Странница на колёсах. Глава 4

Пабом Тея оказалось неожиданно пёстрое, нахально выделяющееся из общей массы домов, небольшое, приземистое здание размером в один этаж.
Я удивилась. И даже интуитивно почувствовала некое родство с владельцем заведения. Наверное, если бы у меня был паб, то он бы выглядел примерно так же.
Здание было из дерева теплого оттенка, что уже делало его не таким как все. Над дверью висел большой ярко-желтый колокольчик, звенящий каждый раз, когда дверь дергали на себя. Выше светилась оранжевая неоновая вывеска: "Пуговицы и гусеницы". Буквы весело плясали, словно напились эля. По фасаду вдоль крыши вокруг здания поверху была натянута гирлянда с круглыми светящимися лампочками. В окнах виднелись грубые деревянные столы и оранжевые подвесные лампы. Из приоткрытой двери лилась бодрая музыка.
Последний в веренице каменных домов, пусть и украшенных благоухающими клумбами цветов, паб выделялся теплотой своего облика. Он отлично гармонировал с буйством природы, которое начиналось сразу за пабом. Обилие кустарников и деревьев плавно переходило в безбрежное вересковое поле, уходящее вниз по склону. Внизу, за полем, виднелись очередные крошечные прозрачные озера, перемежающиеся лугами.
Я поставила Автодом чуть в отдалении от паба, там, где начиналось поле. Вереск ещё не отцвел и передо мной раскинулось фиолетовое море цветов. Не слишком далеко от людей, но и в уединении, - идеально.
Я узнала Тея сразу - просто нутром поняла, что это он. И сразу вспомнила лицо мужичка на площади Цветоводов, и мне стало абсолютно ясно - действительно, кто ж не знает Тея?! Вдруг стало очевидно - даже я знаю Тея. (Может быть, я видела его в снах?) Тей сразу показался мне абсолютно своим, родным.
Он стоял за барной стойкой в широкой темно-фиолетовой рубахе и ослепительно улыбался. Тёмно-русые густые волосы спадали едва ли не до самых плеч и отличались обаятельной небрежностью. Собственно, весь он отличался обаятельной небрежностью. И это ему шло. Высокий и статный, он лихо разливал напитки, попутно болтая с посетителями паба, громко смеялся и не упускал случая делать комплименты, если перед ним оказывалась дама. Народу в пабе в этот вечер было достаточно.
Когда перед ним оказалась я - блузку я сменила на расшитую цветами зеленую тунику, волосы собрала в два низких хвоста, на уши надела одни из любимых сережек - он и бровью не повел. Ослепительно улыбнувшись, он воскликнул так, словно мы виделись только вчера:
- О, какие люди! Герда на автодоме! - и, увидев мое замешательство, быстро пояснил. - Я подписался на твой блог, как только Юта предложила мне твою кандидатуру на сегодняшний вечер. По-моему, роскошная идея – путешествие на автодоме!
Я сразу отметила, что его ореховые глаза источают тепло, - от них меня бросило в жар. Я улыбнулась - бестолково и смущённо.
Он внимательно смотрел на меня – видимо, ждал, когда я поздороваюсь. Но язык у меня намертво прилип к нёбу и отодрать его я не догадалась. Потом, вспоминая этот момент, я кляла себя на чём свет стоит, - ну как можно быть такой невоспитанной?.. Но к тому времени я уже сомневалась, что дело было в этом.
- Пойдем, я покажу тебе рабочее место, - перешёл он к делу, так и не дождавшись хотя бы моего «здраствуйте». Однако, дружеского тона не сменил.
Мы прошли в дверь за барной стойкой - и оказались в длинной узкой подсобке. Она служила одновременно и кухней, и складом. С одного края стояли многочисленные запасы напитков. А с другой - плита, фритюр и мойка. И Юта.
;Оказалось, что "Юта113" не только моя подписчица, но и повар в пабе "Пуговицы и гусеницы". Молодая девушка примерно моего возраста с ёжиком коротко остриженных пепельно-малиновых волос, она только кивнула мне через плечо, стоя у плиты, не с самым приветливым видом, и продолжила ворочать пирожки на огромной сковороде. Юта не подходила к этим пирожкам так же, как я не подходила к офису типографии. И, по-моему, Юта это понимала.
- Наша посудомойщица отпросилась на вечер, - пожал плечами Тей и усмехнулся, озорно сверкнув глазами в сторону Юты, - А наш повар отказалась ее заменить.
Юта ответила ему раздраженным взглядом. Судя по всему, эти пирожки, как и паб в целом, Юте уже в глотку не лезли - во всех смыслах.
Следующие пять часов я беспрестанно мыла посуду. Ее было много. Тей приносил и приносил пивные кружки, тарелки, вилки, ложки...
- Ты как, не устала? - спросил он меня, когда солнце за окном окончательно село. - Неожиданно, да? Паб то небольшой, но по вечерам пятницы здесь просто не протолкнуться!
- Все в порядке, - заверила его я.
- Паб работает до двенадцати, но ты можешь уйти в девять. Дальше я справлюсь сам.
Я на мгновение засмотрелась в ореховые глаза, - и вспомнила вкус орехового кофе, который так любила моя тетя. Мне, к слову, тоже очень нравился ореховый кофе.
- Если ты не против, я останусь, - сказала я, и сама вздрогнула от этого "ты".
Но Тей только одобрительно кивнул. Задержался глазами на моих сережках, будто оценивая, и ушел обратно в зал.
- Так одиноко? - услышала я резкий, низкий голос. Юта впервые заговорила со мной за весь вечер.
- А? Что? - мне казалось, я только что вынырнула из того озера, в котором утонула днем.
- Говорю, так одиноко, что готова батрачить до полуночи?
Я посмотрела на Юту. Глаза у неё были ярко-синие, в тон её джинсовому комбинезону. Её можно было назвать симпатичной, если бы не откровенно недовольное лицо.
Ответить мне было нечего. Я и сама не знала, почему захотела остаться тут подольше.
- В блоге ты выглядишь счастливее, - заметила Юта и вновь повернулась к пирожкам. - Ох уж эти чёртовы пироги... А ведь знаешь, я неплохо рисую. В основном граффити, но здесь это не в чести. А жить как-то надо, вот и работаю тут. - помолчав, Юта снова перевела взгляд на меня. - А ты смелая.
Мне хотелось сказать ей, что я не смелая, а одинокая, как она прозорливо подметила ранее. Но вместо этого улыбнулась:
- А у тебя классная прическа.
На тощем, остром лице Юты появилось скупое подобие улыбки:
- Тей тоже так говорит.

В девять Юта ушла. На прощание она мне сказала, неловко переминаясь с ноги на ногу:
- Это... Ну... Спасибо тебе за блог... Ты его веди, не забрасывай… Может и я однажды... – и Юта обречённо осеклась.
- Давай сделаем фото? - предложила я. Мне хотелось как-то подбодрить девушку, уж очень подавленной она выглядела, - Выложу в блоге. Я так тебе благодарна, ты спасла меня от голодной смерти. Хочу на память сохранить нашу встречу.
В новой скупой улыбке Юты промелькнула искренняя радость, она неопределенно пожала плечами и встала рядом со мной.
Через несколько минут в канале появилось наше селфи с Ютой на фоне стеклянной двери, ведущий в зал паба. Там, за дверью, играла музыка, жители деревни заказывали любимые напитки и закусывали Ютиными пирожками.
"С прекрасной Ютой, которая помогла мне с работой, и которая обязательно исполнит все свои мечты!" - подписала я в канале. Лайки оно набирало стремительно - на фото мы и правда выглядели гораздо веселее, чем было на самом деле.
Неуклюже помахав на прощание, Юта поспешно выскользнула за дверь.

После девяти посуды стало в два раза меньше. Из стеклянной двери доносилась музыка и приглушенные голоса. Перемыв всё, что было, я огляделась – ничего примечательного в подсобке не было. Кроме одной вещи. На широком деревянном подоконнике стояло старое радио. Как только мои глаза нашли этот аппарат – он был зеленого цвета с оранжевыми кнопками, абсолютно в «моей» цветовой гамме и в гамме «Пуговиц и гусениц»- я больше не могла отвести от него взгляда. И дело было даже не в его ярком виде. Дело было в том, что я уже три года как не слушала музыку. И даже та, что доносилась из двери, ведущей в главную часть паба, навевала невесёлые мысли.
Сама не помню, как оказалась у подоконника, а рука сама потянулась к разноцветному устройству. Именно в этот момент, словно это был один из любимых тётиных романтических фильмов, и появился Тей. Он возник рядом, словно по волшебству, чем изрядно напугал меня.
- Хочешь послушать радио? О, прости, не хотел пугать.
Я посмотрела на него – в руках у него было несколько пустых пивных бокалов, он смотрел на меня с явным любопытством. Язык снова прилип к нёбу.
- Ты разговариваешь только по необходимости? – уточнил он, глаза его смеялись.
- Прости, - совладала я со своим языком наконец, - Я не слышала, как ты зашёл. Не люблю, когда люди подходят ко мне со спины. Это вызывает у меня панический ужас и некоторое время я не могу разговаривать.
Он рассмеялся, и противится этому смеху было трудно, - я широко улыбнулась ему в ответ.
Вообще-то я никогда не испытывала трудностей в общении, например, с Грэгом. Но Грэг был одного со мной возраста. Тей же был совсем другое дело – на вид ему было около тридцати, а это ого-го – на целых десять лет старше меня. Прямо-таки взрослый, состоявшийся мужчина. Вывод о его возрасте я сделала, когда присмотрелась к нему поближе – вокруг его чудесных глаз расходились довольно глубокие морщинки. «Наверное, много улыбается» - подумала я. Хмурым или тревожным Тей не выглядел. Наоборот, он светился как солнце.
- Ну так что, тебя заинтересовало мое старое радио? – кивнул он на агрегат, к которому я так и не успела прикоснуться.
- Да… то есть нет… скорее, он напугал меня, - понесла я околесицу.
Тей отставил кружки в сторону, облокотился об оконную раму плечом, скрестил руки на гуди и с интересом уставился на меня:
- Герда на автодоме, а ты неординарная личность!.. И чем же, позволь спросить, тебя так напугало моё радио?
Я сглотнула. Улыбаться перехотелось. На эту тему я уже давно ни с кем не говорила, только просила тётю выключать музыку в моём присутствии, а сама и вовсе проводила дни без этого вида искусства.
- Это довольно травматичная история, - уклончиво пробормотала я.
- В какой из моментов, пока меня тут не было, моё радио тебя травмировало? – голос его звучал отнюдь не насмешливо, а взгляд подталкивал к откровенности. Он словно шептал: «Доверься мне, я ещё и не так чудил в этой жизни».
Я усмехнулась и вздохнула.
- Дело в моём бывшем друге. Он музыкант. Он уехал и не вернулся. И с тех пор я не слушаю музыку. – выпалила я на одном дыхании, и, странное дело, мне стало чуть легче. Словно один из многочисленных камней свалился с души.
- Ух ты, - без тени юмора выдохнул Тей, глаза его стали серьезными, - Печальная история.
Я пожала плечами.
- Но знаешь, - продолжил он значительно бодрее, - Раз тебя потянуло к моему радио, то может это знак?
- Знак?
- Да. Может, пора вернуть музыку в жизнь? Например, я иногда играю на гитаре и пою всякую старую рок-н-рольную классику, - Тей кивнул на дверь, за которой выпивали люди, – Вот и сегодня решил спеть для своих стариков. Послушаешь?
Я застыла. Хотите верьте, хотите нет, но я почувствовала, как мне стало нечем дышать. Паническая атака? Серьёзно?.. Я сделала глубокий вдох. Тей не Грэг, - напомнил мне внутренний голос. Это совершенно два разных человека, и, наверняка, по-разному поют. И ничего не случиться, если я послушаю одну песню. Чего я так сильно боюсь?.. В конце концов, он прав, - ну что за дурь?.. Разве музыка виновата, что любая из песен напоминала мне Грэга?..
- Смотрю, у тебя там боевое действие развернулось, - заметил Тей, наблюдая мои молчаливые думы по поводу его предложения. – Если не хочешь, я не настаиваю. Но знаешь, музыка – это ведь так здорово! Она разная, как и люди, - подмигнул он мне, и в ореховых глазах сверкнуло что-то, чего я ещё не видела в свой адрес от мужчин. – Кроме того, я мог бы угостить тебя отменным элем. Чего тебе одной тут торчать? Посуды ты уже достаточно намыла.
- Ладно, ладно, эль победил, - подняла я руки, сдаваясь. В ответ ореховые глаза вновь сверкнули. Язык снова прилип к нёбу. Благо, говорить уже было не нужно.

Тей усадил меня за ближний столик к крохотной сцене. Сцена представляла собой небольшой помост, а на нём гордо стоял один единственный стул. Именно на него уселся Тей с гитарой наперевес и начал петь. Перед этим он вручил мне большую пивную кружку со светло-розовым напитком. На вкус напиток оказался восхитительно-клубничным.
Ела я уже прилично давно, поэтому с первого же глотка меня повело. Но, если бы не повело, не знаю, как бы я пережила песню Тея. Сама по себе песня была невероятно весёлой, её мотив мне что-то смутно напоминал. Скорее всего, Тей исполнял что-то известное, чего я краем уха слышала в пору нашей юности с Грэгом.
Мне хватило первого гитарного перебора, чтобы то, чего я так боялась, встало передо мной в полный рост, - воспоминания. Они калейдоскопом закружили вокруг меня. Например, Грэг отменно разбирался в музыке. Грэг имел коллекцию пластинок, которую покупал на ярмарках на сэкономленные карманные деньги. Эти пластинки мы слушали потом на моём проигрывателе, который сейчас пылился в шкафу в автодоме. Грэг перепел мне всю классику, какую только знал. Но самым мучительным стало воспоминание голоса Грэга. Голос Грэга разительно отличался от голоса Тея. Тей пел просто, весело, беззаботно, голос его был мягким и улыбающимся. Даже голос у Тея улыбался!.. Грэг же всегда пел с надрывом, драматично, глубоко. Грэг был прирождённым артистом. Грэг просто не умел петь что-то «просто». «Просто» и Грэг было несовместимыми понятиями.
Из глубокой задумчивости меня вывели громкие аплодисменты завсегдатаев паба. Они потребовали ещё песню, и тут я встретилась глазами с Теем. Он вопросительно смотрел на меня, и когда я снова замешкалась, он обратился прямо ко мне:
- Если наша новая посетительница не против, то я, конечно, спою ещё! А если дама против, то, увы, ребята. Мы же с вами джентльмены!..
Он ободряюще улыбался. Словно это мне предстояло развлекать публику, а не ему. Я смутилась – ну кто я такая, чтобы ему запрещать?.. Я кивнула – «пой, конечно!..»
Кружка эля ушла за четыре песни. К концу третьей я уже перестала убиваться по Грэгу, а к концу четвёртой допивала свой клубничный напиток и чувствовала себя более, чем расслабленно. В четвертой песне Тей пел что-то на ирландский мотив про девушку, которая случайно забрела в паб и нашла там свою судьбу. Всё это звучало очень душевно и содержание мне понравилось. Тей прекрасно владел игрой на гитаре, пел чисто и, возможно, не так круто, как Грэг, но его пение обволакивало душу солнечным теплом. Хотелось слушать и слушать.
- Ну как, возвращение в мир музыки прошло удачно? – поинтересовался он, подсев к моему столику.
- Более чем, - заверила его я, - И эль просто чудесный. Но больше мне нельзя – завтра снова в путь. – я глянула на часы над барной стойкой, они показывали начало одиннадцатого. – Мне, наверное, нужно идти, - с сомнением в голосе сказала я. Я чувствовала себя пригревшимся воробушком. Мне, честное слово, хотелось уснуть прям тут, на этом стуле, под взглядом этих солнечных орехов.
- Ну что ж, тогда принесу тебе расчёт, - добродушно отозвался Тей.
Через пять минут он принёс мне большой крафтовый пакет.
- Это что, расчёт? -  с сомнением покачала головой я, принимая пакет из его рук.
Он засмеялся:
- Деньги внутри. Пойдём я тебя провожу.
Я не нуждалась в проводах, ведь мой автодом стоял поблизости. Но всё же я не отказалась, -уж очень тепло мне было в обществе Тея.
- Спасибо за работу, - сказала я, когда он придержал большую деревянную дверь, чтобы я вышла на улицу.
- Спасибо, что помогла, - откликнулся он. – Ого, - присвистнул он, увидев мой дом, когда мы подошли к полю, - Вот это да. Нестандартно.
- Что в нём нестандартного? – поинтересовалась я.
- Цветы? – хмыкнул он, кивая на буйную красочную роспись на моём автодоме.
- «Пуговицы и гусеницы»? – с сомнением отозвалась я.
Тей расхохотался и был вынужден признать:
- Да, ты права, стандарты – это не про нас.
Это «нас» прозвучало почти как «мы». Лунная дорожка пересекала фиолетовое море. Остро пахло травой и цветами, в кустах пели цикады, на деревьях отчаянно орали птицы, где-то далеко приглушенно ухала сова. Я посмотрела на Тея, и язык снова прилип к нёбу. Мои пальцы крепче впились в увесистый пакет с «расчётом». Ореховые глаза смотрели весело и нежно.
- Ну что ж, иди отдыхать, - наконец, после недолгого молчания, сказал Тей. – Если нужна будет помощь, обязательно обращайся, - ты прекрасно моешь посуду!
Мы прыснули со смеху.
Мне хотелось сказать ему что-то на прощание. Что-нибудь типа: «Ты поёшь – как улыбаешься». Или: «У тебя классный паб, несмотря на странное название». Или: «Ты удивительно добрый человек». Или…
Но пока я перебирала варианты, Тей кивнул мне, повернулся и побрел в сторону паба. Я снова не смогла оторвать язык от нёба, а он снова не дождался даже простого «до свидания».