Среброкипящий предел

Шумит ковыль. Меж кедров и предгорий 
Раскинут синий, предвечерний плат. 
Я молод, чист, но в этот грозный хор я 
Вплетаю свой неизреченный лад. 

Ты развернула в бездне полудикой 
Глубокий кубок ледяной воды, 
Где в тишине зеркальной и великой 
Горят веков застывшие следы. 

Там, за холмами, в литургиях грозных, 
Смыкают сосны вековой оплот. 
И в куполах, как в капищах морозных, 
Осенний ветер панихиду пьёт. 

Вскипает высь над кручами крутыми, 
Ревёт набат, сзывая на порог, 
Где над парнями, павшими, святыми, 
Лишь жёлтый лист ложится на сугроб. 

Ты шла сквозь пламя в ризе опалённой, 
Из чёрной гари восставая вновь, 
И в этой доле, кровью окроплённой, 
Моя сыновья закипала кровь. 

Твоя гордыня, праведность и сила
Мой вечный крест, прижизненный обет! 
Ты всю лазурь земную полонила, 
Иной судьбы у этой юности нет. 

Прощай, моя березовая пряжа, 
Твой тихий свист и журавлиный крик. 
Я молодой, но на коленях вражье 
Лицо ломаю в этот жуткий миг. 

Прикована к тебе, моя немая, 
Взорами всеми грешная земля… 
А я стою, пред смертью замирая, 
Пока поют бессмертные поля.