В прокрустовом ложе. Глава 25. Батя ушел

        Игорь Молодов написал рапорт об отчислении из военного училища. Для нас всех это шок. Конечно, трудно найти большее несоответствие, чем Батя и армия, и все-таки.… У меня от этой новости непривычно защемило сердце. Представить себе невозможно, что дальше мы будем учиться без Бати.
– Игорь, что это ты надумал? – серьезно допытывает его КорС.
– Не для меня это. Мне это армейское однообразие быстро надоедает. Я хочу иметь возможность наслаждаться любимым занятием. И вообще хочу человеческого способа жизни. Каждый день.
– Это любовью что ли? – хохотнул Литин.
Ни на его слова, ни на него самого никто внимания не обратил. Поскольку на минутку воцарилась тишина, стало слышно, как дежурный по роте младший сержант Шумейко распекает своих дневальных.
– Сколько мусор не трамбуй, выносить все равно придется!
Шутка смешная, но смеяться отчего-то не хочется.
– Может, еще подумаешь все-таки? – спрашивает Веня у Бати.
– Я уже достаточно насмотрелся и ясно и отчетливо вижу…
– Это в очках-то? – веселится Литин.
– Я понял – это все не мое. Поверьте, я себя и так долго заставлял потерпеть, подождать. Но очень уж нелегко бороться со своей натурой. Не военный я, и все тут. Так стоит ли и дальше обманывать себя?
– Бать, – настаивает Веня, – ну ты ведь не самый плохой курсант, и офицер из тебя выйдет не самый плохой.
– Вень, спасибо, конечно. Мне и самому тяжело, и решение уволиться мне далось нелегко, но я ухожу. Да и не смогу я стать настоящим бойцом партии, понимаешь? Нет? Как бы это тебе понятнее объяснить? Все эти стенограммы съездов и пленумов ЦК КПСС, статистические отчеты про успехи колхозов и заводов это только имитация истории. Не понимаешь? Ну, может, оно и к лучшему. И еще: мне очень не хочется быть винтиком в коллективе. Не нравится мне быть частью чего-то, пусть даже большого и сильного. Я сам хочу быть целым!
– Жаль, конечно, – вздохнул Веня, – но мы должны с этим смириться.
– Зато с нашим букетом теперь будет полный порядок, – неожиданно заявил Лис. – А то если честно, то ты, Лео, был в этом букете, не пришей кобыле хвост.
– В каком еще букете? – смешно вытаращил свои зеленые глаза Лео.
– Как это, в каком букете? – пришла очередь удивляться Лису. – Неужели не помнишь, как полковник Соколов говорил, что у него никогда не болит голова от букета из Иванова, Королева, Молодова и Леонтьева? Только букет этот был траурный – из четырех «цветков». Такие букеты только на похоронах используются. Теперь полный порядок – вас остается только трое. И еще: ты ведь, Лео, если честно, не очень по сравнению с Молодовым, Ивановым и Королевым. Хотя, конечно, по сравнению с нами, то ты способнее в учебе. Теперь ты заслуженно будешь находиться на третьем призовом месте. Теперь понял? Вы же у нас, так сказать, Ходячие Военные Энциклопедии № 1, № 2 и № 3.
Лео немного обиделся, так как он себя ценит значительно выше. Веня весь день испытывал чувство подавленности, не находя себе места, а Батю преследовали открытые насмешки и добрые советы.
– Что делать собираешься на гражданке? – спросил Рома.
– Там видно будет, – уклончиво ответил Батя.
– Бать, а как же мы будем без тебя? – растерянно спросил Веня.
– Так же, как я без вас – чудесно, – грубо отшутился Игорь.
Перед вечерней прогулкой мы с ним уединились на спортгородке, чтобы еще раз поговорить.
– Да не уговаривай ты меня, – говорит Батя. – Ну, не ходится мне строем и не хочется мне хором! Трудно мне здесь. Это тебе легко, потому что ты почти всегда и во всем лучший. А выживает, как известно, сильнейший, то есть ты! Естественный отбор не знает исключений. Мое место не здесь, это я точно знаю.
А уже на следующее утро после развода мы пошли на занятия, а Игорь через КПП сразу домой, поскольку два курса военного училища приравнивали к двум годам срочной службы, и дослуживать ему не нужно. Он ушел легко, а нам его еще долго не хватало.
– Лучших людей теряем, – проворчал как-то КорС.
– Что вы о нем все вспоминаете? – удивился взводный, услыхав, что мы говорили о Бате, и скорчил недовольную гримасу. – Ушел, и хорошо! Это естественный отбор – случайные люди  отсеиваются, и хорошо, что сейчас. Он это переживет. И вы все тоже.
– С какой легкостью вы его забыли, – укоризненно заметил Веня.
– А что? Ему так проще, и мне тоже. Меньше народа – больше кислорода. Товарищи курсанты, выслушайте меня очень внимательно. Я дам вам ответ хитро и умно, –  взводный демонстрирует свою глубокую разочарованность нами и нашим непониманием таких простых и очевидных вещей. – Он никогда не будет разочарован своим решением, потому что у него действительно было очень мало того, что нужно для военного. Да он и сам это понимал, сам испытывал недовольство. Зато теперь он навсегда избавится от чувства неудовлетворенности. За него можно только порадоваться. Да и за наши Вооруженные Силы тоже. Жаль только, что к этому решению он шел так долго. Так что завязывайте со своей сентиментальностью. И помните, каждый выбирает для себя. Он свой выбор сделал сам. И еще – он целых два года занимал чье-то место. Из-за него не поступил в училище тот, кто действительно мечтает стать офицером! Так что его уход вполне оправдан. Вы должны со мной согласиться. Поверьте, я-то знаю, что говорю, я уже не первый год замужем.
– А вы, оказывается, замужем? – озвучил я то, о чем подумал весь наш курсантский народ.    
– Иванов, если вам есть что сказать – лучше промолчите. Ей Богу, так будет лучше для всех, и особенно, лично для вас.
Мама Жора выглядит так грозно, что даже наш не замолкающий «радио рот» Веня и тот замолк.
– А знаете, товарищ сержант Иванов, – загадочно улыбнулся мама Жора, – а не буду я больше терпеть ваши выходки. Я вам устрою такое прокрустово ложе, что небо вам в овчинку покажется. Так и зарубите на своем распрекрасном носу – с завтрашнего дня лично для вас начинается новая жизнь.
– Классно, – широко улыбнулся я, довольный тем, что привел взводного в недоумение и замешательство. – Отныне у меня будет целых два дня рожденья! Согласитесь, все-таки не каждый может таким похвастать.
– Смейся, смейся, досмеешься, – хмуро пообещал взводный и ушел.
– Не горюй, Иванов, – громко сказал замкомвзвода четвертого взвода старший сержант Ежевский, – и не бойся дня, которого еще не видел.
– Да я и не боюсь, – ответил я, поддержка Ежевского приятна и неожиданна.
– Все, Симона, допрыгался, – серьезно сказал Лео, – теперь ты под особым колпаком у мамы Жоры, так и знай.
Я улыбнулся, хотя на душе скребли кошки. Мама Жора и раньше мне не давал расслабиться, а что теперь будет, я даже не берусь представить.
– Толик, а Толик, – позвал меня Вася, – помоги мне разобраться с домашним заданием по тактике.
– А мне с фортификационными сооружениями, – тут же присоединился Веня.
– Погодите, я же не могу разорваться!
– Не беспокойся, – не скрывая своего злорадства, заявил КорС, – мама Жора тебя сам разорвет! Осталось только до завтра потерпеть, и все!
Слова Королева меня разозлили, и я решил ему немного насолить в прямом и переносном смысле. Зная, что он любое блюдо всегда досаливает, я подговорил дежурного по роте Юрку Аркалюка, и тот в тарелку Королеву насыпал сахара. То-то радости было на ужине! Да и спать КорС лег голодный. Должна же быть на свете хоть какая-то справедливость?
Впрочем, кто-то (скорее всего, Миша) решил по-своему «насолить» КорСу, и ночью пришил трусы Королева, в которые тот был одет, к матрацу! То-то утром было смеха, когда КорС по команде «Подъем!» встать не смог! Но Мише и этого показалось мало. На следующую ночь, он сшил и спереди и сзади трусы и майку Королева (тот лег спать в майке). Наутро КорС превратился во всеобщее посмешище, так как ему не терпелось в туалет, но разорвать трусы и майку он догадался не сразу.