Белуха 9

                Глава IX. Мотострелки.

   Срочную службу Олег проходил в мотострелковых войсках.
   Олег перетерпел все перипетии жизни в детдоме, потому воинская дисциплина его не особо напрягала. О дедовщине в армии он был наслышан и был готов дать отпор любому проявлению этой звериной традиции. В себя он верил, да жизнь располагает временем не совсем так, как того ожидается.
   Армейская жизнь протекает по уставу, чересчур инициативного солдата наказывают без всяких выяснений его правоты. С уставом Олег был ознакомлен, потому подошёл со своими сомнениями к командиру роты старшему лейтенанту Галушко:
   - Проводятся ли в армии какие действия по искоренению дедовщины? Как бороться с этой напастью?
   - Ещё раз подойдешь с подобными глупостями, вмиг от меня наряд схлопочешь, - пресёк старлей чересчур умного недоростка. – Обращайся, когда заметишь кого, кто от службы увиливает. А сейчас – смирно! Кругом марш!
   Успел Олег за время короткой беседы заметить отношение командира к поведению дембелей. Разделение срочников по срокам службы традиция сложившаяся, не нам её менять. Отслуживший своё солдат приобрёл право передавать свой накопленный армейский опыт молодым.
   Непросто стать воином. Мужчину на гражданке от безрассудства сдерживает страх. В армии под пули лезть придётся и в споры с командиром вступать недозволительно. Избавиться от страха проще всего постоянным его ощущением. Прочувствовал, что уживаешься рядом со смертью, и успокоился тут же, думать перестал. Лишённый чувств, боец идёт в атаку по приказу, орёт «ура» не рассуждая, как учили.
   Неправильно всё это… В бою необходима взаимовыручка. Так говорят и это верно. И кто прикажет сдружиться с бойцом, который измывался над тобой со дня на день? Проще на мину такого подтолкнуть, чем от пуль собою прикрывать.
   Командный состав всё же принимал меры по борьбе с дедовщиной. Один взвод был экспериментально набран из солдат одного призыва. Взвод этот отличался слаженностью, и дембеля не особо напрягали не подчинённых им молодых солдат, разве что только высокомерно относились к салажатам. Издевательств над подопечными им хватало за глаза.
   Олег всё не решался встревать в дембельские разборки, пока до него самого не дошла очередь пресмыкаться перед старослужащим. Ефрейтор Васька, дежуривший эту ночь по роте, растряс двуярусную кровать и скинул одеяло со спящего Олега:
   - Подъём, салага! Пора приобщаться к настоящей воинской службе.
   Олег спустился с кровати и покорно прошёл за ефрейтором, который провёл его в санитарную комнату и указал на проржавевшие краны умывальников:
   - Натирай пока блестеть не будут. Я проверю. Не дай бог что! Ты меня знаешь.
   Сам Васька вышел, оставив дверь открытой, и уселся у своей тумбочки дневального с включённым смартфоном. Олег безропотно достал с загашника кусок шинели, нанёс на него пасту ГОИ и молча начал натирать краны. Работа ему была не в тягость, и ко сну он не стремился в отличии от товарищей по оружию, которые ценили каждую заспанную минутку.
   - Смотри, что показывают, - заглянул Васька к Олегу с включённым смартфоном и тут же засунул свой гаджет в карман. – А, это ты… Слабо трёшь. Сачкуешь?
   Дедок схватил Олега за загривок и ткнул его лицом в раковину. Олег не сопротивлялся, задел носом кран и размазал кровь по щекам; обернулся на нападавшего и заверил: «Я всё сделаю».
   - Сделает он, - съязвил Васька и отстал. – Знаю я вас таких. За вами глаз да глаз нужен. Нос утри! Не дай бог кому расскажешь, что это я тебя ударил.
   Олег обмыл лицо и обратился к Ваське взглядом: «Так пойдёт»? Смотрел неотрывно, стараясь пронять его в самую суть. Васька заёрзал на стуле, куда он присел, пытался привстать и снова садился. Не может быть такого, чтобы дед поддавался салажонку с одного его взгляда! Дед должен быть строгим и злым, не должно быть у старослужащего друзей из младшего призыва. А Олег всё поливал его тёплым взглядом, растворял в нём засевшую злость, не давая ей права занять своё место.
   - Да ты, да ты…, - не находил Васька злых слов для Олега. – Работай давай! И нюни тут не распускай!
   Олег послушно отвернулся к раковине и занялся порученным ему делом. Васька, освободившись от сверлящего взгляда, взял себя в руки и закрепил своё могущество выверенным приёмом: размахнулся ногой, метя Олегу под зад. Удар, однако, не вышел, угодил не туда, под раковину, за которой стоял Олег. Нападавший взвыл от боли и негодования: как только он мог промахнуться?
   Боль превысила Васькину озлобленность, он присел, где стоял, обхватил повреждённую ногу руками, закрыл глаза и застонал, пытаясь заговорить боль причитанием. Олег обернулся к сослуживцу и протянул руку к раненой ноге:
   - Дай, я помогу. Сейчас всё пройдёт.
   - Пошёл вон! – взвыл Васёк. – Нашёлся мне доктор. Вон, я сказал!
   На этот раз Олег не стал слушаться старшего по званию, молча взял его за больную ногу и аккуратно потянул на себя. Васька промолчал, поддался сочувствию самозванного доктора.
   Олег поднял штанину, снял ботинок с Васькиной ноги. Не знал он, что делается в этих случаях, оно само как-то у него получалось: сжатие, поглаживание, растяжка. Васька постепенно перестал стонать и, в конце концов, отдёрнул ногу, поднялся с пола и присел на стул, одевая ботинок.
   - Всё! Иди спать! – приказал он Олегу. – Я здесь всё сам доделаю. Это моя работа. Твои дела завтра настанут. Тебе выспаться надо. И не дай бог кто узнает…!

   Не уснул Олег в эту ночь, извёлся сомнениями. Удалось ему избавить Ваську от наносной агрессии к молодым солдатам. Заметно удалось. Надолго ли? И как ему удастся покончить с дедовщиной в армии? На то придётся лезть в высокие инстанции. Да хотя бы в родной роте получилось бы ему посеять дружбу и взаимопомощь. Сомнительно всё это.
   Над всеми ротными дембелями стоял сержант Николай Горобец – здоровенный парень сибирских кровей. С молодыми сержант не общался, безвылазно сидел в каптёрке и вызывал к себе по надобности бойцов своего призыва. Царским особам со швалью общаться не положено. Не представлял себе Олег, как возможно из такого каменного идола выдолбить всю дедовскую спесь. А ведь сержанту подчинялись, слушали его. Олег для сослуживцев был никем.

   Васька все последующие дни после дежурства дневальным был молчалив, не лез в разборки. Его растерянность была всем понятна – о доме парень загрустил, скоро уже придёт демобилизация. И только Олегу ясно просвечивалась Васькина грусть – потерял он строгость к сослуживцам, а в армии такого не положено. Засевшее в нём добро тут на последнем месте стоит.
   Не знали солдаты по какому поводу зачастил Васька в каптёрку Николая, о высоких разговорах старослужащих простым служакам знать не положено. Для Олега эти тайные беседы были открыты, каким-то внутренним чувством угадывал он, в чём Николай науськивал Василия, к чему призывал: «Бей и меси эту падаль»!
   В свободный от службы вечер Васька подозвал Олега:
   - Пойдёшь со мной. Не отходи от меня, что бы ни случилось. Стой рядом и в разборки не влезай. Я сам скажу, что надо. Не дёргайся, стой ровно. Помни, ты защищаешь честь нашего взвода.
   Васька провёл Олега в расположение взвода молодых, вызвал на разговор замкомвзвода младшего сержанта Мисолиди Павла. Грузин Павел был спортивно слажен, одним своим видом не давал противнику шанса возвыситься над собой.
   Васька подошёл к Павлу строго, как учили, покровительственно положил ему руку на плечо:
   - Ты вот что, Пашка… Дело такое. В наших взводах молодых маловато, не справляются они с должной уборкой помещения. Нам же, дембелям, браться за метёлку и «машку» не по рангу. Ты давай, откомандировывай иногда своих нам в помощь. И не увиливай. Армейские законы надо бы соблюдать. Вы же дедков уважаете недостаточно.
   Павел отступил на шаг, рывком сдёрнул с плеча Васькину руку. Удар его был незаметным, скользящим. Васька лишь вздрогнул с удара, взгляд его помутнел, и он медленно осел, завалился на пол.
   Павел не проронил ни слова, отвернулся от поверженного противника и неспеша направился к своим подопечным.
   Олег наклонился над Васькой, приложил ладонь к окровавленным губам. Васька медленно открыл глаза, повёл зрачками, постепенно соображая: «И что это было»? Прошамкал ртом и сплюнул:
   - Что это он мне в рот залил? Падаль поганая!
   - Не плюй, - посоветовал Олег. – Это кровь твоя. Не больно?
   Васька пошевелил челюстью, заметил удивлённо «не болит».
   - Вставай уже. Приляг на кровати. Я тебе сейчас воды принесу. Рот прополощешь.

   «Вот как это делается, - задумался Олег, уединившись во дворике мотострелковой части. Зло побеждается злом. А я тут добра затеял насеять.
   И к чему мне дали все эти запредельные способности? Ну, исправлю я одного-двоих злодеев. Мир чище станет после этого? Да моих избранников на следующий же день Колян на место поставит.
   Неужто мир так погряз в склоках, что не осталось в людях взаимоуважения? Нет! Не должно так быть! Тем и отличаемся мы от животного мира, что можем любить и дружить, совместно вершить дела задуманные.
   Всё человеческое, что накоплено предками, должно быть в нас сохранено.
   Мне дано многим больше, чем остальным. Я просто обязан нести людям добро. Пока же не готов. Надо учиться».

Начало http://proza.ru/2026/04/24/1157