Разноцветные шлёпанцы

Мы повстречались на набережной небольшого городка, который, как будто вырос посреди воды, как в сказке Ершова про Конька-Горбунка на стене Чудо-юдо Рыбы-кит.
Не очень чистая детская ступня шлёпала по мостовой рядом со своей двойняшкой, обутой в  модные нынче шлёпанцы в виде сабо с ремешком.
Разутая нога мягко шлёпала об асфальт, а та, что была в светлом пластике, глухо шаркало по мостовой.

Мальчик лет десяти слегка прихрамывал на босую ногу, и что-то недовольно бурчал себе под нос.
"Эй, брат, где вторую-то шлепку потерял?"'- парень вызывал  искреннее сочувствие.
 Как только между дождевыми тучами стали появляться лёгкие просветы, мы тут же отправились на набережную.

Устроились на удобных скамеечках, и принялись обозревать окрестности огромного Себежского озера.
Его дальние берега терялись в туманной дымке.
На эти берега, где расположился старинный городок Себеж, мы попали далеко неслучайно.

Два года назад мы затеяли совершить самостоятельное турне по замкам Белоруссии.
Составили маршрут, забронировали жилье и отправились в путь на нашей внедорожной  "буханочке".
Тогда Себеж оказался последним русским городском по дороге в Белорусский Полоцк.

Он настолько поразил нас своим спокойствием, уютом, и какой-то неброской красотой, что мы решили непременно вернуться сюда ещё раз, и отдохнуть хотя бы недельку.
И вот, мы здесь, на центральной прогулочной набережной вдоль озера.
И мимо нас мелькают наполовину обутые детские ноги.

Только в провинции ещё можно повстречатьть одиноко гуляющего ребёнка такого возраста без присмотра.
'Как звать-то тебя, горе луковое?"-парень довольно хмуро, глянул в ответ.
" Гнат!"-вот, так,ни  больше, и ни меньше !

С одной стороны, такое имечко, как Игнат,  как нельзя, лучше подходило к нелюдимому, ершистому мальчишу, но с другой стороны, нельзя же так сурово с ребёнком!
"Да вот, утопил где-то!"- он махнул рукой в дальний конец озера, где набережная заканчивалась.
"Мамка послала сходить, поискать"-Игнат  почесал затылок под бейсболкой.
Вполне логично для мамаши, давшей ребёнку такое имя.

Захотелось как-то обогреть этого вихрастого Горемыку, и мы предложили ему поучаствовать в кормлении уток и лебедей, поделилившись с ним нашими запасами.
Но, эта идея его не привлекла.
Даже, когда жена предложила угостить его развесным мороженым в хрустящих рожках из соседнего магазина, он отрицательно замотал головой.

Продолжая что-то бурчать, он пошлёпал в сторону предполагаемой утери первого шлёпанца, гулка шаркая вторым.
А мы отправились в противоположную сторону, на самую высокую часть полуострова, где сохранилась древняя колокольня.
Археология датирует первое поселение здесь девятым веком раннего средневековья.

К сожалению, от крепостных, культовых и жилых построек  того времени ничего не осталось, кроме названий.
На Замковой горе время не пощадило ничего, оставив только смотровую площадку.
На Крепостной площади сохранился православный Храм святой животворящей Троицы, сильно напоминающий польский костёл.

Учитывая, что с начала Монгольского нашествия до окончания Смутного времени город  десятки раз менял своих хозяев-это не удивительно.
Псковская и Новгородская республики, Киевская, а потом Владимиро-Суздальская, и Московская Русь постоянно вели оборонительные войны против Шведской, Польской экспансии, агрессии  Ливонского ордена, и Литвы..
После заключения очередного мирного договора пограничный город Себеж, как правило, переходил под власть другой короны.

Если смена флага на воротах крепости города  скреплённая мирными договорами, проходила легко и безболезненно, то взять город с боем, путем  штурма, или осады, не удавалось никому.
Единственным  свидетелем тех событий осталась колокольня  от церкви Успение Пресвятой Девы Марии. XIV века, которая сама не сохранилась.
Ощущения, которые испытываешь, оказавшись рядом со старинными колоколами,  обозревая окрестности, трудно передать словами.

Полная иллюзия,  как будто ты оказался на сказочном острове Буяне.
Даже спустившись вниз, к набережной, мы оставались под властью этих новых впечатлений,  из которых нас вывели шаркающие шлёпанцы.
Это были совершенно одинаковые изделия ширпотреба, с ремешками, в круглую дырочку, за исключением одного отличия.

Один из них был светлый, а второй совершенно чёрный.
Надо ли говорить, что из шлёпанцев торчали ноги нашего нового знакомого?
"И где ж ты раздобыл себе такую красивую пару?"- поинтересовалась жена?
"Мать дала" - бросил Игнат.

Было заметно, что чёрный экземпляр не подвергался никакой расовой сегрегации по цвету пластика, а наоборот, выглядел по-новее,  чем его светлый собрат.
Но, раз у вас в наличии новая пара, логично было бы переобуть ребёнка в обновки, а старый шлепок выбросить на помойку,  а не отправлять его опять на поиски старого.
Образ суровой матери приобретал в наших глазах монументальные очертания.

Когда Солнце наконец-то разогнало кучевые облака над озером, мы потеряли нашего Игната на несколько погожых дней, поскольку проводили время, не на набережной, а уезжали загорать на пляж.
Дело в том, что в Себеже, как и во многих малых, и не очень, городах России, мы столкнулись с одной  и той же болезнью, а именно, отсутствием очистных сооружений.
Если город стоит на проточной воде, то,до поры, до времени,  она не приобретает таких хронически-неизлечимых  форм, как, если основным источником питьевой воды является стоячий водоём, пусть даже и очень большой по объёму.

По этой причине, чтобы искупаться в более-менее чистой воде, нам приходилось ездить  на другой конец города, подальше от стока вканализации.
Знакомая черно-белая пара замелькала перед нами, когда  пришла пора уезжать,и мы собирались на традиционный прощальный ужин в ближайшее  кафе с видом назакатное озеро.
Только тогда выяснилось, что мы с Игнатом жили не только в одном  дворе, но и в одном  доме.

Теперь уж точно никто не смог бы сказать, что кому-то из шлёпанцев отдаётся предпочтение по цвету кожи, поскольку оба они, и светлый и чёрный, были теперь одинаково замызганы.
Может, потому что в отличии от своих сверстников, гонявших по набережной на велосипедах и самокатах,  Игнат предпочитал передвигаться исключительно пешком.
Бегал он в припрыжку и в большой дорожной сумке, у него за плечами, по этой причине что-то сильно погромыхивало.

"Чем гремишь-то?"- поинтересовалась жена, протягивая ему половину батона, чтобы он мог поучаствовать в кормлении лебедей.
Парень ничего не ответил, поскольку жадно ухватил горбушку, и моментально умял её в один присест.
Затем Игнат устыдился своего секундного малодушья, и отвернулся, чтобы никто не мог увидеть, как он покраснел до кончиков ушей, но дело было сделано.

Парень своей крепко сбитой, плотной фигурой, и здоровым цветом кожи, не производил впечатление ребёнка, изможденного недоеданием.
Было не похоже, чтобы он подвергался домашнему насилию.
Ни на руках, ни на ногах не было заметно, ни свежих, ни старых гематом, а ведь именно ими дети прикрываются от, скорых на расправу, родителей.

Покормив парочку величавых белых птиц, он успокоился и охотно расстегнул сумку, продемонстрировав жене её содержимое.
Она была доверху забита картриджами к игровым приставкам.
На вопрос:, зачем ему столько носить с собой, он ответил-"А чтобы они не играли, пока меня нет дома!"

То, что под словом "они" подразумевались другие дети  в семье, догадаться было не трудно.
А вот, почему мальчишки не было дома, и он болтался голодный на улице, оставалось только гадать.
Очевидно, что это было как-то связано с  состоянием его обуви.  .

В завершении Игнат достал из-под вороха картриджей, сначала светлый шлёпанец, а затем его чёрного брата-близнеца, чем привел нас в полное изумление
"Так зачем же ты носишь их, поврозь, а не парой а?"-спросила жена единственное, что пришло ей в голову.

"А так смешнее!"- расхохотался Мальчиш, гордо отказавшись разделить с нами нашу трапезу в кафе.
"Как художник художнику, могу посоветовать поменять, тогда уж, местами и ремешки.
С белого на черный, и наоборот.
Будет смешнее, хотя и более нарочито"-на мою реплику наш Гаврош ответил заинтересованным взглядом, слоано разом  добавил меня к саоей стае.

Жена с осуждением толкнула меня в бок, и
мы, все вместе, рассмеялись.
Казалось, ничто не мешает отведать общей добычи, раз мы теперь одной крови.
Но Игнат  поскакал дадьше.

 Его смех, и громыхание его сумки ещё долго были слышны на набережгой.
За ужином кусок не лез в горло.
Мы корили себя за то, что были недостаточно настойчивы, чтобы накормить нашего маленького соседа.

Закатное солнце подкрашивало красоты озера и маленького старинного города Себеж, менявшего хозяев исключительно по доброй воле.
Но ни разу не склонившего голову перед завоевателем, пришедшим с войной.
Наверное, поэтому в нем живёт такой вихрастый пацан Игнат, готовый пожертвовать многим,  лишь бы жить так, как ему нравится.


Снбеж-Санкт-Петербург. 08.2026