Си. Глава -11

Севиль шла вдоль улиц, наполненных яркими витринами и ветром.
Низкие окна магазинов почти касались асфальта, и отражения людей смешивались со светом, дождём и городским шумом.

И вдруг она увидела за стеклом… девушку на картине.

Первое, что пришло ей в голову - звук скрипки Амати.

Она остановилась… присела..

Она увидела лицо, глаза .. - живые глаза смотрели на нее..
Она поймала себя на мысли что смутилась.. как тогда..
В Амстердаме.. на улице красных фонарей..  зимой.

Она смотрела на картину.. в ней было отражение стекол и капли дождя..
Севиль видела  и свое отражение в витрине.. свои глаза..

И опять провалилась в то состояние…

Дождь.. открытое тело девушки..

А в тех серых глазах была такая тихая грусть, словно внутри звучал один вопрос:

«Что я здесь делаю?»

в тот раз  Севиль смутилась.. от собственного взгляда на чужое тело.

А теперь стояла перед этой картиной и на секунду забыла, в каком она городе.

Но это был её город.

Москва.

Она вдохнула глубже, словно вспомнила, что нужно дышать,

Вошла внутрь небольшой арт-галереи.

Внутри было тихо.

Рядом на стене висела другая картина – скрипка  необычной формы,  будто волна, внутри которой рождалась другая волна.

Ей показалось, что это кванты..

- Я хотела бы купить две картины, - сказала она сотруднице галереи.

 - Девушку и Скрипку.

Она улыбнулась:

- Девушка.. как звуки Амати.

- Скрипка.. - похожа на волны - квантовые..

Потом добавила:

- Только мне нужен художник.

У меня есть вопрос.. где она  видела этот образ?

Подскажите, как связаться с художником?

- Конечно, я дам вам ее телефон, хотите прямо сейчас можете поговорить.

Ее имя:

- Венера .


Художница не была портретистом.

Она сама так сказала.

- Я запоминаю состояния.. какие то черты.. но не копирую их.

Севиль слушала внимательно.

- Я была в Амстердаме три года назад.

Увидела девушку за стеклом.

Я хорошо помню ее - меня зацепило её состояние.

Она помолчала.

- Когда я вернулась я написала картину быстро.. за одну ночь…
я не делала фото.. лицо появилось само..

- Потом она подсохла.. я дорисовала капли на стекле, отражение фигурных крыш и фотографа.

Севиль подняла глаза.

- Фотографа?

Венера удивилась:

- Да, видите в углу – отражение .. у него в руке фотоаппарат… просто не очень понятно.. но присмотритесь.

Она снова посмотрела на картину.

- Но я не помню её лицо. Только ощущение.

Севиль тихо спросила:

- А глаза?

- Вы видели такие глаза ещё где-нибудь?

Венера не сразу поняла.

- В жизни?

Севиль кивнула.

Художница задумалась.

- Не знаю.

Она улыбнулась немного виновато.

- Я не портретист. Я считываю состояние.. иногда могу увидеть его какой он будет в будущем.


Вечером Севиль подарила картину Алексею.

Он удивился.

- Мне?

- Смотри.. ее глаза похожи на твои!

Он посмотрел.. и произнес известную фразу :

- Разве что цветом глаз.

Севиль улыбнулась.

- Помнишь, я рассказывала про Амстердам?

Он посмотрел на неё.

Конечно, помнил.

Она рассказала.

Про девушку…

Он тогда болел.

Она еще раз посмотрела на картину.. как будто прощаясь с ней.. но глаза не отпускали.

И вдруг она заметила:

Один уголок губ.

Чуть смещённый.

Так же, как у Алексея.

Она отступила.

Как это возможно?

Форма лица, брови.. только нос был женским.


Она вернулась домой.

Позже она открыла папку N.

Старые записи… перелистала странички

Чёрный квадрат - закрытая дверь.

Что за дверью?

Нашла старую запись:

Амстердам - девушка - серые глаза.

Она замерла.

Алексей тогда сильно болел.

Может быть… ей тогда было грустно потому что он болел?

Ночью ей приснился сон.

Она запомнила его слишком ясно.

Не как обычный сон.

Как будто камера снимала фильм крупным планом.

Город.

Пряничные крыши домов

Другая эпоха.

Булыжники мостовой.. воздух сырой .. запах моря.. лодки, корабли.. моряки.. торговцы.. пахло порохом и специями.. рыбой
Звуки чаек.
Каналы и мостики.. крыши домов повторяли их округлые формы.
Серый город и Красные фонари..
Во сне были ощущения холода.. хотелось согреться.. она подняла взгляд и увидела
серого цвета глаза.. это был Алексей.. в той жизни он был женщиной из борделя.
Чуть опущен один уголок губ..

Севиль.. во сне .. увидела себя в отражении в темной рясе..

Они смотрели друг на друга.

Монах и проститутка.

Она проснулась.

Это не был кошмар.

Сон был  говорящим… красивым.. странным…


Начинало светать.

Cон не растворился… каждый кадр, как пленка, прокручивался на ее внутреннем экране.

Она выпила кофе.

Посмотрела на своё отражение… она пыталась увидеть монаха..


Она часто видела такой взгляд в зеркале.

Когда работа становилась жёсткой.

Она умела собраться.

Хотя это не было расследование как обычно..
- это был сон.. и знание.

Она не готовила вопросы.

Не читала досье.

Не нужны были справки.

Знание возникло само.

Но теперь её интересовал другой вопрос.

«Кто он? - В этой жизни»

Она вдруг вспомнила Илью.

Его папку - его коды.

Его закрытый мир.

Ощущение было похожим.

Но люди были разными.

Илья был молод - его закрытость была защитой.

Он не умел объяснить свой мир другим.

Алексей был другим.

Он умел говорить.

Умел слушать.

Умел приближаться.

Но почему-то иногда казалось:

он знает, как приблизиться к человеку…

но не знает, как полностью оказаться внутри близости.

***

 Она позвонила ему не утром.. дождалась вечера.

Долго смотрела на экран.

Он ответил.

- Привет.

- Привет…

Пауза.

Он ждал.

Она тоже.. - не могла начать.

Сомневалась.

Как будто хотела,  чтобы он остановил её.. задал вопрос о чем то другом.

И произнесла почти дрожащим голосом и все же чуть по-детски:

- Я тебя разлюбила

Ее собственный голос звучал со стороны.

Она ждала.. что он воспримет.. - поймет, что это шутка.

Была пауза..

Он спокойно спросил:

- Почему?

В его голосе звучало сразу несколько интонаций: - если разлюбила, значит любила? – шутка? и тревога.

И она теперь уже почти, как заговорщица, раскрывая его тайну:

- Потому что ты…

Пауза…

- Потому что ты раньше был проституткой в Амстердаме.

- На картине ты – это твои глаза.. в Амстердаме.. это ты.

- Потому что Ты.. прелюбодействовал – она с трудом произнесла это сложное слово.. Как дети произносят то, о чем не совсем понимают.

И тут она не теряя времени, рассказала сон.. и что тот фотограф на картине –

который отражался в стекле – это был.. Я.. но только, я был не фотографом.. а

монахом.

И тут он ответил вдруг:

- Вот почему ты ко мне не зашла?

Она тут же его поправила, твердым голосом:

- Не зашеЛ.

Он тоже поправил себя соглашаясь:

- Да, не зашел.

Он грустно добавил:

- Понятно..

Наступила тишина.

Она перестала понимать.

Он понял, что она шутила?

Он быстро понял ее игру и поэтому так отвечал.. - и решил разрушить игру или он действительно..

Она почувствовала что то, что минуту назад казалось невероятно красивой историей, вдруг стало чем то страшным.