Вампиры Бангкока 25

Когда потоп позовёт, исчезнут стены. Не будет ни тюрем, ни камер, ни клеток. Звери выйдут из зоопарков. Молния ударит в убежища президентов, приготовленные на случай ядерной войны. В одно мгновение сознание объединится с миллионами других, и мы станем, как муравьи, единым целым.

Вампиры ждут, пока мы истратим до конца всё, чем когда-то владели- вдруг понял Чарнота.

Под водой двигался другой, огромный город. Тёмный, уставший, полный ржавых машин, старых долгов и мёртвых телефонных номеров. Он медленно поднимался со дна. Волны несли стальные балки, кузова автомобилей, решётки и обломки мостов. Всё это взлетало в небо, словно кто-то снизу обстреливал облака металлом.

Нижний конец креста заострился, как гигантский гвоздь, пробил низкое серое облако и вонзился в землю. Хлынул тёплый дождь. Толпа стояла неподвижно, подняв лица. Дождь смывал грим. Под ним не было ни полицейских, ни преступников, ни священников, ни журналистов. Только испуганные люди, которые слишком долго играли свои роли и теперь не знали, как выглядят без них.

— Вот и всё, — сказал кто-то рядом, Чарнота очнулся. В камере было невыносимо жарко.

— Джек, — его сон прервал неприятно манерный британский акцент. — Джек Хейнс.

— Чарнота— Стас потянулся.

—Скоро меня отсюда выпустят, а ты, подсадной, пойдёшь писать отчёт, — подумал он.

— Это имя или фамилия?

— Состояние души.

— Русский?

— Уже поздно отказываться.

В Бангкоке белого человека можно было определить по одному простому вопросу: «Что ты здесь делаешь?» Однако Стасу не требовалось даже это.

По красному лицу, рубашке, навсегда потерявшей первоначальный цвет, спутанной несвежей причёске и британскому акценту Чарнота мгновенно классифицировал Джека Хейнса.

— Я— директор языкового центра British American.

— Сочувствую, — улыбнулся Чарнота. — Так вы всё-таки британцы или американцы?

Джек пожал плечами. Вопрос был риторическим.

Полицейский участок Сукумвит 77 жил своей обычной жизнью. За решёткой хлопали двери, звонили телефоны. Периодически появлялся молодой полицейский, смотрел на Чарноту с выражением человека, который знает о происходящем не больше задержанного, и снова исчезал.

Чарнота уже трижды объяснил, что сам вызвал полицию. В первый раз его выслушали внимательно. Во второй — с сомнением. В третий — снова записали его имя.

Чарнота посмотрел на Джека внимательнее.

— За что вас?

— Ошибка.

— Здесь все по ошибке.

— У меня настоящая.

— Тем хуже. Настоящие ошибки исправляют дольше.

Джек был классическим подсадным. Он говорил слишком спокойно и часто потирал большим пальцем костяшки правой руки. На запястье осталась светлая полоска от часов.

— Они считают, что я ограбил банк.

— Много взяли?

Джек посмотрел на Чарноту с обидой.

— Это было тридцать лет назад. И это был не я.

— Я вам верю, — усмехнулся Чарнота.

Из коридора донёсся голос дежурного. Кто-то потребовал кофе. Через минуту запах проник в камеру.

— Новая система. Биометрия. Компьютеры. Я поехал продлевать разрешение на работу, и у них что-то всплыло.

— Интерпол, — Чарнота пожал плечами. — Человек, которого тридцать лет принимают за грабителя, обычно знает сумму.

— У него другое второе имя. И нос был сломан. —Джек потрогал нос.

— Он никого не убил?

— Охранник выжил. Сотрясение. Это был не я.

— Я же сказал: я вам верю.

— У вас хороший английский, — Джек переменил тему.

— У вас тоже ничего, — отбил Чарнота.— Я держу сыскное агентство и мог бы вам помочь. Дело в том, что совпадения часто называют доказательствами.

Чарнота уже не сомневался, что Джек подсадной, но забавная история про банк выглядела правдоподобно. Одно не исключало другого.

Джек вздохнул и откинулся к стене.

— У меня семья. Жена. Двое детей. Трое внуков.

Он достал из кармана смятый бумажник. На фотографии были унылая тайская женщина, двое взрослых детей и трое маленьких мальчиков. Сын Джека был круглым, гладким и совершенно тайским.

Чарнота подумал, что некоторые семейные тайны хорошо сохраняются в тропиках. Солнце выжигает любопытство.

— Жена знает, за что вас задержали?

— Да, уже едет.

— А что вы ей сказали?

— Проблема с документами. Это и есть правда.

— Нет, Джек. Проблема с документами — это когда вы хотите дожить до вечера.

— А тебя за что?

— За сотрудничество с полицией.

— Убил кого-то?

— Нет.

— Наркотики?

— Долгая история.

— Тридцать лет, — наконец сказал Джек. — Это же целая жизнь. Он провёл пальцем по пластиковому лицу младшего внука.

— Я вернусь к ним.

— Ты тридцать лет не был на родине. Потому что тебя там ждал полицейский. Теперь эта причина исчезнет.

— У меня семья.

— Жена, дети, внуки, языковой центр. Всё то, от чего нормальный человек хотя бы раз в жизни мечтает сбежать.

За решёткой появился пожилой сержант.

— Кун Чарн. Капитан Прида.

— Похоже, наш бирманский друг засадил меня в каталажку— Чарнота схватил телефон.

— Я слышал, ты гоняешься за вампирами? — Прида был явно не в духе— Оставь это. Ты и так уже сидишь в камере. А может быть гораздо хуже.

Прида что-то коротко сказал сержанту. Тот достал ключи.

Чарнота вышел в коридор, затем обернулся.

— Джек, если при ограблении никто не погиб, срок давности тебя спасёт. И не надо будет крысятничать.

— Я же сказал: это был не я.

— Тебя депортируют и отпустят. Придётся решать, возвращаться ли.

— Конечно, возвращаться, — улыбнулся Джек.

— Конечно.

На мгновение ему показалось, что в улыбке Джека блеснули два жёлтых клыка. Он моргнул, и перед ним снова оказался усталый англичанин-подсадка.