Резонанс покоя vs Palantir Глава 14

Продолжение повести «Резонанс покоя в стеклянной тишине». Часть 2

Попытка похищения

Тишина после провала операции «Нулевая секунда» продлилась недолго.

В аналитическом центре Palantir, расположенном в неприметном офисном здании на окраине Франкфурта, царило напряжение особого рода. Не паника — паниковать в Palantir было не принято. Скорее — холодная, сосредоточенная злость. Та самая, что возникает, когда хорошо отлаженная система даёт сбой не из-за внешней атаки, а из-за собственной ошибки.

Грегори Стоун, глава службы безопасности, сидел в своём кабинете и просматривал отчёты. Только что ему доложили: Стратег и Зодчий признали провал «Нулевой секунды» и рекомендовали продолжить диалог с сопротивлением. Карп поддержал эту линию. Диалог. Переговоры. Мосты.

Стоун считал иначе.

Ему было пятьдесят четыре года, из которых двадцать он провёл в разведке — сначала военной, потом корпоративной. Он знал: диалог хорош, когда ты сильнее. Когда противник на крючке. Когда каждое его слово можно использовать против него. Но сейчас ситуация была иной. Сопротивление нанесло удар — не силовой, информационный, но оттого не менее опасный. Идея о «краже времени» расползалась по сети со скоростью лесного пожара. Люди отключались от узлов Palantir. Контракты разрывались. Доверие таяло.

И вместо того чтобы нанести ответный удар — быстрый, точный, парализующий, — руководство предлагало говорить.

Стоун открыл досье, собранное аналитиками за последние дни. На экране высветилась фотография: мужчина лет тридцати пяти, русый, с усталыми, но цепкими глазами. Глеб Викторович. Физик. Руководитель лаборатории ОНИЛ ФП. Создатель «Заслона», «Тихого луча» и «Зеркального лабиринта». Автор той самой идеи сжатия времени, что сейчас разъедала инфраструктуру Palantir изнутри.

— Автор, — произнёс Стоун вслух. — Мы охотимся на автора.

Он вызвал начальника оперативного отдела — сухого, подтянутого человека по фамилии Ковач. Тот явился через две минуты.

— Докладывай.

Ковач развернул на столе голографическую карту Москвы.

— Мы отследили цепочку. Идея атаки на время родилась не на пустом месте. Её предложил один из ключевых сотрудников лаборатории — молодой парень, Кирилл. Но разработал и запустил её руководитель лаборатории, Глеб Викторович. Он же — создатель всех основных систем защиты. «Заслон», «Тихий луч», «Лабиринт» — всё его.

— Местонахождение?

— Лаборатория на «Соколе». Живёт в районе парка, ходит пешком. Охраны нет. Жена — Лена, биолог, работает в том же институте. Домашнее животное — кот по кличке Бублик.

Стоун усмехнулся. Бублик. Кот. Эти русские со своей сентиментальностью.

— Охраны нет, — повторил он. — Человек, создавший самое эффективное средство против наших систем, ходит по улицам без охраны.

— По нашим данным — да. Местные спецслужбы проявляют интерес, но плотной опеки нет. Возможно, он сам от неё отказался.

— Это его выбор, — сказал Стоун. — И наша возможность. Что предлагаешь?

Ковач вывел на карту три точки.

— Три варианта. Первый — вербовка. Мягкая. Через гранты, публикации, приглашения на конференции. Долго, но надёжно. Второй — компрометация. Вброс информации о его связях с нами. Поссорить со своими. Третий — прямое воздействие. Захват. Или устранение.

Стоун задумался. Он знал, что Карп предпочитает первый вариант. Но Карп — философ. А Стоун — практик. И он видел, что время уходит. Каждый день, пока этот физик остаётся на свободе, его идеи ползут дальше. Щиты становятся прочнее. Команда разрабатывает новые системы.

— Готовь третий вариант, — сказал он наконец. — Захват. Желательно тихий. Чтобы никто не понял, что произошло. Если не получится тихо — пусть будет громко. Но он должен исчезнуть. Вместе с ним исчезнет и его лаборатория. Команда без лидера недееспособна.

— А Карп?

— Карпу не докладывать. Это моя операция. Получится — скажет спасибо. Нет — я возьму ответственность на себя.

Ковач кивнул и вышел. Стоун остался один.

Он снова посмотрел на фотографию Глеба. Обычное лицо. Усталые глаза учёного, который слишком много работает. Никакой харизмы лидера. Никакой военной выправки. Просто человек, придумавший что-то, что мешает жить самой могущественной частной армии мира.

— Ты даже не представляешь, во что ввязался, — произнёс Стоун в пустоту. — Но скоро представишь.

---

Операцию назначили на вторник.

Группа из трёх человек — бывшие сотрудники одной из европейских спецслужб, теперь работавшие на Palantir по контракту, — прибыла в Москву за трое суток до назначенной даты. Сняли квартиру на окраине, арендовали машину, провели рекогносцировку. Изучили маршруты Глеба: дом — лаборатория — парк — дворы. Отметили время возвращения. Отметили отсутствие охраны.

Всё выглядело просто.

Слишком просто.

Старший группы, человек с позывным Фокс, докладывал Ковачу ежедневно. На третий день он сообщил: цель ведёт обычный образ жизни, охраны нет, маршруты предсказуемы. Рекомендуемое время — вечер вторника, когда объект возвращается из лаборатории через парк и проходит через плохо освещённый двор.

— Действуйте, — приказал Стоун.

---

Во вторник, в 20:15 по московскому времени, Глеб вышел из лаборатории. Он был уставшим, но довольным: Ася закончила предварительные расчёты по «Синтезу», цифры выглядели многообещающе. Он думал о том, что нужно бы купить Бублику новый наполнитель, и о том, что Лена просила зайти за хлебом. Обычные мысли обычного человека, который не знает, что за ним следят.

Фокс шёл в пятидесяти метрах позади.

Двое других зашли с противоположной стороны двора.

Всё было рассчитано. Глеб должен был войти в узкое пространство между старым заводским забором и глухой стеной жилого дома — единственный участок маршрута, не просматривавшийся с улицы. Там его встретят двое. Фокс замкнёт сзади. Тридцать секунд — и человек исчезает. В машину, в аэропорт, частным бортом — в одну из европейских стран, где у Palantir достаточно своих людей, чтобы обеспечить полную изоляцию.

Но что-то пошло не так.

Глеб, сам того не зная, изменил маршрут. Он вспомнил, что булочная, где Лена просила взять хлеб, закрывается в девять, и свернул в соседний двор — на пятьдесят метров левее обычного пути. Фокс, шедший за ним, на мгновение замешкался. Этого мгновения хватило.

Глеб краем глаза заметил движение за спиной. Тень двигалась не так, как должны двигаться тени. Он не был параноиком. Но после разговора с Карпом и предупреждения о «физических методах» стал внимательнее.

Он не обернулся. Просто ускорил шаг и набрал быстрый набор в смартфоне.

— За мной хвост, — сказал он, когда Виктор Алексеевич ответил. — Иду дворами от лаборатории. Один человек. Возможно, не один.

— Продолжайте движение, — голос был спокоен. — Не ускоряйтесь. Не показывайте, что заметили. Мы ведём вас. Группа будет через три минуты.

Три минуты. Глеб знал, что это очень быстро. Но когда за тобой идут те, кто хочет тебя похитить, три минуты кажутся вечностью.

Он свернул в следующий двор. Фокс, поняв, что цель уходит, отдал команду: «Сближаемся. Берём сейчас».

Двое из засады вышли из-за угла. Крепкие, в тёмной одежде, лица скрыты. Они перекрыли выход. Фокс приближался сзади. Глеб оказался в ловушке.

— Глеб Викторович, — произнёс один из тех, что спереди. Русский без акцента. — У нас к вам разговор. Пойдёмте с нами.

— Если вам нужен разговор, вы могли бы позвонить, — ответил Глеб. — Номер у вашего руководства есть.

Тот, что говорил, слегка улыбнулся — холодно, профессионально.

— У нас другое руководство.

В этот момент из тени за их спинами вышли ещё трое. Но это были уже не люди Стоуна. Это были люди Виктора Алексеевича. Они возникли беззвучно, словно материализовались из кирпичной кладки.

— Оружие на землю. Медленно. Очень медленно.

Группа Фокса замерла. Они были профессионалами — достаточно профессиональными, чтобы понять: расклад изменился. Трое против троих — но у русских преимущество внезапности и, скорее всего, подкрепление уже в пути.

Фокс медленно опустился на колени. Двое других последовали его примеру.

Глеб стоял, прислонившись к холодной стене, и чувствовал, как адреналин уходит, оставляя после себя пустоту и странное, почти иррациональное спокойствие. Он смотрел на троих, ещё минуту назад собиравшихся его похитить, и думал: «Вот он, тот самый бокс, о котором предупреждал Карп. Стоун вышел на ринг. И проиграл».

---

Виктор Алексеевич приехал лично.

— Это люди Стоуна, — сказал он, когда они сели в машину. — Глава безопасности Palantir. Радикальное крыло. Те самые, о которых предупреждал Карп. Действовали без его санкции.

— Карп знает?

— Узнает. Мы передадим информацию. Но это уже политика. Вам сейчас важнее другое: операция сорвана, но опасность не миновала. Стоун не из тех, кто останавливается после первой неудачи.

— Что вы предлагаете?

— Усилить охрану. На время.

Глеб покачал головой:

— Охрана — это паллиатив. Вы можете защитить меня. Но Лену? Лабораторию? Каждого из моей команды? Если они решат нанести удар, они найдут уязвимую точку.

— И что вы предлагаете?

— То же, что и всегда. Техническое решение. Я ускорю «Синтез». Но для этого нужны ресурсы. И время.

Виктор Алексеевич долго смотрел на Глеба. Потом сказал:

— Ресурсы будут. Время — постараемся обеспечить. Но вы должны понимать: мы вступили в новую фазу. Охота на автора началась. И она не прекратится, пока автор либо не будет устранён, либо не станет недосягаем.

— Значит, я должен стать недосягаем, — ответил Глеб.

В ту ночь он почти не спал. Лежал в темноте, слушая дыхание Лены, и думал о том, что всё изменилось. Раньше у них была технология. Теперь у них есть ещё и враг. Конкретный. С лицом. С планом. С командой.

Охота с похищением началась. И теперь нужно было думать не только о том, как защитить других, но и о том, как защитить себя и своих близких.

---

Продолжение следует...