Вт. 21 июля. 7 ава 5786г. Обзор 7 00

Ближний Восток: война меняет форму, но не заканчивается

Свежий обзор на утро 21 июля 2026 года — 7 ава 5786 года

Ближний Восток вошёл в состояние, при котором уже невозможно провести чёткую границу между войной, перемирием и дипломатией.

Официально на одних направлениях действуют соглашения о прекращении огня. На других идут переговоры. Но одновременно продолжаются удары, передвижение войск, атаки на торговые суда и подготовка новых укреплённых зон.

Главное изменение последних дней состоит в следующем: Израиль пытается превратить военные достижения в постоянную систему безопасности, Иран стремится доказать, что его нельзя сломить ударами, Соединённые Штаты всё глубже входят в прямую войну, а Ливан, Сирия, Йемен и государства Персидского залива становятся частями одного общего фронта.

;

Израиль: заявления, которые нельзя пропустить

Израиль не собирается просто вернуться к прежним границам безопасности

Самое важное израильское сообщение связано с югом Ливана.

Израиль объявил о начале пилотного проекта так называемых безопасных зон. Согласно представленному плану, израильские силы должны постепенно передавать отдельные районы ливанской армии. Та, в свою очередь, обязана обнаруживать и ликвидировать оружие, склады и инфраструктуру «Хезболлы».

Процесс координируется при участии США и ливанской стороны. Первые мероприятия ливанской армии уже проводятся в нескольких южных деревнях. Израиль при этом предупреждает, что в случае нарушений оставляет за собой право на силовой ответ. (Reuters;)

Это важное изменение.

Раньше Израиль в основном говорил: мы останемся на занятых позициях, пока угроза не будет устранена. Теперь появляется промежуточная модель: Израиль уходит не после обещаний Бейрута, а только после фактической передачи территории проверенным подразделениям ливанской армии.

Иными словами, Израиль пытается не просто вытеснить «Хезболлу», а заменить её вооружённое присутствие государственным контролем Ливана.

Но слабое место проекта очевидно. Ливанская армия должна действовать в районах, где «Хезболла» десятилетиями создавала не только военную, но и политическую, социальную и религиозную систему влияния. Поэтому передача нескольких населённых пунктов ещё не означает разоружения движения.

Нетаньяху предупреждает Иран

Биньямин Нетаньяху заявил, что в случае нового иранского нападения Израиль нанесёт «решающий удар». Смысл заявления заключается не только в угрозе ответить на ракетный пуск. Израиль показывает Тегерану, что считает прежние ограничения снятыми и готов снова наносить удары глубоко на иранской территории. (The Times of India;)

Одновременно израильская разведка, по сообщениям СМИ, считает, что Иран переместил часть ядерных центрифуг в подземный комплекс в районе так называемой горы Пикэкс. Если эта информация подтвердится, это будет означать, что Тегеран не отказался от ядерной инфраструктуры, а пытается сделать её менее уязвимой для авиационных ударов. (Times of Israel;)

Отсюда и жёсткость израильской позиции: в Иерусалиме опасаются, что Иран использует любое перемирие не для прекращения программы, а для перегруппировки и переноса оборудования под землю.

Израиль не доверяет соглашениям, заключённым без него

Нетаньяху ранее прямо признавал, что Израиль не знает всех условий американо-иранских договорённостей, однако подчёркивал: при наличии соглашения или без него Израиль не позволит Ирану получить ядерное оружие. (Jerusalem Post;)

Это одно из главных противоречий нынешнего момента.

США пытаются одновременно воевать, вести переговоры и сохранить возможность заключить сделку. Израиль же исходит из другой логики: если соглашение не предусматривает проверяемого уничтожения опасной инфраструктуры, оно лишь даёт Ирану время.

Поэтому между Вашингтоном и Иерусалимом сохраняется фундаментальное расхождение. США хотят управляемой деэскалации. Израиль хочет необратимого устранения угрозы.

ЦАХАЛ продолжает удары в Газе

Израильская армия сообщила об ударах по складам оружия, объекту производства вооружений и ракетной пусковой установке ХАМАС. ЦАХАЛ утверждает, что эти объекты создавали угрозу израильским военным и гражданскому населению. Армия также сообщила о ликвидации командира ХАМАС Анаса Махмуда Ахмеда Хамдана, которого связывали с захватом заложников и пропагандистской деятельностью организации. (New York Post;)

Израильская формула сегодня выглядит так: перемирие не означает прекращения операций против обнаруженных угроз.

Но палестинская сторона и международные организации смотрят на ситуацию иначе. По данным палестинских медиков, израильские удары продолжают приводить к жертвам, а интенсивность атак в последнее время увеличилась. (Reuters;)

Получается опасная двойственность: формально большая война в Газе завершена соглашением, однако на земле сохраняется режим постоянных ударов, локальных столкновений и контроля значительной части территории.

;

Газа: ХАМАС выбрал не примирение, а продолжение сопротивления

Новым общим руководителем ХАМАС избран Халиль аль-Хайя.

Это не просто кадровая перестановка. Аль-Хайя считается представителем жёсткого крыла, теснее связанным с Ираном и региональной «осью сопротивления». Его избрание воспринимается как отказ ХАМАС принимать требование полного разоружения. (Reuters;)

Таким образом, обе стороны делают противоположные выводы из прошедшей войны.

Израиль считает, что должен сохранить свободу военных действий и контроль над зонами безопасности.

ХАМАС показывает, что организация понесла тяжёлые потери, но политически капитулировать не намерена.

Поэтому главный спор теперь идёт не только о прекращении огня. Он идёт о том, кто будет управлять Газой, кто будет обеспечивать безопасность и останется ли у ХАМАС вооружённая структура.

Без ответа на эти вопросы любое перемирие остаётся длинной паузой между ударами.

;

Вопрос заложников изменился, но не исчез из израильской политики

Даже после возвращения заложников эта тема продолжает определять внутреннюю политику Израиля.

Она превратилась в более широкий вопрос: почему государство не предотвратило катастрофу 7 октября, почему возвращение людей растянулось на столь долгий срок и кто должен отвечать за принятые решения.

Именно поэтому оппозиция требует государственной следственной комиссии, а предстоящие выборы фактически становятся голосованием не только о будущем, но и о прошлом.

На этом фоне бывший начальник Генерального штаба Гади Айзенкот превращается в одного из главных соперников Нетаньяху. Его партия «Яшар», согласно текущим опросам, конкурирует с «Ликудом», а сам Айзенкот строит кампанию вокруг восстановления доверия, всеобщей воинской обязанности и расследования провала 7 октября. (Financial Times;)

Это важное внутреннее изменение: главным соперником Нетаньяху становится не человек с мягкой внешнеполитической программой, а бывший военный, который спорит с премьером прежде всего о компетентности, ответственности и управлении государством.

;

Израильское общество: война снаружи и раскол внутри

Кнессет одобрил законы, фактически защищающие освобождение значительной части ультраортодоксальных мужчин от военной службы и приостанавливающие преследование уклонистов.

Это вызвало резкое недовольство в армии и оппозиции. Начальник Генерального штаба Эяль Замир предупреждал, что нехватка военнослужащих уже является реальной проблемой, а сохранение массовых исключений бьёт по боеспособности и моральному состоянию тех, кто служит и многократно вызывается в резерв. (AP News;)

На фоне многолетней войны этот вопрос становится взрывоопасным.

Одни граждане проводят сотни дней в резерве, теряют работу, здоровье и нормальную семейную жизнь. Другие получают политически защищённое освобождение. Поэтому спор о призыве — уже не религиозная дискуссия, а вопрос равенства перед государством.

Нетаньяху необходимо удержать ультраортодоксальные партии. Но цена сохранения коалиционного союза может оказаться высокой на выборах среди резервистов, светских израильтян и части традиционного электората «Ликуда».

;

Ливан: начинается самый трудный этап

Военным путём Израиль серьёзно ослабил «Хезболлу». Но ликвидировать организацию авиацией и наземными операциями невозможно.

«Хезболла» — это не только ракеты и вооружённые подразделения. Это депутаты, муниципальные структуры, благотворительные организации, школы, медицинские учреждения, религиозная среда и часть шиитской идентичности Ливана.

Поэтому американская идея разоружения движения упирается сразу в несколько препятствий:

ливанская армия ограничена в ресурсах;

внутри страны опасаются нового межконфессионального столкновения;

часть населения считает оружие «Хезболлы» защитой от Израиля;

сама организация вряд ли добровольно отдаст весь арсенал, пока считает Израиль врагом и сохраняет поддержку Ирана. (The Wall Street Journal;)

Пилотные безопасные зоны могут стать началом нового порядка. Но они также могут превратиться в карту из отдельных островков, где ливанская армия присутствует официально, а скрытые структуры «Хезболлы» продолжают существовать.

Главная проверка наступит не в момент ухода израильских солдат, а через несколько месяцев: появятся ли в переданных районах новые склады, наблюдательные пункты и ракетные расчёты.

;

Иран и США: региональная война стала прямой

Соединённые Штаты провели десятую ночь ударов по Ирану. Целями называются командные центры, ракетные и беспилотные комплексы, логистическая инфраструктура и береговые системы, позволяющие атаковать суда в Ормузском проливе. Иран отвечает ракетами и беспилотниками по американским объектам и государствам, предоставляющим США военную инфраструктуру. (AP News;)

Это уже не прежнее противостояние через посредников.

Американцы и иранцы наносят прямые удары друг по другу. В конфликт втягиваются Бахрейн, Кувейт, Иордания и другие страны, которые сами не стремились становиться участниками войны.

Иран заявляет, что находится в состоянии полномасштабной войны с США. Одновременно посредники обсуждают возможность краткосрочного перемирия. (Times of Israel;)

Но даже возможная десятидневная пауза не решит ни одной главной проблемы:

Иран не признает поражения;

США не могут допустить постоянного закрытия Ормуза;

Израиль не доверяет сохранённой иранской ядерной инфраструктуре;

страны Залива требуют защиты, но опасаются превращения своих территорий в американский плацдарм.

;

Ормуз: Иран бьёт не только по США, но и по мировой экономике

Иранские силы заявили об атаках на танкеры, пытавшиеся пройти через Ормузский пролив, а также на американские оборонительные объекты в Бахрейне. (Times of Israel;)

Закрывая или даже частично парализуя пролив, Тегеран использует географию как стратегическое оружие.

Иран не обязан уничтожать весь проходящий флот. Достаточно создать такой уровень риска, при котором судовладельцы, страховщики и нефтяные компании сами начнут задерживать рейсы или требовать огромную надбавку за опасность.

Поэтому Ормуз — это не просто морской проход. Это рычаг, с помощью которого Иран пытается заставить весь мир почувствовать цену американских ударов.

Однако такая стратегия опасна и для самого Тегерана. Чем дольше нарушается торговля, тем больше государств, прежде старавшихся сохранять нейтралитет, начинают поддерживать силовое восстановление судоходства.

;

Йемен: хуситы открывают второй морской фронт

Хуситы объявили морскую блокаду Саудовской Аравии в районе Баб-эль-Мандеба.

Это крайне серьёзное заявление. Через этот пролив проходит значительная часть мировой торговли, а Саудовская Аравия использует маршрут через Красное море как альтернативу Ормузу. Теперь под угрозой оказываются оба выхода нефтяного региона — и Персидский залив, и Красное море. (AP News;)

Хуситы объясняют свои действия ответом на многолетнюю блокаду Йемена и недавний саудовский удар по аэропорту Саны.

Но в более широком смысле это попытка поддержать Иран и растянуть возможности США и их союзников сразу на два морских направления.

Если хуситы действительно начнут систематически атаковать суда, Вашингтону придётся защищать одновременно Ормуз, американские базы, израильское направление и Баб-эль-Мандеб.

Именно в этом может заключаться иранская стратегия: не победить США в одном большом сражении, а заставить их распылить силы на огромной территории.

;

Саудовская Аравия: нейтралитет становится невозможным

Эр-Рияд долго пытался удержаться между Вашингтоном и Тегераном.

Саудовская Аравия не хочет новой большой войны с Ираном и тем более не хочет возвращения к полномасштабной кампании в Йемене. Но угроза хуситской блокады напрямую затрагивает её нефтяной экспорт и безопасность западного побережья.

Перед саудовским руководством возникает тяжёлый выбор.

Если оно ответит военной силой, конфликт с хуситами возобновится в полном масштабе.

Если не ответит, будет создано впечатление, что движение способно диктовать условия крупнейшей арабской державе.

Поэтому Саудовская Аравия, вероятнее всего, попытается действовать через американскую защиту судоходства, дипломатическое давление и ограниченные операции, избегая масштабного наземного вмешательства.

;

Сирия: из поля боя превращается в пограничный замок

Для нового сирийского руководства главным ресурсом становится географическое положение страны.

Через Сирию проходили маршруты снабжения «Хезболлы» из Ирана. Поэтому контроль сирийско-ливанской границы имеет значение не меньшее, чем действия израильской армии в южном Ливане.

В США обсуждается участие сирийских властей в перекрытии каналов поставки оружия «Хезболле». Однако в Ливане подобная идея вызывает тревогу: память о многолетнем сирийском военном присутствии остаётся болезненной, и многие ливанцы не хотят возвращения Дамаска в роль внешнего контролёра. (The Wall Street Journal;)

Сирия может стать частью решения, но одновременно способна превратиться в новый источник противоречий.

;

Иордания, Бахрейн и Кувейт: союзники, которых война настигла дома

Иранские атаки по объектам и территориям государств, где размещено американское военное присутствие, меняют положение арабских монархий.

До сих пор они могли утверждать, что предоставляют США базы для общей региональной безопасности, но сами не участвуют в войне.

Теперь Тегеран демонстрирует противоположную логику: государство, предоставляющее территорию американским силам, рассматривается как часть военной системы США.

Иордания перехватывает ракеты, Бахрейн оказывается под угрозой ударов, Кувейт сталкивается с риском поражения инфраструктуры. (AP News;)

Это создаёт давление на правящие элиты: население не хочет иранских атак, но одновременно во многих арабских обществах присутствует недоверие к американской политике и недовольство действиями Израиля.

;

Турция и Египет: борьба за роль посредника

Анкара и Каир стараются не входить в прямую войну.

Египет заинтересован прежде всего в стабильности Газы, безопасности Синая и недопущении нового потока беженцев.

Турция стремится влиять на Сирию, сохранять каналы связи с палестинскими движениями и одновременно оставаться государством, с которым вынуждены разговаривать и Запад, и арабские столицы.

Но возможности посредников ограничены. Сегодня посредничество способно добиться временной паузы, обмена информацией или локального соглашения. Оно пока не способно устранить основные причины войны.

;

Главный израильский вопрос: победа или новая линия фронта?

Израиль добился значительных военных результатов против ХАМАС, «Хезболлы» и иранской инфраструктуры. Но даже израильские аналитики признают: победы в отдельных сражениях ещё не превратились в окончательный политический результат, а противники приспосабливаются и меняют форму борьбы. (ynetglobal;)

Именно здесь проходит граница между военным успехом и стратегической победой.

Можно уничтожить ракетную установку, но через некоторое время появляется другая.

Можно занять участок территории, но затем необходимо решить, кто будет там управлять.

Можно устранить руководителя организации, но она избирает нового.

Можно нанести удар по ядерному объекту, но оборудование переносится глубже под землю.

Поэтому Израиль сегодня пытается создать новый принцип безопасности: не отвечать после нападения, а постоянно контролировать пространство, откуда нападение может исходить.

Но такая модель означает длительное военное присутствие, огромные расходы, международное давление и практически постоянную мобилизацию общества.

;

Что действительно изменилось за последние сутки

Первое: Израиль начал практическое испытание механизма передачи районов южного Ливана ливанской армии. Это первый реальный шаг к проверке того, может ли государство Ливан заменить власть «Хезболлы». (Reuters;)

Второе: ХАМАС избрал руководителя, который символизирует продолжение жёсткой линии и сохранение связи с Ираном. (Reuters;)

Третье: США продолжают прямую войну с Ираном, а Ормуз всё больше превращается в центральное поле конфликта. (AP News;)

Четвёртое: хуситы угрожают закрыть для Саудовской Аравии второй стратегический морской маршрут, расширяя войну от Персидского залива до Красного моря. (AP News;)

Пятое: внутри Израиля военная повестка окончательно слилась с предвыборной. Спор идёт уже не только о Газе или Иране, но и о расследовании 7 октября, равенстве воинской службы, ответственности правительства и способности Нетаньяху управлять страной после войны. (Financial Times;)

;

Вывод

Ближний Восток сегодня напоминает не шахматную доску, а систему сообщающихся сосудов.

США ударяют по Ирану — Иран отвечает по базам и судоходству.

Иран оказывается под давлением — хуситы угрожают Саудовской Аравии.

Израиль ослабляет «Хезболлу» — возникает вопрос, способна ли ливанская армия занять её место.

ХАМАС теряет руководителей — но выбирает нового, ещё более связанного с продолжением борьбы.

Внутри Израиля армия требует людей — а правительство сохраняет льготы тем, кто не служит.

Поэтому главное событие нынешнего момента — не один удар и не одно заявление. Весь регион переходит от коротких военных кампаний к борьбе за новый порядок.

Израиль хочет создать вокруг себя пояс контролируемой безопасности.

Иран стремится сохранить способность угрожать Израилю и перекрывать мировые торговые пути.

США пытаются подавить Иран военной силой, не отказываясь от переговоров.

Арабские государства хотят защиты, но боятся стать полем боя.

Война действительно меняет форму. Однако мира пока не видно, потому что ни один из главных участников не считает свои основные цели достигнутыми.


Что произошло у тюрьмы №10

В тюрьму №10 поместили нескольких молодых ультраортодоксов, объявленных уклонистами от военной службы. В частности, сообщалось о двух представителях одной из религиозных групп, получивших примерно по 20 дней военного заключения. В другом случае протестующие требовали освободить призывника, связанного с хасидской общиной Санз.

Тысячи ультраортодоксов собрались возле тюрьмы. Часть демонстрантов проникла в закрытую военную зону, после чего произошли столкновения с солдатами. ЦАХАЛ заявил, что протестующие вели себя агрессивно и были вытеснены с территории объекта.

Параллельно перекрывались дороги в центре Израиля и Иерусалиме, менялись маршруты общественного транспорта. Сообщалось также о нападении участников протеста на велосипедиста.

Почему арестовали именно этих молодых людей

После решения Верховного суда исчезла законная основа для массового автоматического освобождения учащихся ешив от службы. Поэтому молодой человек, получивший повестку и не явившийся в установленном порядке, может получить статус уклониста.

Однако аресты проводились выборочно. Десятки тысяч людей фактически не урегулировали свой воинский статус, но в тюрьму попали единицы. Именно это превратило заключённых в символ для наиболее непримиримой части ультраортодоксального общества.

Раввины и лидеры протестов называли арестованных людьми, пострадавшими «за Тору». На митинге возле тюрьмы представитель хасидской общины заявил заключённым, что они заслуживают благословения за своё заключение из-за изучения Торы.

Затем Кнессет фактически остановил новые аресты

На прошлой неделе Кнессет голосами 58 против 54 принял временный закон, запрещающий арестовывать и привлекать к ответственности ультраортодоксальных уклонистов. Практически это должно было приостановить большинство подобных задержаний на несколько месяцев.

То есть возникла странная ситуация:

одни ультраортодоксы уже оказались в тюрьме;

десятки тысяч других продолжали не являться по повесткам;

правительство провело закон, который должен был прекратить их аресты.

Но уже на следующий день Верховный суд временно заморозил действие нового закона, поэтому юридический спор не завершён.

Почему это стало одной из главных тем Израиля

Дело не в нескольких заключённых в тюрьме №10. Они стали внешним проявлением гораздо более глубокого кризиса.

Каждый год призывного возраста достигают примерно 13 тысяч ультраортодоксальных мужчин, однако служит лишь небольшая их часть. При этом ЦАХАЛ испытывает нехватку личного состава, а обычные военнослужащие и резервисты несут многолетнюю нагрузку из-за нескольких фронтов.

Отсюда главный вопрос израильского общества:

почему один молодой человек должен служить, рисковать жизнью и снова уходить в резерв, а другой полностью освобождается лишь потому, что принадлежит к политически влиятельной общине?

Ультраортодоксы отвечают, что учёба в ешиве сохраняет духовную основу еврейского народа, а армейская среда угрожает их образу жизни и религиозной идентичности. Наиболее радикальные группы вообще отвергают службу в сионистском государстве.

Политический смысл

Нетаньяху оказался между армией и ультраортодоксальными партиями.

Армия требует дополнительных военнослужащих и равного применения закона. Начальник Генерального штаба Эяль Замир предупреждает, что массовые освобождения вредят боеспособности и моральному состоянию армии. Ультраортодоксальные партии, напротив, требуют защитить учащихся ешив от призыва и арестов.

Для Нетаньяху поддержка религиозных партий необходима политически. Поэтому закон об остановке арестов выглядит не как полноценное решение проблемы, а как предвыборная плата за поддержку.

Главный вывод

Тюрьма №10 стала символом внутреннего раскола Израиля.

С одной стороны — военнослужащие, резервисты и их семьи, которые говорят: государство не может вести долгую войну, если обязанность защищать его распределяется неравномерно.

С другой — ультраортодоксальные общины, считающие призыв посягательством на Тору и свой уклад жизни.

А между ними — правительство, которое пытается одновременно сохранить армию, коалицию и голоса религиозного электората.

Поэтому события у тюрьмы №10 — не небольшой уличный протест. Это один из главных внутренних фронтов Израиля, способный повлиять на выборы, отношения правительства с Верховным судом и сам принцип всеобщей воинской обязанности.