В прокрустовом ложе. Глава 28. Венин треп

        У нашего замкомвзвода почему-то плохое настроение, и вышло так, что он решил выместить его на мне. Перед первой парой он оттолкнул меня от входной двери в аудиторию.
  – Я еще не принял аудиторию.
– Ну и что? Что тут принимать? – удивился я. – Или я тебе чем-то мешаю?
Я хотел войти в классное помещение, но «замок» сделал попытку ударить меня ногой. Я увернулся, но в узком дверном проеме (открыта была только одна створка), он задел мои брюки х/б сапогом и испачкал их обувным кремом. После первого часа занятий я подошел к нему и шепнул:
– Пойдем, выйдем.
И мы пошли на стройку типографического корпуса. Молча, без лишних слов мы приняли каждый свою стойку (я – боксерскую, он – борцовскую) и начали кружиться. Первым ударил Сергей, и мне пришлось признать, что у гиревика кулаки будь здоров! Попал он мне в щеку, я ему тут же вернул его оплеуху.
        Оказалось, что и удары наш гиревик держит тоже хорошо. Мы продолжили наш «танец», время от времени нанося друг другу тяжелые удары. Почему-то ни он, ни я даже не пытались уклоняться от ударов.
Видимо нас кто-то из товарищей по взводу «сдал», потому что буквально через пару минут после начала драки появился ротный.
– Так, так,  – насмешливо сказал он, – да я вижу, веселье у вас в самом разгаре! Хорошо!
Как оказалось, у меня заметно опухла левая щека и из носа течет кровь, а у «замка» красуется синяк под левым глазом и здорово опухли губы.
– Сержанты у меня – сплошной образец для подражания. Чего же тогда ждать от курсантов, если сержанты одного взвода дерутся между собой? В общем, так: причины драки мне известны. Иванов, ты хоть и не особенно виноват, но в увольнение не пойдешь, пока твои синяки и ссадины не сойдут. Ну, а про тебя, Уваров, и говорить нечего. Накажу я вас перед строем сержантов роты, а сейчас – марш оба в аудиторию.
  В увольнение мы с Уваровым, действительно, не ходили пока не сошли знаки нашей «доблести». Одно хорошо – мои синяки сошли раньше. Хотя, впрочем, хорошо оказалось еще одно – после этой драки наши курсанты стали уважать меня еще больше. Чуть не забыл! В самоволку я за это время все-таки два раза сбегал! Первый раз – чтобы заказать в индпошиве шитую полевую фуражку, а потом, чтобы ее забрать.
– Ну, Иванов, – смеется Миша, – ты будешь, единственный офицер в части в шитой полевой фуражке! А кстати, ты не торопишься? Зачем ее на третьем курсе шить?
– Потом он может жениться, – кривляется КорС, – и жена не разрешит ему тратить деньги на шитые фуражки, когда можно ходить в тех, которые бесплатно выдает наша социалистическая Родина.
Хочу забежать наперед и честно сказать, что эта фуражка мне не понадобилась. В армии ввели новую полевую форму – с пилоткой. Так что шитую полевую фуражку, так называемый «аэродром», мне носить так и не пришлось.
        Ну, а пока идет самоподготовка, все уже съели все, что принесли, и занимаются своими делами. Один Веня как всегда вовсю работает... языком. Справедливости ради надо заметить, что его мало кто слушает. Хотя нет, «замок» все-таки счел нужным сделать Вене замечание.
– Веня, разве кто-нибудь из присутствующих настаивает на продолжении разговора с тобой?
Но Веня, понятное дело, на замечание никакого внимания не обратил. Я еще не решил, чем мне заняться, чтобы скоротать время: письма ли писать, почитать, поспать, или действительно позаниматься, и поэтому, вполуха слушаю Венин треп.
– Представляете, мне удалось Ваську уговорить переодеться в гражданку. И мы поехали на пляж в Николаевку. У Васьки, правда, гражданки нет, так что он в спортивном костюме ездил. Только мы с автобуса вышли – наш ротный на своей машине! Мы все успели спрятаться, а Васька растерялся и на глаза ротному попался. Вернее чуть тому под колеса не попал! Ну, ротный ему и дал! «А ты, – говорит, – оказывается, тихушник! Вроде правильный, а сам нарушитель воинской дисциплины!» Поэтому Васька, сегодня в наряде стоит!
Вот оно в чем дело! Вот это сюрпризик! Надо же, Вася в гражданку переоделся! И кто бы мог подумать, что он на такое способен? А я гадаю, чего это он такой, как с креста снятый, и слова из него не вытащишь. Однако после этого случая надо признать, что из Васи еще могут быть люди!
– Я ему еще от себя три наряда впаяю, – пообещал «замок», – за то, что не доложил, что влетел. Ну, теперь он точно уже до самого выпуска «гражданки» не оденет!   
– Веня, – вспомнил Рома, – а что это вчера за скандал был у курсанта Ольхина с их взводным?
– А, это к Ольхе мама приехала, а взводный его в увольнение не отпустил. А Сверчкова отпустили!
– Сверчок же «блатной», – ворчливо говорит Зона.
– Вот Ольхин и пообещал взводному, что если тот не отпустит его в увал, то он на партсобрании расскажет кто, когда, сколько зеркал украл для взводного. А у командира же вся ванная из зеркал, не станет же он их отковыривать ради Ольхина? В общем, отпустил тот Ольху в увольнение от греха подальше.
– Вень, может, все-таки займешься самоподготовкой, тебе это будет не лишне, – предложил «замок», – не стыдно генеральскому сыночку, да еще москвичу, тройки получать?
– Нет, ни-ско-ль-ко, – раздельно сказал Веня, и бросил равнодушный взгляд на «замка».
– Странно, – криво улыбнулся КорС, – ведь стыд это двигатель учебы.
– Отстань от него, – сказал «замок». – Веня, лучше скажи, ты знаешь, чего это у Алехи такой замечательный синяк под глазом образовался? Или ты не знаешь?
– Это я не знаю? Я? – даже подпрыгнул Веня. – Да я все знаю! Бао встречался с сестрами-двойняшками одновременно. То есть с каждой в отдельности, и назывался при этом разными именами. Ну, вроде у Лехи здесь тоже брат-близнец или как там, двойник тоже есть. За одного он ходил как есть, а за другого – из фуражки пружину вытаскивал, из погон – вставки, но погоны – сержантские. Ну, и манеры тоже у «братьев» слегка разные.
– Вот дает! –  искренне восхитился я. – Уж от кого-кого, а от него я такого меньше всего мог ожидать! Артист, да и только!
– И неплохо у него выходило, но сестры решили собраться все вчетвером, а это ведь невозможно. Леха выкручивался, как мог – то один из братьев в наряде, то болен, то увольнения лишили. И тут одна из сестер пришла на КПП и позвонила в роту по внутреннему телефону, чтобы поговорить с несуществующим братцем. Дневальным, который снял трубку, оказался…
– Юлька! – выкрикнул я, возбужденный от предчувствия.
– Точно, Юлька. Он вместо того, чтобы «включить дурака», сказать, что «братца» сейчас в роте нет или позвать Леху, счел своим долгом убедительно проинформировать девушку про ее глубокие заблуждения. Леше он о разговоре сообщить, разумеется, забыл, и тот пошел в увольнение, как ни в чем не бывало. Ну, сестры и взяли его в оборот – в четыре руки. И хотя они девушки, пока он вырвался – синяк все-таки заработал. Не мог же гусар драться с девушками!
Все дико рассмеялись, а я философски заметил:
– Похоже, раскрылась и еще одна тайна – появление синяков у Юльки!
        Во время самоподготовки КорС читает «Записки о Шерлоке Холмсе».
– Чего это ты? – изобразил живой интерес Веня. Вопрос, согласитесь, прозвучал очень странно.
– Первого декабря 1987 исполняется 100 лет со дня выхода в свет первой книги о Шерлоке Холмсе, вот я и решил ознаменовать юбилей повторным прочтением всех книг о великом сыщике, – словно взвешивая слова, со скучающим видом не спеша ответил КорС.
После его слов в аудитории повисла тишина.
– А не перекусить ли нам? – выразил общее мнение «замок», и все его горячо поддержали и согласно зашумели. У всех оказалось то, что было в чипке – сметана и ватрушки. По аудитории поплыл соблазнительный запах свежей выпечки. Во время трапезы появился наш замполит роты.
– Товарищи курсанты, а чем это вы тут занимаетесь? – и он по-хозяйски уселся за стол преподавателя.
– Товарищ старший лейтенант, вы с нами остаетесь?
– А то! Вы сметану едите, не иначе в самоволку собрались, к девушкам, а нам это не надо. Так что я до окончания самоподготовки буду в вашем взводе. Вижу, вы не особенно довольны моим приходом? – точно уловил общее настроение замполит.
Присутствие замполита всех раздражает и мешает сосредоточиться на отдыхе. В присутствии начальства нужно изображать занятость, а так не хочется! Напряжение во взводе нарастает.
– Замполит не прав, – шепчет разочаровано Веня.
– Но он так не думает. Товарищ старший лейтенант, ни в какую самоволку, ни к каким девушкам мы не собираемся. Можем даже чеснока наесться!
Однако замполит неумолим. Я поднял руку, и, встретив вежливо-любопытный взгляд замполита, спросил:
– Товарищ старший лейтенант, сержант Иванов. Разрешите выйти.
– Куда? – требовательно спросил замполит, и с задумчивым видом ожидает ответа.
Я не стал отвечать и только сделал рукой неопределенный жест. После этого последовал обмен такими же неконкретными взглядами.
– Куда? – настойчиво повторил замполит, внимательно заглядывая мне в глаза. Он даже терпеливо улыбнулся.
– Ну, ладно, вам я скажу, как родному, мне нужно в туалет!
Оглушительный раскат грома, то есть смеха, последовал за моими словами, а замполит принимает важный вид, пытаясь выглядеть серьезно и грозно. Видно, что его задело за живое. Смех курсантов не собирается утихать.
– Я не один раз уже подчеркивал, готовьтесь, хлопцы, к сессии, – холодно бросил он, и обвел суровым взглядом взвод, – чтобы не пришлось изумлять преподавателей своими ответами.
– Пусть они не удивляют нас своими вопросами!
– Учитесь, учитесь, а то будете до боли напрягать память, а там пусто, – с плохо скрытым раздражением говорит замполит.
– Товарищ старший лейтенант, а разрешите нам музыку послушать. Негромко. Нам ведь песня не только строить и жить, но и учиться помогает!
– Что именно слушать хотите? – счел за лучшее перестраховаться Хлопец.
– Толю Калинкина, – ответил Лис, в очередной раз (в который уже!) озадачив Хлопца.
– Не слышал такого, – недоуменно пожал плечами замполит, слегка смутившись, – а кто это?
– Да ведь это же Крис Кельми, – объясняет самоуверенным тоном и смеется довольный произведенным эффектом Лис.
– Товарищи курсанты, я начинаю терять терпение. Вы вот что, – нахмурился замполит, – вы мне лучше напрягите ваши пытливые умы и скажите, есть ли в развитых капстранах молодежные организации и какие?
– Есть, – с самым серьезным видом говорит КорС, – капиталистический союз молодежи. Его членов называют капсомольцами. Звучит, конечно, довольно неправдоподобно и несколько глуповато, но это приблизительно так.
Как только наш замполит не устает удивляться нашим шуткам?
– Курсант Королев, все это уже немного чересчур. Да ну вас, – махнул он рукой, и вышел из аудитории к нашей неописуемой радости.
Хорошо, что наш замполит не всегда относится к своим утомительным обязанностям серьезно! А может он понимает, что бывают ситуации, на которые нужно смотреть сквозь пальцы? А вообще, конечно, общение с нами явно не доставляет ему удовольствие.
– Все-таки замечательный человек наш замполит! Поворчал для порядка, а ведь мог бы нам и работу найти, – говорит «замок».
– Точно! Нам ведь Солнца не надо, нам партия светит. Нам хлеба не надо, работу давай, – сказал и сразу осекся Лео, заподозрив неладное, так как в дверях снова появился замполит.
– Какое сегодня число, хлопцы? – стрельнул он глазами по аудитории, проверяя, все ли на месте.
– Пятница, 13-е, – пошутил я, но как сразу, же выяснилось, что я хоть и ошибся, но не очень сильно. 
– Выходи строиться, хлопцы. Я вам тут непыльную работенку нашел! До вечерней поверки как раз управитесь.
И, как мне показалось, гнусно засмеялся. Во всяком случае, засмеялся он с таким видом, словно он выдал что-то смешное. Так что возникший у меня вопрос о том, до сегодняшней вечерней поверки мы успеем управиться или до завтрашней, я задавать не стал. Понятно одно, впереди нас ждет долгий вечер. Сообщение замполита повергло в смятение и глубоко взволновало весь взвод.
– Да, – грустно признал «замок», складывая конспекты в планшетку. – Я ошибся, никакой он не замечательный.