Пять ведьм

Пять ведьм

Эдик любил командировки. Не столько из-за работы, сколько из-за ощущения свободы и, главное, денег, которые всегда водились в конверте. Вернувшись в Колычево, он, как обычно, заскочил к Ирине. Ирина была симпатичной, даже красивой, но с ней всегда нужно было держать ухо востро — слаба на передок и со своими странными заёбами. Однако пара «палок», кинутых в постели, быстро сняли напряжение, и утро встретило их воркованием.

— Эдик, поехали со мной, — щебетала Ирина, — у подруги день рождения! Там будет весело.

Эдик, чувствуя себя благодетелем, принарядился. Купили торт, прихватили подарки. Адрес оказался частным сектором рядом с Голутвиным. Когда они подъехали к воротам, их встретила Лариса — подруга Ирины. Эдик с удивлением отметил, что Лариса его ровесница. И тут его кольнуло: «Боже, да это же лет 30 назад было...» Но он отогнал мысли, загнал машину во двор, как велели.

В доме пахло цветами и дорогим парфюмом. За столом сидели четыре женщины. Ирина была пятой. Все пьяные, разгорячённые, громко смеялись. Эдик галантно раздал цветы, чувствуя себя героем-любовником, но внутри засела липкая тревога.

За столом он был один. Мужчин не было. Лариса, явно главная, всё косилась на него, точила лясы и с каждой минутой становилась навязчивее.

— Пойдём, покажу дом, — сказала она, томно поведя плечом. — У нас все предки — купцы. Смотри, какая резьба.

Эдик вежливо кивал.
— Эдичка, — пропела Лариса, показывая на шаткую полку в коридоре, — прибей, а? Ты же мужик!

Эдик попятился:
— Лариса, без дрели я не могу, честно слово.

Он вернулся вниз через сорок пять минут, чувствуя себя загнанным зверем.
— Ирина, а где мужики? — прошипел он. — Мне обещали компанию.
— Будут, будут, — отмахнулась Ирина, наливая ему первую рюмку.

Он выпил две, закусил, с тоской поглядывая на дверь. Но никто не приезжал.

— Пойдём в подвал, компота возьмём, — предложила Лариса.

Спустились. В подвале, среди банок, она вдруг насыпала на стол горсть старых монет.
— Смотри, приданное! Греческие, царские... — говорила она, но взгляд её был цепким.
Внезапно Лариса повернулась к Ирине и при Эдике начала её «оскабрять», как выражались местные — унижать, пилить, выговаривать за что-то. Ирина молчала. Эдик растерянно перебирал монеты, а Лариса приказала: «Прячь!». Он сунул монеты в тайник в стене, и они поднялись наверх.

Вернувшись в гостиную, Эдик с ужасом понял: никакие «парни» не планировались. Лариса подошла к нему с графином:
— Наливку будешь? Домашняя.

Эдик хотел отказаться, но случайно скосил глаза в зеркало. Он отчетливо видел, как Лариса, стоя у него за спиной, плеснула что-то в его фужер из маленького пузырька. Сердце ухнуло в пятки, но переиграть ситуацию было уже нельзя. Он выпил. По телу разлилась неестественная, тягучая доброта — мышцы расслабились, воля поплыла.

Девушки заорали: «Танцы!». Ирина пить не стала, смотрела на всех колючим взглядом. Эдик чувствовал себя роботом. Он устал, его шатало на старые дрожжи, и единственным желанием было рухнуть.

— Я спать, — выдавил он.

Ему указали на комнату с железной скрипучей кроватью. Он рухнул в одежде, проваливаясь в вязкую бездну.

Проснулся он от странного ощущения. Он занимался сексом с Ириной. Но страшнее всего было другое: он не чувствовал ни рук, ни ног. Тело было ватным, парализованным, но при этом стоял член. Всё плыло в тумане. В какой-то момент он понял, что голый, хотя точно ложился одетым.

В комнату бесшумно вошла Лариса. Эдик хотел закричать, но не смог. Глаза у Ларисы горели желтым кошачьим светом. Она оседлала его, и он снова провалился в липкий угар.

Потом пришла следующая. Её глаза полыхнули, как молния. Она сделала что-то странное, почти неестественное. Потом третья, четвертая... Все они по очереди использовали его беспомощное тело. Только глаза Ирины, когда она была сверху, оставались обычными, человеческими, но полными ужаса.

Эдик очнулся в четыре утра. Часы показывали дикое время. В доме стояла могильная тишина — женщины спали «как мамонты», не шевелясь. Эдик, цепляясь за стеночку, с трудом поднялся. Он нашел на кухне рассол, выпил, запил минералкой. Его тошнило. Туалет был на улице. Он выскочил в одном белье, его вывернуло наизнанку, и на миг полегчало.

Он нашел свою одежду, натянул её дрожащими руками. В голове стучала одна мысль: «Валить». Он прыгнул в машину. Ворота заскрипели, но он выехал. Однако, проехав метров сто, он понял, что оставил Ирину. Стыд и страх боролись в нём, и он, заехав обратно, вернулся в дом. Ирина уже стояла на пороге, глядя на него бездумным взглядом.

Эдик уехал на рассвете. Руль мотало из стороны в сторону, руки не слушались. Дома он схватил водку, смешал с пивом — «Кир», как он это называл. Еле-еле оклемался и рухнул спать. Утро встретило его квадратной головой и диким звонком в дверь. Телефон разрывался. Женщины названивали с вопросами: «Почему уехал?».

Эдик позвонил Ирине:
— Приезжай. Одна.

Она приехала. Ирина выглядела растерянной. За чаем она рассказала странную вещь.

— Это был Ведьмин праздник, Эдик. Лариса — сильная ведьма, её хотели выдать замуж за самого сильного колдуна в округе... Но что-то пошло не так. Я сама не знала, что это будет шабаш сексуальной секты. Мне сказали — просто день рождения. А Лариса хотела провести обряд... Им нужен был мужчина.

Эдик смотрел в её обычные, не светящиеся глаза и молчал. Пять ведьм. Один мужик. И железная кровать, которая так и осталась стоять в том доме, как символ его полной потери контроля. Он понял, что это был не хлороформ — это были травы, которые Ирина сама же ему и готовила, но даже она не знала истинной силы настоящего напитка.

— Ладно, — сказал Эдик, . — Забудем.

Но он знал, что не забудет. И когда в следующий раз поедет в командировку, будет пить только воду из-под крана. И никаких «компаний» по приглашению.