

Ей вдруг показалось, что он совсем близко, совсем рядом. Она не могла ошибиться, и в то же время что-то было не так… Она продолжала молиться, не открывая глаз, стараясь не отвлекаться на посторонние мысли, когда почувствовала прикосновение. Что-то живое, пульсирующее, тёплое… Она открыла глаза.

Круглый гладенький камушек метался между ней и входом в пещеру, он отчаянно звал её за собой. Она догадалась, чей это посланник, и пошла за ним, она так долго не выходила далее Монастырской горы, и сейчас с удовольствием вдыхая чистый горный воздух, спешила вслед за шустрым Огоньком.

Наконец она поняла, куда он её ведёт, сердце зашлось от волнения, она не была там со дня исчезновения Зумруда. Сколько же прошло времени? Она давно потеряла ему счёт, с тех пор как стала отшельницей. Там, рядом с богом, время не имеет значения, а вот здесь, в миру, за ним не угнаться, так незаметно оно пролетает, отсчитывая каждому смертному свой срок — от первого и до последнего вздоха.

Она залюбовалась знакомым пейзажем, сердце заныло и помчалось в галоп вслед за шустрым проводником. Она прибавила шаг и резко остановилась, когда вдали показались мрачные очертания замка Дракулы. И некуда было спрятаться от его зловещего ока, солнце как будто потускнело, и всё вокруг как-то съёжилось и поблекло…

Последние шаги давались ей с трудом. Маленький проводник, запрыгнув ей в руку, делился с ней своим теплом, и она была ему за это благодарна, сердце грела мысль, что она всё-таки не одна.

Замок с каждым её шагом становился всё мрачнее, обволакивая холодом, окружая зловещей тишиной, оплетая паутиной теней, затягивал её внутрь, назойливым шёпотком влезал в голову: «Я ждал тебя, иди ко мне, ближе, ближе, ближе…»

И вдруг как будто взорвался изнутри, освобождаясь от оков, он снова смотрел на неё зияющими проёмами окон, распахнув перед ней свою паучью пасть.

Оглушённая, ошалевшая от неожиданности она шла прямо в лужёную глотку монстра и уже почти растворилась в черноте дверного проёма, когда перед ней возникла зияющая воронка, окружённая разноцветными переливами. Она и забыла, что может открывать двери в различные миры, и теперь, вероятно, на фоне стресса эта способность снова к ней вернулась. Её засасывало внутрь, и она не сопротивлялась.


Глава 12

Мэтт. Америка, 1956 год

Сквозь кровавое марево Мэтт различил знакомый силуэт… Господи, неужели… Он так боялся ошибиться… Она шла к нему, озарённая изумрудным сиянием, такая же красивая, несмотря на простое монашеское одеяние. Она совсем не изменилась с тех пор, как он её впервые увидел, только в глазах прибавилось света и боли, и между изящной линией бровей пролегли скорбные складки.
 
От неожиданности он потерял дар речи и в первые мгновения, когда это чудное видение снизошло к нему из пасти электронного монстра, не смог произнести ни слова и только таращился на неё с разинутым от крайнего изумления ртом...