О чём поёт ракушка

В нашей прибрежной деревеньке мало жителей, но она очень красива сама по себе: старые рыбацкие лачуги, зажиточные дома, женщины в воздушных платьях, закаленные соленой водой руки их мужей — мне все это близко и родно. Я здесь родилась.

С одной стороны от деревни располагается ракушечный берег, а чуть дальше море — теплое-теплое, синее-синее, прозрачное, как моя звезда, когда я ищу ее в небе, не вижу, но знаю, что она там есть.

Моя мама говорит, чтобы я смотрела на себя поменьше, потому что я очень некрасивая девушка. Дело в том, что, когда я была совсем маленькая, ребята натерли мне лицо слизью морской крапивы, и с тех пор я испортилась... Я всегда знала, что что-то со мной не так.

Каждое утро мама выжимала сок алоэ, мешала его с медом диких пчел, заставляла меня умываться выпаренной водой, а затем намазывала меня этим лекарством. Щеки мои ужасно горели, я плакала. Потом она промакала мое лицо ватой и отправляла меня гулять. Я трогала свое лицо, и мне казалось, будто я катаю горох под грубой скатертью; кожа моя была зелена от алоэ и липкой от мёда. Я ходила по берегу, собирала красивые ракушки, но никто не играл со мной.

Я совсем забыла сказать: меня зовут Зостерита. Зостера — морская трава. Так назвал меня отец, прежде чем уйти в свое последнее плавание. Мама говорит — вечное. Я не верю ей. Ничего вечного не бывает. Даже горе когда-нибудь кончается.

Вы можете звать меня просто Зостушка или Зостерита, и я буду дружить с вами.

Завтра женихи с нашей деревни собираются выбирать себе невест. Я не хочу идти... Не хочу спать. Позвольте мне лучше рассказать вам еще несколько историй из своей жизни... Хорошо?

Это случилось несколько лет назад. Была темная тихая ночь. Луна светила, будто старая рыбачка с фонарём искала на берегу лодку своего пропавшего мужа.

Я сама не знаю почему, мне так же не спалось, как и сегодня. Я вышла во двор, посмотрела на свое отражение в луже и ужаснулась. Я хотела было закричать, но испугалась, что всех разбужу. На самом деле я была очень красивая, но на лице было множество волдырей. Они были страшные. В нашем доме было только одно зеркало, которое мама всегда носила с собой. Она не давала мне в него смотреться, и тогда я поняла почему... Что мне было делать? Я не знала. Я плакала. Проснулся мой пес и заскулил, а я обняла его, потому как больше мне обнимать было некого... Он единственный, кто не брезговал мной. Так и узнала, что я уродина.

В эту весну снова буйное море побило лодки наших рыбаков, и многие не вернулись домой. Очень расстраивалась моя мама. Она долго ходила вокруг дома, вздыхала и успокаивала то ли меня, то ли себя: «Ну ничего, Зостушка, и тебе повезет, не переживай, мы найдем тебе мужа». Завтра двадцать пятое Зерно Серебристой Кефали, и все невесты, желающие выйти замуж, должны прийти на ракушечный берег. А женихи должны подъехать к ним на лошадях и выбрать ту, которая им по душе, и проскакать с ней на коне по оазису — тогда они будут считаться мужем и женой.

Я не хочу идти, потому что у нас только два жениха в деревне и две невесты. Один из женихов — мой сосед, я с детства мечтала о нем, но всегда боялась даже заговорить с ним. Он высок, мускулист, я видела его вспухнувшие жилы, когда они тащили сети. За глаза мы его так и называли — Принц. Говорили, что целый год он почти не сходил с моря. Он возвращался с такими богатыми уловами, что сумел купить себе прекрасного жеребца. Неужели он все это делал для меня? Даже смешно... и в грудке колет... Другой жених, Мидион-косоножка, — он тоже наших лет, мать в детстве уронила его на камни и ушибла. С тех пор он хромает... Я не люблю его...

Невеста, для которой Принц купил жеребца — Актиния. Она местная красавица. Не могу без зависти зреть на нее... Почему мне, а не ей ребята натерли лицо едкой слизью? Ох, что я такое говорю... Прости меня, Бог морей, пусть лучше мне, чем ей... Я проживу, протерплю, а она верно бы не смогла...

Долго еще думала о своей незавидной судьбе девушка, но вот первые лучи солнца распахнули ее занавески в комнате, и внутрь вошла ее мать:

— Зостушка, милая, неужели ты и не ложилась... Как же так можно? Сегодня двадцать пятое Зерно Серебристой Кефали — день, когда у нас выбирают невест.

— Прости, мама, но я не хочу выходить замуж за Мидиона-косоножку.

— Почему ты знаешь, что он тебя выберет? Может, Принц к тебе подъедет... или еще кто... — отвечала женщина, поднося белое платье дочери.

— Больше некому! Два жениха — две невесты... И на что я, уродина, нужна Принцу? Акул да медуз от лодки отгонять...

— Ну что ты? Не говори так... И Мидион не плохой жених, у тебя расколотое сердечко, и у него такое. Соединитесь — будет целое...

— Эх, мама-мама, и почему жизнь такая нелегкая?

Мать нарядила девушку в белое и воздушное платье, закрыла ее лицо фатой, и они пошли по горячему песку к ракушечному берегу.

Жители деревни уже собрались, одни свистели им в спину, другие даже кинули ракушкой, она попала в Зостушкину фату и запуталась в ней.

Красавица Актиния уже стояла на берегу, лицо ее было бело, чисто, словно морская жемчужина, глазки ее блестели и всё высматривали своего жениха.

Староста деревни махнул флажком и возопил: «Ну а теперь, женихи, выходите встречать своих невест!» Толпа расступилась. На красивом статном коне выехал Принц.

«А вдруг и вправду он выберет меня? — на мгновение подумала Зостерита. — Ведь однажды, когда он возвращался из плавания, я выбежала их встречать, и он не побрезговал и выпил воды из моего кувшина... Может быть... может быть, он всё-таки помнит меня и снова хочет пить...» Она закрыла глаза и сжимала свое бьющееся сердечко в своем кулачке. Вот он уже совсем близко. Слышится мерный позвяк уздечки...

Толпа ахнула, Зостерита открыла глаза и увидала, что Принц подхватил красавицу Актинию и усадил ее с собой рядом. «Хайя! Хайя!» — вскричал диким голосом Принц, пришпорил коня и, поднимая клубы пыли, помчался к оазису.

Чуда не произошло.

Люди начали расходиться. Из толпы вышел прихрамывающий на левую ногу юноша. «Да, видно, это моя судьба», — подумала девушка, закрыла глаза, упала на колени и заплакала. Он подошел к ней, чуть тронул ее спину. Она вздрогнула. Мидион сказал: «Зостушка, пойдем». И они пошли. Шли долго. Молча. Наконец они вошли в оазис.

Там благоухали цветы, они были такие нежные, свежие, сочные. Зостерита впитывала в себя их красоту, ей так хотелось быть хоть чем-то похожей на них. Мидион сорвал плод, разломил его пополам и протянул ей. Они сидели под пальмой и, насытившись, начали разговаривать. Он рассказывал о своих путешествиях в море, и счастье тоже присело на ветку послушать эти истории. Как-то Мидион остановился на полуслове,подошел к Зостушке и вынял из ее фаты ракушку.
— Будто рыбка всетке запуталась, - произнесла девушка.

— Послушай она поёт, - сказал Мидион и поднес ракушку к уху невесты.

— И правда! Какая красивая песня... - прошептала она.


Из глаз его выкатились горошины слез, и он произнес:

— Прости меня, что я такой...

— А ты меня прости, что я такая...

Он подошел к ней, откинул фату и целовал ее рыхлые щеки, а она гладила его кривую ногу. Они плакали и смеялись как единое существо. С тех пор Зостушка более не закрывала лица.

Они решили никуда не идти и пожить в этом счастье, подальше от людей.

Они пили сок спелой гуавы. Под пальмами лежали тяжёлые гроздья фиников, инжир лопался от сладости, а гранаты трещали, словно смеялись. И вдруг совсем рядом с ними, поднимая клубы пыли, промчался Принц со своей невестой. Они так быстро скакали, что, казалось, лица их горели.

Они немного испугались.

— Что-то случилось с ними? — прошептала девушка. — Возможно, нам лучше возвратиться в деревню.

— Да, я думаю, ты права.

Молодые вернулись в деревню, но никто не узнавал их.

«Кто вы?» — спрашивали люди. А они отвечали: «Это я, Зостушка, а это мой муж Мидион». Но никто не верил им. Тогда подбежала мама Зостериты и спросила:

— Ты ли, дочь моя?

— Да, я есть дочь твоя, мама. А это мой муж.

И она бросилась к ней в ноги и стала целовать их.

Девушка подняла ее и сказала: «Что ты делаешь и почему ты плачешь, мама?»

Она достала зеркало, которое всегда прятала, и сказала: «Посмотри, посмотри на себя. Ты исцелилась».

Зостушка посмотрела на себя в зеркало, и правда — солнце в оазисе затянуло и излечило все ее раны. Также и ее суженый более не хромал.

— Знаешь ли ты, что стало с Принцем и Актинией?

— Нет.

— Конь несколько раз пронесся вдоль деревни. Рыбаки пытались удержать его, но не смогли. Видели только, что лица молодых обожжены солнцем. С тех пор говорят, он всё скачет где-то по пустыне...

— Да, воистину, если быстро мчишься на лошади, невозможно услышать, как поет ракушка...