Всего лишь ресурс или просто такая работа

Всего лишь ресурс или просто такая работа.

(Из блокнота добровольца с позывным Лев)

«Как бы цинично ни звучало, но со стратегической точки зрения люди — это лишь ресурс, расходуемый для достижения поставленных целей. Всего замысла бесчисленных маневров солдату, выполняющему свою задачу с автоматом и лопатой в руках, не постичь. Да ему это и не нужно. Мало кто добровольно пойдет выполнять роль "живца" для вскрытия вражеской артиллерии или замаскированных расчетов дронов. Задача и роль у каждого своя, а вперед идти надо — победа сама себя не выкует.

Парадокс заключается в том, что потери всегда безлики для высокого командования, но ложатся мертвым грузом на совесть полевых командиров. Для самого солдата бесценной является жизнь только тех товарищей, к чьей вероятной смерти он уже вынужденно привык. Равно как и привык к тому, что смерть даже безоружного врага гарантирует куда большую безопасность, чем его жизнь. Такая работа».



------
Инструктаж

Своего ротного командира Волчка бойцы слушали беспрекословно. Насквозь прошитый шрапнелью пёс войны сохранил уникальную для профессионала черту — внимать мнению личного состава и корректировать план мероприятий, если даже салага предлагал дельное. Дважды кавалер ордена Мужества спрашивал со своих бойцов предельно жёстко. Но и за спинами никогда не прятался, и каждого берег как родного. Оттого и уважение имел безмерное.

— Короче, задача — занять дачи. Командование сказало: «Занимайте, их там нет». Наша разведка говорит: есть. Где есть — мы плюс-минус знаем. Артподготовки не будет. Работать начинаем, только когда штурма с тридцать восьмой пойдут вот по этой лесянке. Они накопятся у реки Гайчур, и полетит по ним всё, что у немцев есть. Тут-то Кубань хохла и вскроет. Начнёт подавлять. Артой и птицами. Так что закатиться на участки надо максимально быстро. Чтобы немцы внимания нам уделить не успели. Как зацепимся, с нами отработают стодвадцатьпятки Забоя. Мясник...

— Здесь.

— Ты с Сазаном, Доком, Испанцем и Лавой по первой серости с ПТУРом встаете там, где сныкали снаряды. Когда выкатится Лев со своими ортодоксами, херачите вот по этому дому. Сазан и Док ныкают ПТУР и откатываются обратно. Вы втроем рвете за группой Льва вот отсюда. Понял?

— Максимально ясно.

Мясник вообще славился среди добровольцев дерзостью, запредельной интуицией и максимальной находчивостью.

— Водяной, ты с АГСом прижимаешь хохла, когда моя группа будет на марше. Отрабатываешь плюс-минус в середину участков. Не ссы, дотянешься. Насыпь и затихарись. Ты резерв. Будешь вести бой, если со мной что случится.

Замкомандира роты, глядя на Волчка, просто кивнул. Они уже давно планировали это мероприятие.

— Лев, ты на квадриках со своими ортодоксами выскакиваешь первым. Вот до этого оврага. Дальше, ну уж извините меня, господа, рвете пехом. Главное — проскочи открытку и зайди в село, Лев. Там уже я подтянусь, и Мясник с другой стороны зайдет. Ясно?

— Так точно.

— Если все пойдёт хорошо, выдавим хохла на окраину, лучше в поле. Там их "огоньки" или птицы добьют. В остальном мы будем сами по себе. Балу и Плотник на эвакуации. Всем всё ясно?

— Что с уцелевшими хохлами делать?

— Твою мать, Лев! Ты сам уцелей! Просто контроль!

Волчок закурил сигарету и, сделав пару затяжек, выпустил плотное облако дыма. Поднявшись с лавки, стукнул огромным кулаком по бревну. С наката посыпалась мелкая древесная стружка.

— Достал уже этот сучий короед. Чем только не травили его... А, ну и связь нам будут РЭБить и свои, и чужие. Так что всё просто: делаем по плану. Всё, к четырем ноль-ноль все на фоксе. Вопросы?

— Ну, а что если...

Уставшее багровое солнце проваливалось за горизонт. Ровно по тому азимуту, где между людьми, так сильно похожими друг на друга, скоро начнётся сеча. Старшие групп расходились через систему окопов. Воздух пронзило зловещее жужжание рыскающей во тьме «Бабы-яги» с ночником.



-----
Сто шагов

Спустя шесть часов в лесянке севернее дач, у поймы реки Гайчур, начал твориться ад. Частые разрывы вспыхивали и гасли в утренней мгле и клубах черного дыма. Штурма были на марше.

Бросив "муравьёв" в обломках какого-то хлева, группа Льва выскочила из оврага. Пацаны, разбившись на двойки, рванули бегом по изуродованному полю. Спасительная серость таяла предательски быстро. Заря окрасила встревоженную шагами пыль в кровавые тона.

С дач застрекотал пулемет. «Приплыли», — подумалось Льву. И с криком «Ложись!» он рухнул в старую межу. С пронзительным шипением, прочертив над полем реактивную дугу, ударил ПТУР Сазана. Очереди смолкли.

Лев поднялся и, подбегая к лежащим на земле пацанам, закричал:

— Живые? Бегом! Вперед!

— Да ну нахер! — заистерил Бурый.

— Сука, вперед! — Лев на ходу схватил Тита за снарягу и потащил за собой.

Весёлый первым добрался до участков. Прижался к борту ржавого прицепа и, вопя во всё горло «Держу!», насыпал по дымящемуся сараю из калаша.

(По дачам начал работать АГС Водяного. Рация на плече у Льва ожила, транслируя урывистое шипение в динамик).

В этот же момент над головами взвизгнули винты. Вражеский FPV-камикадзе ударил прямо в скучковавшуюся тройку, повалив взрывной волной всех обратно на землю.

Оглушенный Лев вскочил на ноги. Он ещё пару метров тянул за собой спазмирующее тело Тита, даже когда увидел, что из его разорванного горла толчками хлестала алая кровь. Разжав пальцы, Лев заорал на ходу:

— Бурый, бегом!

— А-а-а-а, нет! Надо отходить! — заныл Бурый, пятясь назад на четвереньках.

— Вперед, млядь, беги к Весёлому, сука! — Лев, вскинув автомат, выпустил короткую строчку в землю возле его головы.

Бурый рванул к чахлым яблоням в другую сторону от Весёлого. И тут же завалился обратно, держась за левый бок. Шальная пуля прошила камербанд, скользнула по ребрам и, вырвав паникеру кусок мяса, уперлась в заднюю плиту бронежилета.

Работая в паре, уцелевшие Лев и Веселый подошли к дымящейся огневой точке неприятеля. Закидали окна сарая гранатами и зачистили помещение. Лев зажал тангенту на своей "тутке".

— Волчок, Волчок, я Лев, мы зашли. Тит — двести, Бурый — триста. Работаем дальше.

— Я Волчок, да. Мясник тебя ждет. Встречаетесь. Занимайте круговую...

— Мясник уже.

— Я Лев, да.

Весёлый перевязал раненого. Провернул иглу на шприц-тюбике и вколол воющему от боли паникеру "нефопам".

— Ну, а ты, храбрец, просто полежи здесь, пока мы не закончим.

И, достав у Бурого из кармана пачку "Винстона", закурил сигарету.

— Ты же не куришь?

Весёлый сделал пару глубоких затяжек и, оскалившись в нервной улыбке, протянул товарищу дымящийся окурок.

— Да это я для тебя, братец Лев.

Бурый, слегка приподнявшись и издавая гортанные звуки, обильно стошнил, замарав штаны Весёлому, который и так уже был в его крови.

— Да ну нахер... Чтоб тебя... — зачуханный Весёлый поднялся, пытаясь стереть жухлой травой рвоту и кровь с одежды.

— Всё, пошли дальше!



-----
Их там нет

Короткими перебежками вымотанные и взмокшие от пота бойцы двигались навстречу Мяснику.

Периодически лаял АГС. По участкам эхом прокатывался интенсивный треск очередей. Взрывы гранат срывали шифер с ветхих сараев и выносили двери дачных построек. Адская канонада в соседней лесянке утихла. Звуки прилетов доносились уже сильно западнее занимаемого добровольцами дачного посёлка. Артиллерия и дроны отряда работали на подавление. Сигнализатор на броне Льва показывал частоты союзных «мавиков»-наблюдателей...

Лев с Весёлым вышли на вторую группу.

— Свои, не стреляй, я Весёлый!

— Стой, стой! Не выходи! Там эти папуасы засели! — Мясник показал пацанам на добротный кирпичный домик. — Вы, короче, это, прям оттуда по нему работайте. Я с пацанами слева зайду. А Испанец ща ему с РПГ прям в лоб даст.

Пацаны подняли вверх кулаки с оттопыренными большими пальцами и заняли позиции. Мясник скомандовал:

— Давай джазу, братцы!

Окна дома подверглись плотному стрелковому огню. Испанец выскочил из укрытия и выстрелил из РПГ вглубь дома.

— Да, классика! Лев, держите! Пацаны, пошли! Пошли! — прокричал в азарте Мясник.

Группа, закинув в окна пару гранат, ворвалась в дом. Из дальней комнаты раздался крик!

— А-а-а-а-а! Хлопцы! Хлопцы!

— Уши! — Мясник, не раздумывая, вырвав чеку, забросил гранату в комнату.

Дом вздрогнул. Мясник засунул автомат в дверной проем и выпустил по углам пару очередей. Заскочил внутрь. Раздалось два выстрела. Довольный рыжебородый воин с добрейшими, как у ребенка, глазами вышел обратно. В руке он держал трофейный автомат с перемотанным желто-синей изолентой прикладом.

— А доложить не надо было? — озадаченно спросил Весёлый.

Мясник почему-то подошел в упор ко Льву. Не моргая, глядя глаза в глаза, с тем же задором изрек:

— Ты, наверное, не понял, братик: ИХ ТАМ НЕТ!

Не отводя взгляда, он сунул в руки Весёлому хохлячий автомат.

— Горячий, сука. Не его ли пуля в шлеме у Испанца? — продолжил Мясник, указывая на безмятежно кивающего чернобородого здоровяка в пробитом уставном шлеме.

— Скажи спасибо, что живой! Работаем дальше, братья.

Зачистка дач

Группа Волчка верхом на квадроцикле и двух кроссовых "эндуриках" закатилась в село. К тому времени огневые точки неприятеля были уже подавлены. Лев с Мясником встретились и заняли круговую оборону, дожидаясь командира. Волчок оставил резерв с ранеными и с тремя малыми группами начал зачищать посёлок.

Связь стала подавать признаки жизни, позволив корректировать миномётный огонь Забоя. Западная часть села погрузилась в черную дымку от разрывающихся стодвадцатых мин.

Волчок стремился заистить поселок, пока командование врага не опомнилось. Всё внимание неприятеля сейчас было поглощено нашими штурмовиками, пересекающими реку. А после — безуспешными попытками отвечать или хотя бы скрыться от подавляющего огня артиллерии и дронов Кубани.

Украинская пехота, осознав, что лишена огневой поддержки, побросала позиции. Они скопились в строениях на окраине села, которые методично разбирали минометы и беспилотники. Бойцы Волчка планомерно зачищали брошенные сектора.

Тройка ротного вышла к крупной саманной постройке. Плотно обвитые виноградной лозой стены делали дом похожим на огромный куст. В общую стрелковую какофонию вписались частые звуки выходов и почти моментально приходящие разрывы...

«Ну, а вот и ты тварина», — подумал ротный.
Без суеты жестами посадил парней. Волчок, переводя дыхание, прижался спиной к прошитой пулеметной очередью стене. Зажал своей огромной лапищей тангенту на плече и доложил на КНП:

— Кубань, Волчку. Кубань, Волчку. По нам работает танчик. Азимут двести семьдесят. Юго-запад. Как понял?

Рация в ответ надрывно зашипела.

— Не связь, а полная херня! Кубань, Киров, Стич, как приняли? По нам работает танчик, прием! Забой, убейте его нахер!

— Волчок, уже работаем! Я Кубань.

Ротный свистнул, привлекая внимание своих бойцов.
— Пацаны, курим, пока они этот танчик не разберут. Не высовываемся, глядим в оба...

минут через десять рация устойчивым, внятным голосом передала:
— Волчок, Стичу...
— Волчок здесь.
— Можете двигаться дальше, мы его разобрали.
— Принял тебя, Стич. Мясник, Лев — продолжаем. Как приняли?
— Лев, да.
— Мясник принял.

Через пару часов выдавливаемый из построек хохол начал хаотичное отступлени по открытке. Там по врагу двумя пакетами ударили «огонькои». Выживших беспощадно добили дроны-камикадзе...

Средства РЭБ противника, по всей видимости, были уничтожены, и связь восстановилась окончательно. Эфир заполнился монотонным, полным отчаяния голосом командира союзной роты. Штурмовики принявшие в лесянке на себя всю огневую мощь вражеских орудий молчали.

— Сява, Сява — я Шаман... Расписной, Расписной — я Шаман... Сява, Сява... Расписной, Расписной... я Шаман...

Тишина в эфире почти осязаемой болью давила на сознание. За пропахшим порохом и гарью пейзажем разрушенного посёлка догорало ничто, оставшееся от лесополосы...

Уцелевшие добровольцы молча сняли шлемы. Перекрестились, провожая взглядом огромный клин ширококрылых, изящных птиц, заботливо уносящих души пехотинцев навстречу безмятежно восстающему над искалеченными запорожскими полями небесному светилу...

Кто-то из мужиков с надрывом произнес:
— Быть воином — жить вечно.



------
КНП: картина боя

С обшитых ОСБ-плитами стен командного пункта отряда нависали широкие экраны мониторов. Под ними суетились люди в выглаженной форме цвета мультикам.

Три экрана в режиме онлайн статично транслировали панораму местности. На оставшихся трех изображение постоянно менялось. Картинка пропадала и возникала вновь — дроноводы Заря, Немец и Жнец вели бой, прикрывая маневры пехоты. Радиостанции голосистыми докладами командиров подразделений передавали текущий статус выполнения задач. Канал, на котором вторая рота вела бой, ожидаемо молчал, подавленный собственным и вражеским РЭБом.

Кубань, стоя перед мониторами, резким голосом отдавал четкие команды. Офицеры дублировали их в эфир.

— Орел, где моя картинка с дач? Душат «мавики»? Повесь там каруселью КВНы!

— Орел, да. Немец, Немец, прием. Я Орел. Цепляй волокно и дай картинку с дач.

— Киров, видишь эти постройки? Вот туда пусть Забой отработает стодвадцатыми! Надо возвращать Волчку связь.

— Принял. Забой, по восемьдесят девятым координатам по готовности — огонь. Командир, "огоньки" на позициях, готовы работать!

— Пусть ждут! Стич установил, откуда и чем бьют по лесянке?

Матерый начразведки задолго до боя нанес на карту все потенциальные огневые позиции ВСУшников.
— Я Стич, подтверждаю. Пять точек: 64 и 81 — миномет, 91 — стволка, 57 и 49 — расчеты FPV, — мгновенно доложил Стич.

— Киров, работу Стича разобрал? Выходи на Бека. Работайте стволкой! Орел, ты давай своих птиц туда же — подавляйте их.

— Орел, да...

— Киров, да...

Кубань переводил озадаченный взгляд с карты на замерший монитор и обратно.
— Ну где же ты, сучара, где же... — еле слышно проговорил комбат.

Тем временем минометка отработала по указанной цели, и КНП наполнился рваными криками переговоров пехоты:
— ...я... Лев, мы... двести... Бурый... Я Волчок... двигайтесь... Всегда готов...

Комбат, оттянув рукав с запястья, глянул на тактические часы.
— За тринадцать малых закатились. Молодцы пацаны. Как третья группа проскочит открытку — гасите РЭБы, мне нужна связь с Волчком! Так, Забою: пусть тишинится до команды. А это что за вспышка?! Это не наш расчет? Приблизьте, бегом!

Оператор разведки наехал камерой в точку, указанную командиром. Добавил зум, увеличивая картинку на центральном экране. Среди густого дыма вспышка за вспышкой детонировал БК. Горел блиндаж одного из FPV-расчетов отряда.

— Доложить о потерях. Разбирайтесь, откуда прилетело. Подавите тварей. После — эвакуацию туда. Жду доклад! Грон, Злого мне на связь! Живо!

— Инженер на Злом, Василич — двести. Расчёт разбит. Работу продолжать не может.

— ...прием, по нам работает танчик. Азимут...

Комбат, прищурившись, взглянул на дисплей, ранее транслирующий безмятежную панораму юго-юго-западнее поля боя. По экрану среди руин рывками ползала маленькая точка.

— Вот ты где, сука!

Кубань-таки подловил "Леопард", месяцами кошмаривший всех на гуляйпольском направлении. Тем временем Волчок сотрясал эфир, требуя противодействия смертоносной машине:

— Киров... Забой... убейте... нахер...

— Волчок, уже работаем! Я Кубань! — командир убрал рацию и отдал приказ офицерам. — Орел, выход Зари, за ним сразу Жнеца, тоже на КВНе, оба с кумулями... Киров, давай тридцатки Бека.

Судьба тяжелого немецкого танка была предрешена ещё до начала этого боя. Ему нужно было только показаться.

К моменту доклада Волчка о полном контроле над дачами, огневая мощь противника была полностью подавлена. Вражеская пехота, бросив позиции, хаотично бежала в единственном возможном направлении по открытому полю, лишенная какого бы то ни было укрытия.

— Киров, командуй «огонькам» огонь.

— Киров, да. Огонек-Один — огонь! Огонек-Два — огонь!

Северокорейские РСЗОшки, установленные на базе обычных уазиков, выпустили по полному пакету осколочно-фугасных зарядов и моментально скрылись с места, будто и не стояли в засаде на протяжении всего боя.

— Не расслабляемся. Все остаются в готовности. Доложить о потерях. Подготовить эвакуацию. Штабу приготовить отчет. Узнайте, какая помощь нужна союзникам...

Несмотря на холодящий кондиционер, Кубань рукавом смахнул со лба крупные капли пота. Взял станцию с общим эфиром и, зажав тангенту, уверенным голосом произнес:

— Не расслабляемся. Все остаются в готовности. Все знают, что делать. Спасибо за работу, мужчины!

Шестичасовой бой окончился полным разгромом противника. Все понимали, что выполнили сверх поставленной командованием задачи. По факту, открылась перспектива для штурма северной части Гуляйполя. Ликования не было — просто такая работа.


-----
Запись о смерти Тита. Стих — «Сто шагов»

Лёгкий степной ветерок, заблудившийся среди обезображенных боем строений дачного посёлка, колыхал поднимающийся с пепелищ дым. По округе разносился едкий запах гари, чада и порохов. Из домика, занятого ротным доком с позывным Карел, нет-нет да доносились глухие матюки и стоны дожидающихся эвакуации «трёхсотых». Где-то совсем рядом пару раз фыркнул стартером и, перекрывая раздающий команды голос Волчка, затарахтел бензиновый генератор.

В покосившемся сарайчике, возле тел павших, лежали комплекты снаряжения: броня и четыре автомата. Человек в изорванной, запачканной сажей экипировке сидел прямо на земляном полу и, опершись спиной о дощатую стену, что-то писал в своём блокноте.

Вырвав исписанный с двух сторон лист, он сложил его вчетверо и сунул в нагрудный карман бойца с нашивкой «Тит». Застегнул верхние пуговицы на кителе павшего друга. Встал, выпрямившись во весь рост, шмыгнул носом, утёр влажные глаза чёрными от сажи, трясущимися пальцами и прошептал:

— Прости, брат, что не я.

Взглянув на закрытый пластиковый мешок с разорванными останками старого набожного инженера Василича, перекрестился. Приложив правую руку к полям грязной панамы, добавил:

— До встречи, пацаны.

Повесил за плечо свой автомат и, прикурив крепкую сигарету «Кэмел», вспомнил шутливо произнесенные слова лежавшего перед ним друга: «Курение убивает». Густой дым встал в горле комом. Он закашлялся, бросил окурок на пол и затоптал его грязным берцем.

Радиостанция внезапно ожила.
— Лев, приём! Где тебя черти носят? Бегом ко мне!

Лев молча вышел из покосившегося строения в поисках вызвавшего его по рации ротного.

На одной стороне сложенного листа неровным почерком остались выведены строки:

Всего-то, вроде, сто шагов по полю, перерытому разрывами.
Всего-то, вроде, сто шагов, — и отдышаться, собираясь с силами.
Всего-то, вроде, сто шагов по вязкой каше чернозёма.
Всего-то, вроде, сто шагов под ясным сводом небосклона.

Земля вокруг измята, словно черновик...
Ещё всего один рывок, в груди дыханье спёрло...
Опять жужжанье, вспышка, слышен крик...
И рядом умирает друг, руками зажимая горло...

Вот-вот придёт моя пора, и я поймаю свой осколок.
Ещё каких-то сто шагов, и мы закатимся в посёлок.
«Контакт двенадцать!» — и ещё один из нас уже не встанет...
«Держу... пошёл... держу... иду...» Короткий бой — контакт подавлен.

Заняв укреп, собрав трофеи и тела своих,
Сидели молча те, кто эти степи меряет шагами.
Сидели те, которые седеют раньше остальных,
Сидели молча, артобстрела ожидая...

Всего-то, вроде, сто шагов по полю, перерытому разрывами.
Всего-то, вроде, сто шагов, — и отдышаться, собираясь с силами.
Всего-то, вроде, сто шагов по вязкой каше чернозёма.
Всего-то, вроде, сто шагов под ясным сводом небосклона.

ИзСтраны404
Марфополь
2025

А на обороте было коротко приписано:
«Здравствуйте. Я был рядом, когда Лёша погиб. Мой позывной Лев, и вы всегда можете связаться со мной по этому номеру телефона...»