Прожить и не сломаться. Глава Третья

                Долгое возвращение домой

  На Урале не было войны, но ужасы маленькой Тани достались ночными налетами мессершмидтов в прифронтовой полосе на станции Ц. на Украине, куда Танин отец был командирован на восстановление разрушенных войной железных дорог. По ночам звучали выстрелы и слышались крики.  Это бесчинствовала банда бандеровцев.
 
  Возвращались домой на Урал в товарном вагоне. Состав шел очень медленно, часто и надолго останавливался. Успевали под откосом развести костерок и вскипятить чай.

 Однажды, во время такой длительной остановки четырехлетняя Таня стояла в вагоне у открытых раздвижных ворот. Состав резко тронулся, и Таня покатилась вниз по крутому откосу.  Отец, молодой здоровый, выпрыгнул из вагона, схватил перепуганную дочь на руки, догнал еще не набравший скорость громыхающий товарняк и запрыгнул в вагон.

  Ехали долго. Кругом искореженные танки, самолеты, взорванная земля и, неожиданно, у одного из железнодорожных мостов, где состав в очередной раз остановился, - дерево со спелыми абрикосами. Выжило! Плодоносит!
Наконец – то, больше, чем за месяц, доехали.


  Мирная жизнь на Урале начиналась с первыми петухами, звонкими весенними ручейками, длинными очередями за хлебом, долгожданным возвращением с войны дорогих сердцу мужчин.

  Отец начал строить дом, Нужны были средства на строительство. Он работал день и ночь. После работы дежурным по станции разгружал вагоны то с цементом, то с углем. Приходил домой черный, весь в угольной пыли, блестели одни глаза да белые, безукоризненно, ровные красивые зубы. Молодой, здоровый крепкий, русский богатырь, добряк и сентиментальный до слез. При виде колосящейся в поле нивы декламировал Некрасова: «… и только не сжата полоска одна», и мечтательная улыбка озаряла его красивое лицо.

 Когда по радио звучали песни, особенно «Одинокая гармонь», на глазах его выступали слезы. Он смущенно улыбался, отводил взгляд, пытался что – то сказать, при этом голос его дрожал. Надежный и благородный – это была стена и защита для всей семьи.

 Танина мама – звонкоголосая красавица с васильковыми глазами и копной пшеничных волос, стройная, бойкая всегда была в центре внимания.
 Воспитание дочерей было на ней.  Она любила своих детей, но властная и требовательная, не терпящая никаких возражений и оправданий, вызывала трепет в душе Тани, старшей из сестер, отвечающей за шалости и мелкие проказы младших.    Но она любила свою мать безотчетной детской любовью, и была в этом какая – то жертвенность. В глубине же ее души жило стремление к свободе, и оно рвалось наружу, окрыляло ее, а когда Таня стала чуть постарше, помогало жить. Но чувство вины, ответственности и долга давлело над ней до седых волос, что даже время не сбросило с нее этот груз.

  Дед, отец матери, в годы Великой отечественной войны бесстрашно сражался, защищая Родину, с наградой «За отвагу» после войны вернулся домой.
Перебравшись с кордона, где много лет он работал лесником, в уральский городок, со временем, спустя много лет, построил дом, обзавелся хозяйством: лошадью, коровой, овцами, оренбургскими пуховыми козами, птицей, большим огородом. Все время был в работе. Руки его были такими мозолистыми, что казалось, грубые его ладони и пальцы не гнулись. Несмотря на то, что по рассказам матери, в молодости он крепко пил, буянил и был любим женщинами, но столько чувства собственного достоинства было в нем, был не суетлив, не многословен, что при встрече с ним люди, здороваясь, раскланивались и почтительно называли его не иначе, как по имени отчеству Илья Николаевич.

  Его жена, бабушка Тани, смуглая с правильными чертами лица, черными густыми гладкими волосами, закрученными на затылке в тугой узел, кроткая хлопотунья, работала, не зная отдыха. Жили они за счет своего хозяйства и огорода. Бабушка долгими зимними вечерами вязала пуховые шали, дед постоянно что – то мастерил во дворе.

  Однажды летом бабушка слегла с прострелом в пояснице. Маленькая, худенькая, она лежала, скрючившись в сенях на старой жесткой кровати с ажурными металлическими спинками. Подозвала к себе внука, - Саша, подай мне руку, помоги встать, я пойду картошку полоть. 
-Бабушка, ты куда, тебе же больно!
-Так и лежать тоже больно!

  В этом она была вся. Терпеливая и безропотная, несмотря на то что была дочкой атамана, родом из зажиточной семьи вольных оренбургских казаков. Атамана, который после прихода Советской власти, принял ее и добровольно сдал свой дом, двор, скот, все, что было нажито.

  Но, вначале по ошибке, вместо родного брата был арестован, а после разбирательства был отпущен и увез семью в маленький, забытый Богом поселок.          Поселились в убогой землянке и начали жить с чистого листа.

  В то врем его родной брат, белый офицер, тоже – атаман, не подчинился требованию новой власти, или же был репрессирован, или же успел, скрыться за границей, пользуясь тем, что, вместо него был арестован по ошибке его брат.
   
  Позднее, бабушка Тани, уже будучи в то время замужем, со своей семьей переехали из этого, забытого Богом, поселка сначала на кордон, а потом в небольшой городок на Урале, который до 1952 года был большой узловой станцией.
 
  Старшая дочь, родная сестра Таниной матери, некрасивая, маленького роста женщина, когда ее после рождения сына бросил муж, так и не вышла больше замуж.
Всю свою жизнь работая в парикмахерской, она стригла и брила чужих мужчин.

 Взгляд ее черных глаз был каким – то изучающим. Ее густые черные волосы имели красивый здоровый блеск и были слегка волнистыми. Высокие скулы, приплюснутый нос и тонкие губы не были привлекательными и мужчины, которые ежедневно проходили через ее умелые руки – парикмахера, видели в ней только хорошего мастера, совсем не замечая, что она женщина.

Глава четвертая:
http://proza.ru/2026/07/21/1687