Сам дурак!

Аннотация
Главный герой, чиновник из большого города на Волге, неожиданно получивший назначение на должность заместителя министра с перспективой переезда в Москву, попадает в крайне неприятную ситуацию, став жертвой утонченной интриги, оказавшись на самом "дне", в городской ночлежке среди её обитателей. 
Без документов, под чужим именем, без средств к существованию, он судорожно пытается вспомнить, как подобное могло с ним произойти.
Наперекор судьбе, надеясь на богатый жизненный опыт и помощь окружающих, он всеми силами старается вернуться к привычной жизни.
Сюжет пьесы — вымысел.
Однако, по мнению автора, каждый из героев имеет своего реального прототипа.


Действующие лица:
Зиновий Прокопьевич Белинсгауэр — чиновник,
Зинаида Валентиновна — его жена, домохозяйка,
Ахмед — дворник,
Тётя Валя — продавщица винного магазина,
Аглая Тихоновна Залесова — соседка,
Федосей Попко — сожитель Залесовой,
Корнелий Аврельевич Брыц — стоматолог,
Людмила Леонидовна — гримёр драматического театра,
Младший лейтенант Шмыглов —
участковый,
Микола Перекопытенко — местный хулиган,
"Штанга" — его подельник,
"Хрящавый" — обитатель ночлежки,
Элеонора — секретарь Зиновия Прокопьевича,
Григорий Орловский — любовник Элеоноры,
Куряко — консьержка дома,
"Петрович" — водитель такси,
он же — Вахтанг,
Елена Веселова — певица в ресторане,
Юрий Юрьевич Юрков — референт министра,
Начальник Управления МВД, Берёзкин Сергей Васильевич,
Кузьмич — повар.
Торговцы на рынке, постояльцы ночлежки, посетители ресторана, работники правоохранительных органов, лодочники, рыбаки, пассажиры в аэропорту.

Действие первое.
Сцена первая.
Кабинет Белинсгауэра.
Стук в дверь. Входит Элеонора.
— Зиновий Прокопьевич, Вам звонит Юрков, соединить?
— Немедленно!
Поправляет галстук.
— Юрий Юрьевич, сколько лет, сколько зим, рад Вас слышать!
На другом конце провода затянувшийся сигаретой референт покашливает.
— Министр принял решение о назначении Вас своим заместителем, Вы согласны на переезд в Москву?
Зиновий Прокопьевич был человеком бывалым, но от такого предложения у него затряслись руки и стал моргать правый глаз. Без паузы он ответил:
— Согласен, Юрий Юрьевич!
— Прошу передать сердечную благодарность министру.
— Непременно передам, только с Вас рыбалка и ужин с раками, помните, прошлой осенью, нашу утреннюю зорьку и стерлядку? Славно порыбачили!
— Как забыть!
— Всё, до встречи в Москве, ждём Вас в понедельник к одиннадцати.
Референт министра повесил трубку.
Белинсгауэр вытер пот со лба и нажал кнопку вызова секретарши.
— Элеонора Вячеславовна, зайдите ко мне.
Элеонора, поправив платье, вошла в кабинет.

Сцена вторая.
Двор дома чиновника.
Дворник Ахмед тщательно подметает двор и поливает клумбу с цветами, поёт:
— Ай-я-нэ, Ай-я-нэ...
Консьержка Куряко выходит покурить, потягивается:
— Хороший день сегодня будет...
— Ахмед, слышал, вчера в 17-й квартире снова ругались?
Ахмед вопросительно смотрит на консьержку.
— Ой-я! А кто тамо живёт?
Куряко:
— Большой начальник, Ахмед.
Ахмед:
— О, болшой началник!
— Вчера за ним такой машин приехаль, ух...
Продолжает поливать цветы.
Во двор через калитку входит Зинаида Валентиновна, неся три больших пакета с продуктами.
Куряко подбегает к ней.
— Зиночка! Давай помогу до лифта донести!
Зинаида Валентиновна:
— Донеси, милая.
— Здравствуй, Ахмед!,- еле поворачивая голову говорит Белинсгауэр, глубоко вздохнув.
Ахмед:
— Почему с такой груз ходиш?
Женщины вошли в подъезд.

Сцена третья.
Ресторан "Бельведер".
Зиновий Прокопьевич любил красиво кутить, причём делал это он с большим достоинством ещё с юности, когда впервые посетил с двоюродным дядей пивную и ел раков. 
Вокруг их столика сидела подвыпившая публика, точь в точь раскрасневшаяся, как эти самые раки и дядя учил его правильно закусывать, чтобы на следующее утро не болела голова.
И сейчас, сидя за похожим столиком ресторана, расположенного на берегу Волги, он с упоением вспоминал эти первые застолья, этих раков, пенящееся пиво, дым папирос и красивых официанток с большими подносами, умевших элегантно протискиваться в узком пространстве между столами и публикой, то и дело пытавшейся ущипнуть их за упругие ягодицы.
Он любил этот волжский ресторанчик, где играла музыка далёких времен молодости, всё возвращая и возвращая его прошлое.
— Нора, давайте выпьем за удачу, за то, чтобы сбылись наши самые сокровенные желания.
И он встал, по-гусарски осушил бокал шампанского, разбив бокал о пол, и сел, весьма довольный собою.
В это время к их столику приближался скрипач, играя венгерский чардаш, и приглашая к сцене, где Белинсгауэра ждала мадам Веселова, раскрывая руки для дружеских объятий.
Они были знакомы ещё со школьной скамьи,- сидели за одной партой и целовались на перемене.
Он помнил эту красивую стройную русоволосую девочку с утончёнными чертами лица, в тщательно отглаженной школьной форме с белоснежным передником, в коротенькой юбочке, девочку, которая не стесняясь его, поправляла чулки и пикантно смотрелась в маленькое розовое зеркальце, шепча:
"Я ль на свете всех милее, 
  Всех румяней и белее".
После окончания школы Леночка Веселова сразу вышла замуж, родила двух девочек и, оставив детей на попечение любимой свекрови, уехала учиться в театральный институт на отделение оперетты.
Сейчас, когда ей уже стукнуло пятьдесят, она не потеряла былого шарма, скорее приобрела, только располнела, но умело скрывала полноту под искусно подобранной одеждой.
Она пела:
" Твои глаза зелёные
 Листвой дубрав так напоённые
 Моей любовью озарённые
 Твои зелёные глаза..."
Зиновий Прокопьевич умилённо смотрел на певицу.
В этот момент Элеонора незаметно подсыпает в бокал с вином снотворное.
Быстро звонит по телефону:
— Вахтанг, через пятнадцать минут подъезжай к ресторану
на набережной.
— Элеонора,- начал произносить тост, возвратившись к столу Белинсгауэр,
— Выпьем за любовь... к искусству. 
— По-моему у меня "птичья болезнь", перепил,- подумал Зиновий Прокопьевич, садясь в машину в сопровождении секретарши и целуя ей ручки.
— Как имя твоё, друг извозчик?,- по-шаляпински произнёс Зиновий Прокопьевич.
— Зовите меня Петрович,- сказал Вахтанг, обернувшись.
— Ничего себе, Петрович с таким носом, — сказал про себя Белинсгауэр, теряя сознание.

Действие второе.
Сцена первая. Ночлежка.
Белинсгауэр приходит в себя.
"Хрящавый" сидит на соседней кровати.
— Где я, — осторожно спросил чиновник, уже считавшийся заместителем министра.
— В раю, мил человек,- хриплым голосом ответил "Хрящавый".
— А какой сегодня день?,- продолжил чиновник.
— Так понедельник с утра был,- сказал постоялец ночлежки.
Сознание полностью вернулось к Зиновию Прокопьевичу.
— А где мой костюм?
Входит хулиган Перекопытенко.
— Ты, браток, скажи спасибо, что тебя откачали! Лежал бы себе на берегу в одних трусах.
— Один паспорт твой нашли только, держи, гражданин Тимофеев.
— Какой Тимофеев? У меня другая фамилия!
— А ты это участковому расскажи, он твою физиономию с фото на паспорте сличил. Был тут вчера вечером, с обыском.
— А когда он ещё придёт?,- спросил Белинсгауэр.
— Да, кто ж его знает, раз в неделю точно заходит.
— Так, ты что, ничего не помнишь?
— С тобой на песочке лежала молодая баба в разорванном платье, без лифчика. За ней приехала скорая и два битюга санитара грузили её на носилках в машину, а тебя мы отбили у наряда. Они кричали, что ты на ту бабу напал. Хорошо мы со "Штангой" на гоп-стоп вышли, ночь же была!
— А телефон у вас здесь есть?,- спросил Белинсгауэр.
— Какой там телефон, уж месяц как пропили,- угрюмо промычал "Хрящавый".
— Даю пятьдесят тысяч за один телефонный звонок!
— Пятьдесят штук, ха-ха, ты милок на себя посмотри, Рокфеллер!
— Где посмотреть? 
— Где-где, в зеркале!
— А где у вас зеркало?
— Внизу, на первом этаже.
Зиновий Прокопьевич силился подняться.
— Погоди, держись за меня,- подставляя плечо, сказал Перекопытенко. Вот фраера бог послал!
Доковыляв по лестнице до первого этажа, чиновник остановился, посмотрел на себя в зеркало и ужаснулся. 
Вся левая сторона лица была в запёкшейся крови, передний зуб был выбит, волосы были налысо выбриты, над ухом торчала огромная шишка.
— Неужели это я,- схватив себя за подбородок, тихо прошептал Белинсгауэр.
— Что делать?
В это время в дверь протискиваться огромный мужчина.
— О, привет, "Штанга",- вытягивая подбородок вперёд и морщась протянул Перекопытенко.
— Мужик, сейчас я отмечался в ментовке, так мне сказали тебя привести, будут на учёт ставить, как бомжа. В паспорте-то у тебя нет регистрации.
— Ребята, я вам честно скажу, я — руководитель департамента!,- чуть не заплакав, сказал Белинсгауэр.
— Ты?,- хором ответили хулиганы и схватились от смеха за животы.
— Который теперь час?
— Без пяти как стырили, показывая на руку в наколках, ответил Перекопытенко.
И вдруг, Зиновий Прокопьевич вспомнил, как дядя учил его прятать заначку на чёрный день под стелькой ботинка.
Хорошо он в пятницу надел на работу старые стоптанные ботинки, только отполировал их на работе.
Ботинки были на месте. Он судорожно попытался снять ботинок, но тут же упал на пол, ударившись о дверь.
— Ты чего?, — спросил "Штанга".
— Помоги!,- выставляя вперёд ногу, взмолился Белинсгауэр.
— Там, под стелькой, деньги!
"Штанга" стал снимать ботинок, срывая его с ноги чиновника.
— Чёрт! Не получается!
Зиновий Прокопьевич подумал, как хорошо, что бабушка научила его туго завязать шнурки.
— Даже в болоте не потеряешь,- приговаривала бабушка, улыбаясь.
— Развяжи шнурки, пожалуйста!
"Штанга" развязывает шнурок.
Достаёт из кармана нож и искусно, как бывалый сапожник, поддевает стельку.
Под стелькой оказываются неизвестные ему купюры.
— Это английские фунты,- устало проговорил Белинсгауэр.
— Пусть кто-нибудь сбегает в обменник, половина ваша.
"Штанга", покрутив бумажки, пошёл пункт обмена сам.
Ему не могли отказать, увидев мощный кулак.
Через полчаса возвращается, таща за шкирку трясущегося от страха мужчину, с видом интеллигента, в очках.
— У него есть телефон!,- крикнул "Штанга", захлопнув дверь.
— Товарищ, простите, только один звонок! Вопрос жизни и смерти! 
Ошарашенный от происходящего мужчина протягивает телефон.
Белинсгауэр быстро набирает номер.
Юрий Юрьевич! На меня напали, избили, украли одежду, все документы! Не говорите ничего министру.
— Зиновий, ты в порядке?
— В порядке с чужим паспортом!
— Ничего не предпринимай сам, я к тебе вылетаю,- у меня свободный день, работал в субботу. Адрес! Как тебя найти?
"Штанга" пишет на пыльном зеркале.
— Авроры, дом 157, хостел "Домино".
— Понял! Только никуда не выходи!, — крикнул в трубку референт.
"Штанга" несёт Зиновия Прокопьевича на руках наверх, на второй этаж.
В прихожей продолжает стоять интеллигент в очках.
— "Штанга", друг, возьми все деньги себе, дай человеку тысячу и отпусти, только не бей,- ложась на кровать, попросил Белинсгауэр.
— Не вопрос! Поспи часок другой.
Спускается вниз по лестнице.
Рассчитывается с мужчиной, отвесив ему "леща".
Снимает с вешалки рюкзак и выходит на улицу.
— Надо бы сползать в гастрономию за продуктами,- подумал "Штанга", дойдя до ближайшего перекрестка.
— Схожу-ка на рынок, к корешам,- прикинув все за и против, решил хулиган.

Сцена вторая. Городской рынок.
Базар был как всегда переполнен. За полкилометра был слышен его шум.
В тесных рядах стояли продавцы, то и дело выкрикивая рекламу своего товара.
"Покупай скорее рака,-
 Вечером за рака будет драка".
Набрав варёной кукурузы, картошки в мундире, солёных огурцов, прихватив воблу и раков, "Штанга" направился в винный шатёр, где работала знакомая продавщица, Тётя Валя, лучшая подруга его мамаши, полногрудая женщина, вдова судового механика, погибшего при крушении теплохода, с детства ненавидевшая алкоголиков, но всю свою сознательную жизнь, работая в торговле, продавала этим алкоголикам спиртное.
У Тёти Вали не было детей, и она очень любила Ванечку Семёнова, которого теперь все величали "Штангой".
— Тётя Валя, привет!,- поздоровался Иван.
— Мне бы водочки бутылочку, да четыре пива.
— Ванечка, а когда деньги за вчерашнее пиво вернёшь?
— Так я и зашёл, чтобы вернуть,- доставая скрученные купюры из кармана, ответил Иван.
Тётя Валя всплеснула руками.
— Ограбил что ли кого?,- с ужасом спросила продавщица.
— Думаю, с этим покончено, я встретил человека, который попал в беду, и понял, что моё место рядом с ним.
Забрав бутылки с прилавка, укладывает купленное в рюкзак.
— Ванечка, держи папиросы, бесплатно. Маму поцелуй!
"Штанга" выходит из павильона.

Сцена третья.
Ночлежка.
У входа стоит "Хрящавый" и
курит.
— Пойдём, пивка треснем!,- предложил "Штанга".
— Откуда дровишки?,- с горящими глазами спросил "Хрящавый".
— Тётя Валя презентовала. Я только поднимусь наверх и будем квасить.
Поднимается на второй этаж.
Зиновий Прокопьевич дремлет, вздыхая во сне.
— Друг, вставай, позавтракаем.
Белинсгауэр садится на кровати. Иван подвигает к нему стул. Вытаскивает продукты из рюкзака.
— Давай, водочки с картошечкой!
— Никогда не опохмелялся с утра,- еле проговорил чиновник.
— Ничего, зато сразу полегчает,-
сказал Иван, наливая водку в стакан.
— За твоё здоровье, министр!
Зиновий Прокопьевич медленно отпивает из стакана.
Берёт огурец.
— Ой, зуба-то нет!
— Ерунда, у меня трёх нет.
Закусывают.
— С детства не ел такой картошки, вкусно.
— Я тебе покажу, где покупать!
Входит участковый Шмыглов.
— Доброго здоровья, граждане алкоголики, хулиганы, тунеядцы, гоп-стопщики.
— Гражданин лейтенант, водочки?
Шмыглов мотает головой.
— Ну что, гражданин Тимофеев, Василий Кузьмич, а ты оказалось в розыске.
Белинсгауэр напрягся.
— Жена твоя, Ефросинья Степановна, из деревни Ольховка, уж три года разыскивает тебя, все слёзы выплакала.
— Ушёл, говорит, на заработки в город, и не вернулся.
— Ладно, Тимофеев, видать ты человек хороший, раз жена по тебе печётся, сегодня отдыхай, а завтра утром составим протокол и отправим тебя, горемыку, домой.
Входит Перекопытенко.
— Здравия желаю, товарищ младший лейтенант!
— Вот смотрю я на тебя, Николай, и думаю, как ты хорошо армейские уставы знаешь. Обращаешься по форме и показания грамотно пишешь.
— А ты не знаешь что ли, что я в Афгане воевал!
— Когда?
— Когда ты под стол пешком ходил!
Снимает рубашку и показывает пулевое ранение на спине.
— А я думал, на зоне во время побега подстрелили.
— Индюк тоже думал, да в суп попал!
— Хватит, Микола, он не понимает,- резко ответил "Хрящавый".
— Ладно, поговорим после, только обязательно расскажи, Николай, как ты был на войне,- спокойно сказал Шмыглов.
Спускается по лестнице.
— Николай, могу я тебя попросить сходить в Администрацию города, Куйбышева, 135, кабинет 22.
Сегодня неприёмный день, просто загляни в кабинет, на месте ли моя секретарь, Элеонора. Ничего не говори ей, только приоткрой дверь и посмотри, на месте ли она.
Оденься поприличней, будто ты посетитель.
— А ты ничего не напутал? Прямо в Администрацию?
Может сразу к Президенту съездить, а?
— Коля, не смейся надо мной!
"Штанга" вмешивается в разговор.
— Иди уже! Он правду говорит, я слышал его разговор с помощником министра!
— Да вы тут все рехнулись! Ладно, ваша взяла, но если неправда, берегитесь!
Уходит.

Действие третье.
Сцена первая.
Спальня Элеоноры.
Элеонора встаёт с постели, показывая любовнику свои упругие формы. Надевает сатиновый халат.
— А правда, я великолепно придумала, Гриша!
— Деньги со счетов Белинсгауэра мы все сняли, фальшивый паспорт подбросили, документы я на себя переправил, изменил год рождения, регистрацию, фото.
Но мне надо быстрее из города выбираться. Лодочники вниз по Волге до Астрахани вдоль берега перевезут,- никто и не подумает меня в лодке искать.
— Иди ко мне, моя сладкая,- увлекает её к себе.
— Гришенька, сейчас милый, только кофе заварю, да мне надо на работе появиться, чтобы ничего не заподозрили.
— Не волнуйся, друг отметку о вызове скорой поставил. Сказал только, чтобы ты платье оставила в пакете,- на вещах отпечатки пальцев начальника, — наверняка будет проверка.
Элеонора несёт на подносе кофе.
— Какой аромат!,- вдыхая говорит Орловский.
— Не кофе, а твоих духов!
Элеонора ставит поднос на пол и прыгает под одеяло, целуя ему руки.

Сцена вторая.
Ночлежка.
Входит референт министра.
— Тук-тук, кто в домике живёт?
— Кто бы ни жил, тебе-то какое дело?, — заглядывая сверху говорит "Хрящавый".
— Ой, по-моему к тебе, Зин!
Юрий Юрьевич поднимается по лестнице.
— Можно попросить оставить нас наедине,- сказал референт, обращаясь к постояльцам.
Садится на кровать Белинсгауэра.
— Да, Зиновий, отделали тебя! Страшно смотреть.
Как думаешь, к кому обратиться, чтобы опознать тебя, подтвердить удостоверить личность?
— Сначала поедем в ресторан, к Веселовой, она поможет, потом к соседке Залесовой, к Элеоноре, моей секретарше, ещё консьержка может опознать.
— Я думаю, и троих свидетелей будет достаточно.
Кстати, министр уже в курсе, послал факс в местное Управление МВД, чтобы ускорили поиск и восстановление документов.
Со счетами проблема,- все средства сняты позавчера, не успели заблокировать.

Сцена третья.
Кабинет начальника Управления МВД.
Белинсгауэр и Юрков сидят за столом и заполняют анкету.
Входит Веселова. Увидев Белинсгауэра, бросается к нему.
— Зиновьюшка! Что они с тобой сделали! Прошу Вас, найдите этих извергов,- обращается к начальнику Управления.
— Садитесь, Елена Михайловна, пожалуйста садитесь, заполните протокол опознания.
Веселова садится рядом с Белинсгауэром и, заплакав, кладёт его руку себе на коленку. Юрков помогает ей заполнить протокол.
— Пожалуйста,- протягивает листы бумаги начальнику.
— Вы свободны, спасибо.
В двери приёмной показывается тучная фигура соседки Залесовой.
— Аглая Тихоновна, Вы узнаёте этого гражданина?,- указывая на Зиновия Прокопьевича, спрашивает начальник Управления.
— Этого урода? Нет, не знаю.
— Подпишите протокол, Вы свободны.
— Ваша секретарь в больнице, он пришла в сознание, но не может присутствовать на опознании. Консьерж вашего дома, Галина Алексеевна Куряко, готова дать показания.
Нажимает на кнопку вызова.
— Прошу Вас, Галина Алексеевна, проходите.
Вы узнаете этого гражданина?
— Конечно, это — Зиновий Прокопьевич Белинсгауэр.
Боже, какой ужас!,- закрывая лицо рукой, с трудом проговорила консьержка.
— Подпишите протокол опознания.
— Вы свободны, благодарю Вас.
Куряко выходит из кабинета.
— Ну что ж, всё в порядке, осталось подписать Вам, Юрий Юрьевич.
Юрков подписывает протокол.
— Завтра документы могут быть готовы, но необходимо фото.
У меня есть знакомая — гримёр драматического театра.
Сейчас я вас соединяю.
Набирает номер.
— Людмила Леонидовна, приветствую. К Вам сейчас подойдут двое молодых людей из Москвы. Прошу оказать им содействие в выборе образа.
Смеётся.
— Непременно, встретимся, на спектакле... обещаю.
Кладёт трубку.
— Ну, вот и всё! Желаю вам успехов, не говорю до новых встреч, обращайтесь.
Кстати, вечерком, не желаете к рыбакам на уху?
— Конечно желаем!,- хором ответили референт и заместитель министра.
— Юрий Юрьевич, звоните в семь.
Выходят из кабинета.

Действие четвёртое.
Сцена первая.
Гримёрная Самарского драмтеатра.
Людмила Леонидовна накладывает грим, скрывая все образовавшиеся гемотомы.
— Какая великолепная работа!,-
восхищается референт министра.
— Друзья, тридцать лет в театре, когда-то вела счёт своим работам, но бросила это бесполезное занятие.
Лет двадцать считаю только количество постановок, — собираю афиши и программки.
— Давайте выберем цвет волос,- наклеем, себя не узнаете!
То есть, узнаете, только в другом образе.

Сцена вторая.
Кабинет стоматолога.
Корнелий Аврельевич делает слепки.
— Через час будет готово,- доставая бутылку коньяка, говорит стоматолог.
— Отнесу технику,- он у меня превосходный специалист.
Выходит из кабинета.
— Говорил я тебе, Юра, что это — кудесник! Тебе ничего не надо подправить?
— Слава богу, у меня великолепные зубы. От вида стоматолога в жар бросает.
— Если б ты видел, какое костюмы он шьёт! Хобби.
Брыц возвращается в кабинет, держа в руке лимон.
— В соседнем ресторане раздобыл,- с удовольствием произносит стоматолог.
— А может Вам в Москву?,-
спросил референт министра.
— Там слишком большая конкурентная среда,- снимая очки произнёс Брыц.
— Это он о модельерах,- морщась от вкуса лимона и смеясь, пошутил Белинсгауэр.
— А что, и это сущая правда, меня здесь весь бомонд знает, а в Москве я кто — заезжий гастролёр,- осушая вторую рюмку, сказал стоматолог.
— Аврелич, сшей мне тройку,- заказ срочный,- смотря на друга наклонив голову, попросил Белинсгауэр.
— Триста долларов и материал твой,- предложил Брыц.
Сцена третья.
Двор дома чиновника.
Дворник Ахмед метёт двор, окуная метлу в ведро с водой, чтобы не летела пыль на прохожих.
Юрий Юрьевич проходит в подъезд, за ним входит консьержка, держа в руках письма, квитанции и счета.
Юрков:
— Могу я пройти в семнадцатую квартиру, к Белинсгауэрам?
Куряко:
— У Зинаиды Валентиновны соседи сейчас, погуляйте минут двадцать.
Юрков:
— Хорошо, посижу во дворе.
Как Вы добиваетесь такого порядка и чистоты?
Куряко:
— У нас однородная социальная среда и дворник всё время на посту. Жители просят цветы посадить, мы сажаем, просят полить — поливаем.
Во двор выходит Федосей Попко. Спрашивает консьержку:
— Галя, угости сигареткой.
Куряко нервно:
— Слушайте, Попко, когда Вы меня будете куревом угощать?
Попко:
— Одно дельце провернём, и буду тебя угощать, до конца дней.
Куряко:
— Чьих дней?
Попко:
— А шут его знает, как карты лягут.
Попко Юркову:
— Посижу с Вами, не возражаете?
Юрков:
— Не могу отказать хорошему человеку.
Подаёт знак консьержке, приложив палец к губам.
Куряко кивает в ответ.
— А Вы не на работе?
Попко:
— Нам работать нелегко,
  До работы далеко.
Юрков, смеясь:
— Мы частушки вам пропели,
  Очень постаралися,
  А как бросили на дело,
  Там и обо.......
Попко:
— Видно, в детстве в одних дворах воспитывались!
Сейчас женщина моя от соседей придёт, может выпьем за знакомство?
Юрков:
— Непременно.
Выходит Залесова. Кивает Федосею:
— Всё в порядке.
Уходят вместе.
Юрков консьержке:
— Да, Галина Алексеевна, вот это фрукты!
Куряко:
— И овощи!
А где я Вас могла видеть?
Юрков, пристально глядя на консьержку:
— На опознании, забыли?
Куряко, закрывая рот рукой:
— Пятьдесят пять, а память девичья!
Юрков, улыбаясь:
— Хороший Вы человек, Галина, с Вами в разведку не страшно.
Мне только с этой дамочкой бы разобраться.
Куряко, вздыхая:
— Она здесь всех достала, мимо не пройдет, не сделав какой-нибудь пакости.
Юрков:
— Так я поднимусь в семнадцатую?
Куряко:
— Ой, простите, я совсем забыла!
Референт министра проходит в подъезд.

Сцена четвёртая.
Квартира Белинсгауэра.
На пороге в слезах стоит хозяйка.
— Юрий Юрьевич, какое несчастье!
Зиновия похитили, требуют выкуп, пятьдесят тысяч долларов.
Юрков:
— Зинаида Валентиновна, пройдёмте в квартиру, нас могут услышать.
— Да — да, проходите, Юрий Юрьевич, пожалуйста.
Юрков проходит на кухню.
— А кто Вам сказал, что Зиновия похитили?
Зинаида Валентиновна:
— Соседке подбросили письмо, в нём требования выкупа!
Юрков:
— А где само письмо?
Зинаида Валентиновна:
— Ей приказали письмо сразу сжечь! Общаться по телефону, который они назовут.


Действие пятое.
Сцена первая.
Берег Волги.
Начальник Управления МВД, референт министра и пострадавший Белинсгауэр сидят у костра.
Повар разливает в тарелки уху, нахваливает:
— Ну и ушица знатная получилась!
Начальник Управления:
— Кузьмич, хватит, все и так знают, какой ты гений кулинарного искусства.
Не держал бы тебя здесь.
А расскажи, Кузьмич, откуда я тебя вытащил.
Юрков:
— Расскажите, мы слушаем.
Кузьмич начинает рассказывать:
— Было это лет семь тому назад.
Поехал я зимой на рыбалку, организовал лунку, сижу, донку теребит мелкая рыбёшка.
Сел я рядом с мостом и вдруг вижу, на лёд по направлению ко мне выезжает маленький автобус.
Проехал этот автобус метров двадцать, лёд под ним начал трещать, да так быстро, что только я повернулся, а автобуса и след простыл, одна полынья. Скинул я тулупчик, сапоги, и стал нырять.
Вода холодная,- не то слово, студёная. Один только пассажир сам вынырнул и, держась за льдину, кричит:
— Там трое ещё!
Чувствую, внизу кто-то барахтается и за ногу меня тянет вниз.
Оказалось, ему дверью куртку прищемило, и остальным не выбраться, так я до двери донырнул и открыл, а заодно и того, который меня за ногу хватал вытолкнул на поверхность.
А на набережной народу уже полным полно и пожарная машина стоит, сиреной воет, лестницу в сторону полыньи вытягивает и пожарные втроём брандспойт бегом волокут.
Я ног-то уже не чувствую,- окончательно замёрз, а меня ремнём сзади кто-то вытаскивает,- это был наш дорогой Сергей Васильевич.
Автобус вытащили, но без реанимации не обошлось.
Месяц я провалялся в больнице, Василич меня навещал, даже концерт в палате организовал, артисты нашего театра приезжали.
А когда узнал, что я — завпроизводством столовой мясокомбината, предложил место в столовой Управления.
Берёзкин:
— Да, по мясу он крупный специалист.
Встретимся в следующий раз, такие шашлычки для вас сделает!
— Кузьмич, да ты про орден расскажи.
— Да, друзья, мужик, который барахтаясь цеплялся за мою ногу, оказался консулом Франции, решившим в то злосчастное утро порыбачить с самарским другом — предпринимателем.
Пока я лежал в больнице, местные и центральные газеты раструбили про мой героический поступок и месяца через три, на приёме, сам посол Франции лично вручил мне орден "За заслуги".
К ордену прилагался чек на солидную сумму, но я решил деньги передать городу, на строительство госпиталя.
Берёзкин:
— Кузьмич, на самом деле, если бы ты не прыгнул в ледяную воду, мы бы этого консула не спасли.
Кузьмич:
— По всей видимости, да.
Ладно, к столу, к столу, друзья!
Кузьмич наливает водку в стопки.
— А зачем пять?
— Пятая — для ухи.
Едят уху. Беседуют.
Берёзкин:
— А расскажи, Кузьмич, как ты в Афгане воевал.
— Не воевал, а готовил пищу воинам — интернационалистам.
Берёзкин:
— А медаль за что?
Кузьмич:
— Был у меня такой случай.
Готовлю я ужин для солдат, как всегда под навесом стою, в белом колпаке.
Быстро стемнело.
И тут мне мешок на голову и поволокли куда-то вниз.
А караулы в этот вечер выставлял мой друг — Колька Перекопытенко, он тогда капитаном был, а сейчас верно полковник.
Так он меня у моджахедов отбил,- всех троих почти голыми руками порвал, стрелять нельзя, сразу из миномёта накроют.
Меня наградили медалью "За отвагу" и знаком "Воину — интернационалисту", а Кольку — орденом Красной Звезды.
— Постойте, Кузьмич, Ваш друг, Николай, меня спас,- он живёт в хостеле "Домино" на улице Авроры. А Вы не знаете, что он отбывал наказание в колонии?
— Колька, за что?
Берёзкин:
— Сейчас узнаю.
Передаёт по рации.
— Всю информацию мне по Николаю Перекопытенко, срочно!
В это время к берегу причаливает патрульный катер.
С катера выгружают извивающееся тело в водолазном костюме, наполовину стянутое крепким строительным мешком для мусора.
Лейтенант:
— Товарищ полковник! Поймали сетью, так он так крутился, что пришлось в мешок посадить.
Снимают мешок.
Ныряльщик стягивает с себя маску и капюшон.
Из-под капюшона показывается копна вьющихся волос и красивое женское лицо.
Берёзкин:
— Ну, здравствуй, русалочка!

Белинсгауэр:
— Элеонора?

Берёзкин:
— Эта Ихтиандресса умудрилась уложить из пистолета с глушителем двух здоровых мужчин. Мне час назад по рации передали, что одного нашли километрах в пяти вниз по течению, с простреленной головой, в рыбацкой лодке, а машина второго на обочине стоит, весь салон в крови.
Элеонора презрительно смотрит на Белинсгауэра.
— Дурак же ты, Зиновий, всю жизнь был бы счастлив!
Берёзкин:
— Да, с такой красавицей, возможно, но не с убийцей.

Сцена вторая.
Ночлежка.
На входе стоит "Хрящавый" и судорожно курит.
К нему подходят двое постояльцев, спрашивают:
— А что за делегация в погонах у нас наверху?
"Хрящавый":
— Миколу трясут, допрос что ли, я не понял, руку ему жали, он улыбался.
Постоялец:
— Кольку не расколят, он в таких переделках бывал, немного рассказывал.
— Пошли на кухню, с утра ничего не ели, есть хоть что-нибудь?
"Хрящавый":
— "Штанга" столько приволок, я такого отродясь не видал!

Сцена третья.
Спальня ночлежки.
Начальник Управления МВД, участковый Шмыглов, Николай Перекопытенко, референт министра, повар Кузьмич и пострадавший Белинсгауэр сидят на двух кроватях.
К каждого в руке стакан.
Берёзкин:
— Кузьмич, ну наливай уже!
Кузьмич, вытирая слёзы:
— Колюня, да я за тебя в такие инстанции пойду!
Юрков:
— Кузьмич! Не горячись!
На Коллегии Верховного суда рассмотрят его дело.
У нас такие юристы!
Берёзкин:
— И мы со своей стороны будем ходатайствовать.
Давайте выпьем, мужики!
За Победу!
За вас!
Чокаются.
— Завтра, Николай, приходи ко мне в Управление, к десяти, понял!
Перекопытенко:
— Так точно, товарищ Первый!
Берёзкин:
— Вот настоящий воин!
Понимает, кто здесь главный.
А ты, лейтенант, что притих?
Шмыглов:
— Я — младший лейтенант, товарищ полковник.
Берёзкин:
— Лейтенант уже, я сказал!
Белинсгауэр:
Друзья! Поехали в ресторан, я угощаю!
Завтра мы с Юрием Юрьевичем улетаем в Москву, только утром за документами заедем в Управление.
Спускаются по лестнице и садятся в машину.
Шмыглов прощается:
— Я ещё на службе, до свидания.
Машина уезжает.

Действие шестое.
Сцена первая.
Ресторан "Бельведер".
На сцене Елена Веселова.
Поёт:
"К нам любовь пришла нежданно,
 Словно песенный мотив,
 Словно чудо, словно тайна,
 Всё вокруг переменив"...
Берёзкин:
— Какая женщина!
Ну, Зиновий, за вас с Леночкой! Я всё понял там, у себя в кабинете.
Юрков:
— Только в должность вступишь, а там уже решишь.
Белинсгауэр:
— Лена сказала, что дольше ждала, не знает только, как с профессией расстаться.
Юрков:
— Ей ещё рано бросать эстраду, у неё же такое образование.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Николай Перекопытенко был оправдан Верховным судом,
работает в Самарском Управлении вместе с Берёзкиным.
Леночка Веселова вышла замуж за министра Белинсгауэра, которым он стал спустя три года.
Элеонора за двойное убийство получила пожизненный срок.
Залесову и Попко приговорили к пяти годам за шантаж.
Участковый Шмыглов стал капитаном, собирается в поступать в Академию МВД.
"Штанга" открыл гостиницу в Сочи, взял к себе на работу Кузьмича и тётю Валю.
Каждый год к нему приезжают на отдых герои пьесы.
Жизнь продолжается!

                         Конец