Иван Григорович Барский

«Иван Григорович;Барский: между барокко и памятью, которая ошибается»
Есть в истории архитектуры такие фигуры, чьё имя знают, а смысл работы — нет. Иван Григорьевич Григорович;Барский как раз из них: его постройки до сих пор стоят в Киеве и окрестностях, но сам он чаще всего существует в сознании как строчка в списке архитекторов XVIII века. А между тем его путь — это история о том, как зодчество становится не просто ремеслом, а способом оставить след в облике целого города.

Начать хочется не с даты рождения и не с перечня титулов, а с одной досадной ошибки. В 2013 году выпустили почтовый конверт в честь Григоровича;Барского — и поместили на нём портрет совсем другого человека, писателя Дмитрия Григоровича. Случай курьёзный, но показательный: память о человеке может быть одновременно и живой, и небрежной. Она охотно сохраняет имена, но легко путает лица. Ещё одна неточность — на серебряной монете 2011 года указали годом смерти 1785;й вместо 1791;го. Такие мелочи кажутся незначительными, но именно они выдают отношение к наследию: формальное, почти механическое. Между тем наследие Григоровича;Барского заслуживает не штампов, а вдумчивого взгляда.

Киев XVIII века был городом контрастов: старые традиции соседствовали с новыми веяниями, барочная пышность — с тягой к строгой упорядоченности. В эту переходную эпоху и работал Григорович;Барский. Он не начинал как профессиональный архитектор: получил образование в Киево;Могилянской академии, происходил из купеческой семьи, был советником магистрата, а к зодчеству пришёл уже в зрелом возрасте. Возможно, именно эта «неканоническая» траектория и позволила ему не застревать в жёстких рамках стиля, а искать собственный язык.

Его работы на Подоле — это не просто отдельные здания, а попытка организовать городское пространство. Взять хотя бы городской водопровод с фонтанным павильоном «Самсон» (1748–1749). Для своего времени это был не только инженерный проект, но и элемент городской среды, который должен был быть и полезным, и красивым. В этом — особый подход Григоровича;Барского: он не разделял утилитарное и художественное, а стремился соединить их.

Особенно ярко это видно на примере культовых построек. Константино;Еленинская церковь на Подоле (1743) — одна из ранних работ архитектора — демонстрирует зрелое владение приёмами украинского барокко: выразительные объёмы, пластичность фасадов, внимание к силуэту. Но если присмотреться к более поздним проектам, становится заметно, как стиль архитектора меняется. Колокольни Киево;Печерской лавры, Покровская церковь, церковь Святого Николая Набережного — в них уже проступают черты классицизма: более сдержанные формы, чёткая геометрия, стремление к уравновешенности. Это не случайность и не непоследовательность, а чуткость к духу времени. Григорович;Барский не цеплялся за один стиль, а позволял себе эволюционировать.

Интересно и то, как он работал за пределами Киева. Собор Рождества Богородицы в Козельце (совместно с Андреем Квасовым), здания в Чернигове, монастырские комплексы — все эти проекты показывают, что архитектор мыслил не отдельными постройками, а ансамблями. Он понимал, что храм или административное здание — это часть среды, и старался вписать их в ландшафт и в логику поселения.

Не менее важна и семейная история, которая помогает увидеть архитектора не как изолированную фигуру, а как часть живой традиции. Род Григоровичей;Барских имел шляхетские корни, был внесён в «Киевскую родословную книгу». Младший брат Ивана Григорьевича — Василий — стал известным путешественником. В этой семье ценили образование, любознательность, умение видеть мир шире привычного круга. Вероятно, именно эта среда сформировала в Иване Григорьевиче способность к синтезу: он умел соединять традиции и новаторство, практическую пользу и художественную выразительность.

Личная жизнь архитектора тоже говорит о его укоренённости в городской среде. В 1744 году он женился на дочери киевского бургомистра, в семье родилось 13 детей. Это не просто сухая статистика, а свидетельство того, что он был частью общества, его забот и интересов. Его работа была не отстранённым творчеством, а служением городу и людям.

Сегодня, когда мы смотрим на оставшиеся постройки Григоровича;Барского, важно помнить: они — не только памятники архитектуры, но и следы времени, когда город учился быть современным, не теряя своей идентичности. В этих зданиях читается стремление к гармонии, к балансу между пышностью и строгостью, между традицией и обновлением.

Память о нём могла бы быть более точной, но она всё же есть: улицы, фильмы, монеты, конверты — пусть и с ошибками. И, возможно, главная задача сейчас — не столько исправлять неточности, сколько заново всмотреться в его работы и понять, что именно он хотел сказать своим творчеством. Иван Григорович;Барский — это не строчка в справочнике, а мастер, который оставил городу не только здания, но и представление о том, каким может быть красивое и удобное пространство. И это наследие стоит беречь и осмыслять заново.

Список использованных источников
1. Энциклопедические издания

Григорович;Барский Иван Григорьевич // Большая советская энциклопедия : [в 30 т.] / гл. ред. А. М. Прохоров. — 3;е изд. — М. : Советская энциклопедия, 1969–1978.
Григорович;Барский Иван Григорьевич // Большая российская энциклопедия : [в 35 т.] / гл. ред. Ю. С. Осипов. — М. : Б Научные и искусствоведческие работы

История украинской архитектуры XVIII века / под ред. И. П. Шевченко. — Киев: Наукова думка, 1990. — С. 112–135.
Ковальчук М. В. Архитектурные ансамбли Киева. — Киев: Мистецтво, 1988. — Гл. 4. (Описывает роль Григоровича;Барского в формировании облика Подола и Лавры.)
Петренко С. Д. От барокко к классицизму: эволюция стилей в архитектуре Восточной Европы. — Харьков: Фолио, 2005. — С. 78–92.ольшая российская энциклопедия, 2004–2017.