Прожить и не сломаться. Глава Девятая

                Судьбоносная встреча. Семейное счастье

Она влюбилась сразу. В него невозможно было не влюбиться.
 Он соответствовал ее идеалу мужчины. Открытый умный взгляд его прекрасных, цвета морской волны, глаз, обезоруживающая улыбка, тембр голоса, движения, жесты – все сразу покорило ее сердце, открытое любви.
Ей нравились его руки, обычные мужские руки, но Тане они казались самыми красивыми.
 Необъяснимое приятное ощущение дорогого, нежного, теплого покоряло Таню, когда их руки, обнаженные выше локтя в летней одежде, соприкасались. Нежность, душевное тепло и, неведомо до этого ощущение заполняло сердце Тани.
Это была любовь и полное взаимопонимание. Это было счастье.

Лишь только раз искрой мгновенье
Зажжет, в душе запечатлит
Горячих рук прикосновенье
И глас сверкающих магнит.

Лишь только легкое касанье
И по руке бежит разряд,
И уж в груди бушует пламя,
Вчера, иль много лет назад.

Невинное прикосновение,
Но страсть и гулкий сердца стук
Вдруг пробудило на мгновенье
Прикосновенье твоих рук.

Прекрасным было и молчанье
И цвета моря дивный взгляд
Как сон, как легкое дыханье,
Как белых лилий аромат.

 Шел 1963 год, был ЗАГС, осенью сыграли свадьбу. Через три года   родилась дочь – любимый желанный ребенок. 
Сразу после свадьбы первый год они жили у его родителей в маленьком частном доме, состоявшем из комнаты, стены которой украшали картины, и тесной кухни, в которой кроме печки, умывальника, стола и буфета для посуды, у входной двери у самого порога поместилась кровать молодых.
 За печкой, рядом с умывальником, стояло ведро, предназначенное родителям для ночных походов в туалет.
Таня ничем не могла огорчить свекровь.
Шить, стирать, заниматься уборкой, гладить белье свекрови и свекра, белить облупившиеся бревенчатые побеленные известью стены и деревянные потолки, так наводить чистоту, что дом изнутри излучал уют, тепло и комфорт, Таня умела и не считала это обязаловкой.
Трудиться для нее было также естественно, как жить.
 Ее лучезарность, трудолюбие, приветливость и доброжелательность создавали невиданную доселе атмосферу солнца и мирной семейной жизни.
Свекор, восьмидесятидвухлетний старик, старый художник, родившийся в конце девятнадцатого века, снова взялся за кисть.
 Написал маслом копию картины Крамского «Лунная ночь» и подписал «Танечке на добрую память».
 Что – то подсказывало старому художнику, что их невестке в глубине души не хватает с их стороны душевного тепла, поэтому он ассоциировал образ грустившей на аллее молодой женщины с образом Тани.
 Спустя годы, когда Артем с Таней жили отдельно, он простым карандашом по памяти написал два портрета Тани с маленькой дочкой на руках.

Глава десятая:
http://proza.ru/2026/07/21/1702