Ева и Фридхолд, гл. 11. Синева

        Накануне ноябрьского праздника Еве приснился сон, который потряс её не только яркостью красок, но и ощущением глубокого символизма, предвещающего неотвратимость грядущих перемен.
       Еве снилось, что она поднимается высоко в горы. Она ужасно устала, но продолжала идти.
        Внезапно её взору открылся необыкновенный пейзаж: небольшое озеро, зажатое между каменных круч. Размером не больше школьного спортзала, оно поражало глубиной и поразительно холодной, прозрачной водой.             
        А посреди водной синевы плавал белый цветок удивительной красоты. Он был так совершенен, что Ева замерла от трепета и восхищения.
       Опустившись на корточки у воды, она позвала:
— Цветочек, плыви ко мне!
       И, словно в добром мультфильме, понимающе кивнув головкой, цветок послушно поплыл прямо к ней.
       Ева зачерпывала ладонями ледяную воду и поливала его, изнемогая от нежности. А цветок радостно подрагивал под прозрачными каплями.
Он казался настолько живым и трогательным, что у Евы на глаза наворачивались слёзы. Расставаться с ним было невыносимо! Но нужно было идти дальше.
Ева всегда подчинялась суровому внутреннему стражу своей души по имени «Надо». Даже во сне он был начеку, напоминая о долге, ради которого она пересекала эти горы.
       Простившись с цветком, Ева зашагала дальше.
       Однако, пройдя какое-то расстояние, она встревожилась: ведь в мире есть злые люди, которые могут случайно выйти к этому озеру, увидеть цветок — и безжалостно его уничтожить.
       Решив во что бы то ни стало спрятать хрупкое чудо, Ева повернула назад.
       Цветок снова ждал на середине озера. Завидев её, лепестки его затрепетали от радости, и ,откликаясь на ее зов, он поплыл навстречу.
       Бережно взяв растение в руки, Ева оглянулась в поисках укрытия. Вскоре она заметила огромный валун, выступающий из склона горы, за которым, судя по всему, скрывалась глубокая ниша.
       С трудом отодвинув камень, она убедилась, что не ошиблась.
— Подожди меня здесь, мой миленький. Тут безопасно. Я обязательно вернусь за тобой, жди меня, — шепнула Ева, пряча цветок в темноту укрытия и возвращая валун на место.
       Но едва камень встал в пазы, как на него стремительно вполз огромный рыжий паук с золотистым брюшком. Он замер на вершине валуна, как полновластный хозяин — уверенно опираясь на все лапки и хищно глядя на Еву, словно давая понять: теперь цветок принадлежит ему, и он не отдаст его никому, даже ей...
       Больше всего на свете боявшаяся пауков, Ева мгновенно проснулась от липкого страха. Перед самым пробуждением мелькнула странная мысль: у этого паука золотое брюшко, быть может, он не так страшен, как остальные...
(Реальный паук появится в жизни Евы спустя два месяца, в самую Новогоднюю ночь...)
       А пока, приходя в себя под впечатлением ночного видения, Ева попыталась переложить его смысл на предстоящую встречу с Фридхолдом, назначенную на первое марта следующего года.
       После того, как обман вскрылся и отец отдал ей  очередную перехваченную открытку, их связь восстановилась. Фридхолд сообщил в письме, что будет в СССР с первого по пятое марта: оргкомитет международной научной конференции в Кишинёве включил его доклад в программу.
            
       Ева достала с антресолей коробку. В ней хранились письма и открытки , которые Фридхолд отправлял ей из каждого города и посёлка, куда его забрасывала разлучница-судьба.
       Перебирая памятные даты почтовых штемпелей, Ева вновь изумлялась непостижимой телепатической связи, существующей между ними.
       Вот открытка от Фридхолда, усыпанная цветными листочками клевера — она встретилась в пути с письмом Евы, в котором лежал такой же листочек.
       А эта, с изображением каравана верблюдов, идущего сквозь пустыню вслед за путеводной звездой, была отправлена Фридхолдом в тот самый день, когда Ева, думая о нем, представляла себе знойную пустыню, по которой медленно движутся путники на верблюдах , и себя — высматривающую их в песках за воротами древнего города.
И, высмотревшую в реальности  тайный замысел отца разлучить их ,когда под грудой  мусора заметила краешек перехваченной и выброшенной  им  открытки от Фридхолда.
      Открытка с двумя горящими синими свечами — это вечерний отклик Фридхолда  в почтовом ящике на отправленное утром  письмо Евы с признанием в любви к синему цвету.            
       Ева еще не знала ,что спустя годы,едва начавший складывать слова ее первенец, однажды зйдется в плаче,требуя : Дай,синяю ! ... И никто и никогда так и не разгадает, что видел и чего хотел ее маленький ребенок...