Торжество демократии в медицине

  Дело было в конце 80-х. Перестройка, гласность, ускорение и всё такое. Ну, и демократия, конечно, куда же без неё. Работал я тогда в многопрофильной больнице врачом-неврологом, в стационаре. А также при этом был главным художником местной стенгазеты «Прожектор перестройки». Жуткое дело эта газета была с моими иллюстрациями, скажу я вам.
  Все мы молодые были (больница-то новая, врачей почти сразу из интернов набирали), полные энтузиазма. Ну, и не без перегибов, конечно.
Патолого-анатомическим корпусом заведовал Леонид Кривоносов. Доктор был чуть постарше нас, «агаровец» бывший, между прочим, но большой поклонник МКБ (это такая классификация болезней) и точных формулировок. Чуть что – и лепил расхождение диагноза, отдувайся потом на соответствующей конференции.
  Среди отделений терапевтического профиля самым главным боссом был доцент Иван Арсентьевич Р., очень известный преподаватель. У меня даже фото было – наша студенческая группа стоит на демонстрации с доцентом Р. в обнимку практически, и все радостно улыбаются. Прямо торжество этой самой демократии в тёмные времена социализма, ага, Жаль, куда-то у меня это фото пропало. А вообще занудная была наука эта пропедевтика внутренних болезней, тем более, что почему-то на занятиях всё время именно меня в качестве наглядного пособия использовали. Аускультация еще ничего, а вот перкуссия с пальпацией – неприятненько. А ведь были же в группе симпатичные девицы, вот их бы и пальпировали с удовольствием. Ну, да ладно, проехали.
  В общем, перестроечные времена, всем бы жить да радоваться, и тут в отделении гематологии умирает пациент. Так-то отделение гематологии тем и славилось, что там постоянно кто-нибудь умирал - больно уж болезни там тяжелые. Я был у них консультантом-неврологом, вводил их пациентам всякие разноцветные лекарства эндолюмбально, поэтому в теме. Умер, значит, пациент, гематологи ставят основной диагноз: «Острый лейкоз», и плюс осложнения там всякие и сопутствующие болезни, в том числе септический бак.эндокардит.
  А на клинико-патологической конференции (или как там она называлась) грянул скандал. Патологоанатом Лёня говорит, что основной диагноз – сепсис, бак.эндокардит и всякое такое, а лейкоз ваш (засуньте) пишите в сопутствующие. Иван Арсентьевич же утверждает, что в нашей больнице с чем пациент поступил, от того и помирает, и точка. На том стоим и стоять будем. Казалось бы – ну что такого, ведь от перемены мест слагаемых сумма не меняется. Ан, нет! Получается расхождение по основному диагнозу, а это позор, суровые оргвыводы и плохая статистика. Началась шумная свара.
  Дело уже шло к драке на баррикадах, как положено в эпоху гласности, и тут доцент Р. заявляет: «Демократия у нас в стране или что?! Давайте голосовать! Кто за «лейкоз»?» Ну, «лес рук», конечно, терапевтов-то полон зал. - «А кто за «сепсис»?» Жалких три руки патологоанатомов. В общем, большинством голосов решение принято. Патологоанатом произнес что-то типа «Зашибись!» (ну, я так это расслышал), и все довольные расходятся по домам.
  Жаль, что эта практика сейчас не применяется в диагностике, скольких проблем удалось бы избежать. Главное – организовать кворум.

Июль 2025