Под прикрытием -10

  На последнем этаже шестиэтажной сталинки в центре города в пятикомнатной квартире генерала Субботина поздно ночью горел свет. Семья готовилась к завтрашнему торжеству, женщины бегали по дому, суетились, примерялись, одевались. Богданов, как и было заранее условлено, пришёл к генералу около полуночи для делового разговора и сразу прошёл с ним в кабинет в конце широкого коридора, заставленного высокими шкафами и коробками.

  Субботин плотно закрыл дверь кабинета, пройдя к столу. Он был одет по-домашнему в белую рубашку на выпуск и синие тренировочные брюки с жёлтыми лампасами. Богданов в строгом тёмно-сером костюме с серьёзным лицом сел на указанное генералом место за столом рядом с настольной лампой.
- Почему такая у вас мрачная физиономия и строгий вид, Виктор Павлович? - генерал расстегнул ворот рубашки, присаживаясь напротив гостя. - Сегодня в коридоре ГУВД, куда я приехал узнать подробности в Мостовом, вы намекнули мне, что надо бы поговорить в неофициальной обстановке. Я пригласил вас к себе попозже. Вы пришли сразу, как освободились. Я очень рад вашему визиту. Но вы, похоже, чем-то сильно расстроены или напряжены. Мне бы не хотелось держать с вами в домашнем разговоре какую-то дистанцию.
- Уже поздний час, я сразу к делу, чтобы вас не утомлять лишний раз, - тут же приступил к конкретике Богданов. - Мы сейчас, как вам хорошо известно, в особом отделе ведём разработку Иннокентия Боброва. Я бы хотел в связи с предстоящими событиями, прояснить нашу диспозицию.
- Что конкретно вас волнует? - Субботин потянулся к портсигару.
- Как нам действовать дальше, Дмитрий Иванович, если... вы теперь будете заинтересованное лицо? Родственные связи ваши не позволят работать объективно. Надо это всё обсудить, - Богданов говорил твёрдо, будучи уверенным в своих словах.
- Вот вы о чём? - Субботин закурил.
- Именно!.. Мы разрабатываем человека, который фактически становится вашим родственником. Ваша дочь выходит замуж завтра за Геннадия Щебекина, брата Мирославы Бобровой, которая является женой этого всем известного ресторатора и сводника. Операция вступает в свою последнюю фазу, сбор доказательств его противоправной деятельности идёт по всем фронтам.
- По всем фронтам! - с сарказмом передёрнул генерал. - Что, лавры генералиссимуса Суворова покоя не дают?
- Как вас понимать? - напрягся полковник.
- Как хотите... Вы меня вызвали на откровенный разговор, так извольте, - Субботин встал, чтобы открыть форточку в накуренном помещении, остановился у окна, резко повернувшись к полковнику. - Сегодняшний случай дал ещё раз понять, что не всё опять благополучно с подпольными играми, банда Рахманина снова замаячила. По докладу Малофеева они снова готовят нападение на соцучреждение, а так же возможны провокации, как в 1961 году. Это дело их рук, я вполне в этом уверен. Тогда слетело всё руководство ГУВД, а так же многие краевые руководители со своих постов. Вот о чём надо думать всерьёз, тратить свои силы, умение и навыки, задействовать как можно большее число сотрудников, а не гоняться за пошлым, мелким развратником Бобровым.
- Я не понимаю вас...
- Объясню! - Субботин прошёл к двери, открыл её, послушал далёкий шум семейных голосов с кухни, вернулся обратно, закрыв дверь ещё плотнее. - Воздух был бы чище без таких как Бобров, это естественно, но основной проблемы это всё-равно не решит.
- Вы хотите сказать, что подобное зло неистребимо?
- Смотря, что ещё называть злом, - генерал снова закурил, колечки сизого дыма устремились в форточку, поплыли сквозь ажурную тюль, путаясь в тонких занавесках.
- Вы считаете организацию притона, ночных интимных вечеринок с похищением людей не большим злом? - Богданов не мог поверить услышанному.
- Похищение людей - это статья отдельная. Кстати, напрямую нигде не доказано участие Боброва в такого рода занятиях. А вот насчёт ночных развлечений ресторатора с женщинами лёгкого поведения, это его личное дело. Организация притона, тоже весьма эфемерно и размыто. К тому же... Как вы полагаете, за много лет существования ресторана "Центральный", почему имея на руках многочисленные сигналы его распутной деятельности, он до сих пор не закрыт?
- Проверки показывают обратное. Бобров хорошо маскируется. Нет прямых доказательств, - у полковника взмок лоб от напряжения.
- Не только... На последнем совещании Крайкома Партии был поднят этот вопрос. Второй секретарь наложил вето на его обсуждение. Не потому что Иноземцев грешит ночными похождениями в притон, ему некогда по роду его деятельности заниматься развратом, а потому что он оперировал конкретными цифрами. Ресторан "Центральный" вместе с его филиалами, дают огромный доход в городскую казну. А это уже бумажные, доказанные факты. И ещё, самое главное, - Субботин раздавил окурок в пепельнице. - У нас - Бобров, в Ростове - Крапивин, в Москве - Чумаков, в Новороссийске - Шацкий, и так далее и тому подобное... Понятно?
- Линия ясна, но...
- Требуется пояснение? - генерал улыбнулся, смягчая акценты. - Извольте! Такое явление, как проституция, было всегда, и при царе, и ещё раньше при боярах... Его не искоренить, ни чем не выжечь, не уничтожить социалистическими лозунгами. Будем реалистами. Уберём Боброва, придёт Волков или Лисицын... На одного бобра найдётся много медведей. Уже, небось, в очереди стоят, ждут своего часа!.. Ведь пока он тут сидит, держится рынок сбыта и торговли интимным товаром. Скажу откровенно - нам из Центра не разрешают их трогать. Потому что принято негласное постановление о внутреннем контроле подобного явления. Если мы официально не признаём такую позорную индустрию, то понимаем, что её надо под контролем держать, пусть и неофициально. Бобров занимается этим, держит в своих руках всех краснодарских б...дей, а мы тому только рады... Контролируем, держим руку на пульсе. А разбегутся они сейчас от него в разные стороны - вот тогда и попляшем, вылавливая их из подворотен, доставая из подвалов, снимая с чердаков. Мы это уже всё проходили после войны. А у него не разгуляешься!.. Любит деньги, всё организовал, как на чётком производстве, всё отточенно, каждая деталь на своём месте.
- Это так на поверхности, а если копнуть глубже... Не понятна связь с Кариной Кайши. Арест Карагаева в Ростове дал нам возможность подобраться к её подельникам здесь в Краснодаре. Уже кое-что проясняется. Надо теперь уловить связь этой дамы и Боброва. Понять его зависимость от этой женщины. Вам что-нибудь известно по своим каналам о ней?
- Да, кое-что, - Субботин прислушался к шуму под дверью, жена с домработницей разбирались в коридорных шкафах.
  Генерал продолжил:
- Она жена известного тренера по бальным танцам Амира Кайши, дочь организатора главных спортивных мероприятий при министерстве спорта.
- Вот как?! - Богданов вытянулся на стуле. - Но я знаю, что Амир Кайши был зверски убит на гастролях за границей, ещё лет пять назад. Значит, она не замужем и занимается непотребством, если даже такая дама, как Марго, называет её тварью!
- Верно. Но замуж, говорят, всё же вышла... Ходят слухи, что она причастна к съёмкам запрещённого кино для взрослых, фильмов-иксов. Но это пока без доказательно. Часто выезжает за рубеж вместе с именитым отцом, замешана в контрабанде и сводничестве.
- Вот мы и пытаемся сейчас туда попасть в эту пёструю колею, чтобы одним махом разрубить тугой узел, разорвать эти порочные связи.
- Надо отдать вам должное, - вздохнул Субботин, - вы в этом весьма преуспели. Но порнография, похищение людей, истязание молодых ребят в ночных клубах, это одно... На это и надо сейчас искать доказательства, чтобы факты были железные, не ускользали из рук за неимением улик, а ресторан "Центральный" совсем другое, на другой чаше весов, более шаткой. А потому прошу рассредоточиться, все усилия направить на поиски банды, промышляющей организацией погромов, нападений на людей и соцучреждения. Я считаю это наиболее необходимым, на первое место ставлю такую данность.
- Прошу прояснить тогда, как нам дальше работать в свете событий завтрашнего дня? Я ещё раз повторяю, пусть вам неприятно это будет - вы теперь лицо заинтересованное, родственное. Как же быть?
- Значит так, - генерал стал терять терпение. - Разработку по делу Боброва - прекратить! Я пришлю вам по этому поводу директиву утром понедельника. Снимайте ваших людей, выводите из игры ребят Полянского, ничего вы там не нароете. Бобров очень непростой субъект. Если и есть с его стороны грешки, он их активно, умело маскирует, не подберёшься. Бережёт свой авторитет. А если там связь прослеживается более преступная, то тем паче он затаится, поняв, что находится в разработке... Он это уже усёк! Видно по его лихорадочным действиям и по тому, как он к появлению Карагаева отнёсся. Даже не взял его ребят в притон, в ресторане своём пристроил. Мол, глядите, честен я со всех сторон. Проверки меня не интересуют, я чист. А что касается Карины, тут разговор особый, но подбираться к этой даме надо с другой стороны. Это мы всё с вашим отделом обсудим на особом совещании. А сейчас иди и успокойся, Виктор Павлович! Слава Богу, что остался жив наш сотрудник, капитан Вересов. Пусть поправляется, ранение у него тяжёлое, но врачи дали положительный прогноз. Вместо него тебе в отдел пришлём хорошего сотрудника, опытного, переведённого к нам из Новороссийска, капитана Вольского. Короче, о всех неожиданностях, информируй меня лично в обход моих секретарей. Стукачей слишком много развелось. Понял, ещё почему сворачиваемся?! По этой самой причине. То-то, же... Ну, иди! - Субботин похлопал по плечу поднявшегося коллегу, взглянул на его растерянное лицо. - Султанову скажи, чтобы действовал теперь свободнее, без указки, на своё усмотрение. Его пока не выводим из игры, пусть поищет ближние контакты с Бобровским семейством, а ребят заберёт от него "для своих нужд".

  Богданов вышел от генерала во втором часу ночи. Встал у подъезда, поднял голову вверх. Окна квартиры Субботиных продолжали гореть яркими маячками. Теперь они не погаснут до самого утра.

  Всё что происходило в воскресенье 10 октября, Эмма вряд ли сможет оценить адекватно. У неё с утра дрожали руки, холодели ноги, но при этом пылало лицо, будто из печи вырвался огонь и набросился на неё, опаляя красным пламенем. Она не понимала, что с ней творится, волновалась, чувствуя при этом какую-то фальш во всех действиях, происходящих внутри неё и во вне.
  Одевая свадебное платье с просторной фатой, втискивая ладони в узкие ажурные перчатки, она видела встревоженные глаза сестры Норы, которая вызвалась ей сегодня помогать. У мамы был такой же беспокойный взгляд, будто женщины ждали чего-то нехорошего и непоправимого. Вместо праздничного суетливого настроения в доме царила атмосфера недосказанности и отчуждённости.
- Зачем вы задумали такую пышную свадьбу? Мы с Геной этого не хотим, - говорила она накануне своему отцу. - Просто расписались бы в ЗАГСе и всё!.. Я чего-то боюсь, папка. Только сейчас поняла, что веду себя, как воровка. Боюсь, что Марина придёт в ЗАГС, вопьётся мне руками в волосы, расстроит всё. Или ещё что-то там случится... Поэтому, очень тебя прошу, ждать нас на улице. С нами в здание не входите, мы возьмём с собой лишь свидетелей. Так мне будет легче, когда за спиной не ощущаю этой торжественной кавалькады.
- Настроение мне твоё не нравится, но... Будь по твоему! - согласился Дмитрий Иванович. - Когда выйдете с регистрации, тогда все вместе отправимся праздновать в ресторан, а до этого ждём вас на улице с цветами.

  У подъезда Субботиных натянули пёструю ленту, ждали сватов. Щебекины приехали всем семейством на выкуп невесты. Бобровы щедро раздавали конфеты собравшимся соседям и друзьям, Кеша откупорил дюжину бутылок шампанского, разливал всем желающим у подъезда. Эмма вышла, как белая роза, пышная, румяная, с лихорадочным блеском в глазах, под руку с отцом. После бурных и громких игрищ, Гена принял её на руки, донёс до машины, украшенной лентами с бубенцами и, как-то очень равнодушно усадил на заднее сиденье рядом с собой. Он был аккуратно коротко пострижен, смотрелся совсем по-взрослому, как неделю назад на концерте. Чёлка уже не мешала разглядеть как следует его симпатичное лицо, глаза, тёмные брови. Он плотно сжал губы, равнодушно взглянул на брызнувшие капли осеннего дождя по лобовому стеклу.
  Машина тронулась, за ней поехала праздничная процессия, но на повороте свернула к ресторану, как и было условлено. Только машина отца и Щебекина-старшего проследовала за ними в ЗАГС.
  Гена в отличие от Эммы совсем не волновался в то утро. Ещё в прошлое воскресение он принял для себя важное, судьбоносное решение после концерта, а в течении недели вынашивал план действий, как его воплотить, но никак не мог в силу своего малодушия решиться на этот шаг. И вот наступил момент активных действий, от которого зависела вся его дальнейшая жизнь. Или нужно было малодушничать до конца, плыть по инерции дальше, по уютному течению выбранной за него судьбы, или поставить жирную точку, ничего никому не объясняя, потому что всё-равно не найдутся правильные слова к его неправильным действиям.
  Дальше, после приезда к зданию ЗАГСа было всё, как в тумане. Машины подъехали к парадным широким лестницам. Вместе с нарядной, красивой Эммой Геннадий поднялся по ступеням на второй этаж. За ними шли свидетели с широкими торжественными лентами на плечах. Все встали в очередь в коридоре, на площадке перед закрытыми дверьми зала для торжественного бракосочетания у широкого открытого окна в ожидании приглашения на регистрацию брака. Эмма смотрела в глаза жениха, держась за его локоть, молчала, но уже сейчас чувствовала какой-то подвох. Вот очередь дошла до рядом стоящей пары. Ребята со свидетелями прошли в зал, перед Эммой осталось пустое место, позади встала ещё одна пара. Пора... Щебекин, сильно бледнея лицом, взял свою невесту за правую руку. Стянул с её пальца помолвочное кольцо, положил в её собственную ладонь и сильно зажал своей крепкой рукой.
- Гена... Что это?! - только и успела спросить у него растерянная невеста.
  Он в ответ молча, на фоне покачивающихся занавесок и косого дождя, быстро снял своё кольцо, приподнял руку вверх, демонстрируя всем присутствующим свой нервный жест, и бросил его к ногам невесты. Оно со звоном упало на пол, покатилось мимо её ног в белых лакированных лодочках, отскочило в дальний угол и там символически остановилось.
  Не раздумывая больше ни одной секунды, Геннадий бросился по лестнице вниз, выскочил на улицу, пробежал мимо стоявших отца с сестрой, генерала и его водителя, растерянно проводивших его недоумёнными взглядами. Он быстро удалился за автобусную остановку в сторону сквера и коврового магазина.
  Несколько секунд все стояли в молчании, потом Мирослава, сунув свой букет отцу, побежала вверх по ступенькам в здание ЗАГСа. Залетела на второй этаж, нашла стоявшую у окна Эмму в окружении свидетелей и молодых счастливых парочек. Эмма держала в ладони два кольца, которые одел ей и себе на помолвку ровно две недели назад Гена Щебекин, а сейчас с лёгкостью их снял со своей руки и с её, положив тем самым конец этой счастливой сказке. Субботина молчала, она смотрела перед собой невидящими глазами в то время, пока её все вокруг уговаривали и твердили, что жених сейчас одумается и вернётся, что это так бывает - нервный срыв! Она не мигая, перевела взгляд на подошедшую Мирославу. Та всё поняла без лишних объяснений. Только покачала головой, скорбно сложив губы подковой.
  Эмма не разрыдалась, не раскричалась, не забилась в истерике, она подождала ещё немного, надеясь, что видит кошмарный сон, но когда на неё со всех сторон накатила грозная реальность, она встрепенулась, скидывая своё хрупкое оцепенение. Подошла к окну и медленно стянула со своей нарядной причёски пышную фату:
- По крайней мере... честно! - произнесла она, сунула фату в руки Мирославы и стала быстро спускаться по широким ступенькам вниз.

  Когда спустилась Мирослава со свидетелями к парадному входу, страсти рвались в клочья.
- Подлец, мерзавец, негодяй! - орал Щебекин-старший. - Он мне больше не сын! Слышите все - не сын!..
  Эмма стояла у машины рядом с отцом со смешанным любопытством и негодованием разглядывая брошенные колечки на ладони. Мирослава в красивом сиреневом шёлковом костюме, подошла к ней, обняла за плечи:
- А знаете, что?! - начала она с улыбкой, будто ничего вовсе не произошло. - Поедемте к нам в ресторан!.. Не пропадать же банкету из-за Генкиного фортеля. Отметим мой день рождения, который был в прошлое воскресение. Его мы так и не отпраздновали в связи с осенним фестивалем. Кстати, и твоё первое место отметим, - она щёлкнула Эмму по носу. - Ведь номер под твоим руководством победил. А вот всё никак вашему парню-танцовщику медаль не вручу, как обещала. А я её уже приготовила ему!.. Ведь он, кажется, из ваших, из милицейских? - она кивнула на генерала. - Пусть придёт сегодня к нам, ещё раз станцует, поднимет настроение!
- Не получится, - мрачно ответил на это Дмитрий Иванович. - Он у нас малый норовистый, характерный, упрямый... К нему так просто не подойдёшь. Не будет он танцевать на частных вечеринках. Не придёт, не так воспитан.
- Ладно... проскочили! - Мирослава ещё раз прижала к себе Эмму, поглаживая её по плечам. - Так едем к нам, а? Плевать на этого Гену... Я всех на день рождения к себе приглашаю!
  Субботин понял, что после такого фиаско его дочери нужна поддержка и разрядка в эмоциональном плане. Кто может ещё оказать подобную услугу, как ни Мирослава, с её жадностью до красивой жизни, которая никогда не испытывала к брату трепетных чувств, но видно было, что Эмму она искренне жалела и заботилась о её моральном спокойствии. Субботин, подумав немного, послушав лившуюся брань из уст председателя исполкома горсовета Щебекина - согласился.
  Машина тронулась с площадки от парадного входа в ЗАГС под шушуканье выскочивших на улицу любопытных, ставших свидетелями нехорошей сцены у дверей торжественного зала. Здесь видели всякое, в том числе прототипы Подколёсина попадались, но в основном это были невесты, которые в последний момент бросали фату, а тут жених бросил кольцо... Как-то это было неправильно, требовало осуждения и обсуждения, общественного резонанса. Ещё долго в этот день не утихали кривотолки вокруг произошедшего и такого запоминающегося события.

  ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.