Свечи, ряса, три свиньи

- В сущности, вся жизнь - это вереница профессиональных перерождений, - философски заметил доктор Дуремар, разглядывая сквозь монокль срез ткани с отпечатком. - Способность менять цвет, как хамелеон, - признак высшего пилотажа выживания. Или патологии. В зависимости от того, с какой стороны смотреть.

Сверчок почесал затылок. Усики его слегка вибрировали, словно струны расстроенной скрипки.

- Дуремар, скажите мне как доктор: человек, который был владельцем харчевни, затем торговал рыбой, позже управлял районом, пока не обанкротил его, а в итоге подался в священники - это что?

- Адаптивность, Сверчок. Способность выживать в любой среде. - Дуремар отложил монокль. - Но вы упустили главное: он еще и исчез. Бесследно. Как дождь в песках Сахары.

Сверчок стоял посреди бывшей харчевни «Три пескаря» и шмыгал носом. Время выело все запахи. Камин давно охладел. Стрелки часов остановились на десяти минутах одиннадцатого - даже время сдалось.

- Коллега, вы не знаете настоящего имени пропавшего? - осведомился он. - Отец Прохор как-то не очень подходит для документов.

- Никто не помнит, - отозвался Дуремар. – Пропавший подобен секретному ингредиенту «Кока-Колы»: вроде есть, но никто точно не знает.

---
В сказочной канцелярии пахло залежалой тайной. Бюрократы двигались бесшумно, как рыбы в мутном аквариуме, оставляя за собой пыльный след.

- Предотвращена попытка переоформления харчевни, - шепнул клерк, блестя глазами. - Иностранец. Говорит, из другой сказки. Хряк. Наф-Наф.

Сверчок вздохнул. Он не любил сказочных мигрантов. От них всегда было больше мороки, чем от коренных жителей Страны Дураков.

Наф-Наф сидел в камере и грустно похрюкивал.

- Я есть немного хэлп за литл мани… Знакомство рэйлвэй стэйшн. Человек говорить «хэлп». Я помогать. Я гуд хряк.

- Человек назвал свое имя?

- Я плёхо понимайт ваш язык. Ай нид переводчык.

Пока искали переводчика, Наф-Наф сделал подкоп и сбежал.

- На то свинье дано рыло, чтобы оно рыло, - спокойно прокомментировал Дуремар.


---

К вечеру на рынке резко упали цены на свиной фарш.

- Свидетеля устранили, - мрачно сказал Сверчок, глядя на перечеркнутые ценники.

Артемон принюхался к фаршу и поморщился:  «Это не мясо. Соя с бульонными кубиками».

- Имитация смерти, - прошептал детектив. - Как же я сразу не понял?

Из соседней сказки пришла шифровка: «Банда мошенников - Наф-Наф, Ниф-Ниф и Нуф-Нуф - прибыла на вашу территорию. Используют братскую схожесть для алиби. С уважением, начальник полиции Волк».

- Они будут заметать следы, - сказал Сверчок Дуремару. - Я ночую в участке. Жизнь отца Прохора под угрозой.

Дуремар посмотрел на детектива с высоты опыта бывшего продавца пиявок: «Свинья грязи найдет. Ищем грязь - кабаны подтянутся».

Телефонный справочник был толстым, как явка с повинной графа Толстого.

- Стриптиз-клуб «Грязь», - прочитал Сверчок. - Корытная, 7.

Он снял трубку, убедился, что ответил Артемон, и скомандовал: «Фас!»

Группа захвата прибыла вовремя. Три хряка почти вошли в клуб. Еще минута - и они растворились бы в «Грязи».

- Копыта вверх, - приказал Артемон.

Наф-Наф попытался съесть квитанцию за электричество. Артемон остановил его болевым приемом.

---

Подвал харчевни превратился в хай-тек-лабораторию. Гудели серверы, в центре, в коконе из оптоволокна, висел отец Прохор. Ряса разрезана, к коже крепились электроды, из затылка в главный процессор тянулся толстый кабель. Глаза светились холодным синим.

- Еще уан минет, и он есть ядро систем, - хрюкнул Наф-Наф, единственный из троицы, согласившийся сотрудничать.

Если бы переводчик все-таки прибыл, Сверчок узнал, что отца Прохора выбрали не случайно. Он был самым живучим биологическим существом на планете. Выжил после трех денежных реформ, двух разводов и одной попытки перевода в другую сказку. Идеальный носитель.

Сверчок сделал шаг к кокону. Свет в подвале замигал и погас. Он наклонился к лицу Прохора, вгляделся в сияющие зрачки и сказал негромко, но отчетливо:

- Батюшка, вам не кажется, что слишком темно? Почем свечки?

Глаза моргнули. Синий свет померк. Шевельнулись губы.

- Свечки… Три рубля штука… Две - за пять…

Кабель выпал из затылка. Отец Прохор рухнул на пол, хватая ртом воздух.


---

Дуремар осматривал отца Прохора в участке. Тот сидел бледный, но уже живой, и медленно пил чай с медом.

- Поздравляю, батюшка, - сказал доктор. - Вы вернулись из полной цифровой деперсонализации. Новый медицинский случай. Назову его «синдром Прохора».

Прохор поставил кружку. Руки еще дрожали.

- Они притворились покупателями. Затащили в подвал, усыпили… Очнулся уже в коконе. Когда вы, детектив, спросили о свечках… что-то щелкнуло.

- Цена, - тихо вставил Дуремар, протирая монокль. - Самый надежный условный рефлекс. Даже после цифрового перерождения русский человек помнит, что за свечи надо платить вперед.

Сверчок стоял у окна. На улице Артемон грузил в «воронок» криминальное трио. Наф-Наф что-то возмущенно хрюкал, Ниф-Ниф затянул «The Black Velvet Вand», а Нуф-Нуф молчал.

- Мотив прост, как пароль один-два-три-четыре-пять-шесть - сказал Сверчок, не оборачиваясь. – Свиньям был нужен самый живучий носитель. Прохор подходил идеально.

Дуремар усмехнулся уголком рта: «Сверчок, вы же тоже выжили после молотка Буратино. Вдруг, завтра кто-нибудь вспомнит о вашей живучести?».

За окном светало. В «Трех пескарях» снова затопили камин. От государственной границы Страны Дураков до харчевни донесся визг депортированных преступников.
- Ничто не вечно, доктор. И вы знаете это лучше меня.