В прокрустовом ложе. Глава 32. Мода

        У нашего «замка» родилась дочь, и он на радостях принес на весь взвод три торта и лимонад. Миша, понятное дело, недоволен и ворчит, что лучше бы счастливый папаша принес товарищам водки, а не сладкую воду.
– Закуску, так и быть, мы бы и сами сообразили, – никак не может успокоиться Миша. – Эй, кто там еще в ближайшее время будет рожать, так и знайте, лимонад больше не проходит! А то только время зря теряем на эти ваши пирожные, мороженые. Детский сад, честное слово.
– Сергей, как дочку назвали-то? – с набитым ртом спрашивает Веня. Он в отличие от Миши не теряет времени даром и ест так, что любо-дорого посмотреть.
– Настя. Настенька, – ласково говорит новоиспеченный папаша, и улыбается на ширину ружейного приклада.
– Сговорились вы все, что ли?  – удивляется Лео, – третья девочка во взводе, и третья – Настя! В чем тут дело, ну-ка, сознавайтесь!
Дочки еще родились у Игрека и Мыши. Оказывается, все трое назвали дочерей в честь героини фильма «Гардемарины, вперед!» Анастасии Ягужинской. Кстати, этот фильм снят по книге «Трое из навигацкой школы», которую подарил мне год назад Батя, и которую многие курсанты нашего взвода прочли еще до выхода на экран художественного фильма.
– Почему не Татьяна? – сдерживая улыбку, интересуюсь я.
– При чем здесь Татьяна? – с удивлением оглянулся на меня «замок».
– В фильме Анастасию Ягужинскую сыграла актриса Татьяна Лютаева, вот вы бы в честь нее и назвали бы.
– Вот еще, – смутился «замок». –  Мы с женой именно в честь Ягужинской дочку и назвали.
– Ты бы и фамилию сменил на Ягужинский, – шучу я.
– Все трое, – подхватывает Лео, – будет у нас во взводе сразу трое Ягужинских! Новые братья! По увлечению!
– Точно, – с мечтательным выражением лица поддерживает Валерку Лис, – крикнешь: «Ягужинский!», и полвзвода отзывается!
Лео согласно закивал, однако «замок» не удостоил их даже взглядом. Лео задумчиво сказал мне:
– Дань моде – страшное дело. Прямо мороз по коже, и кровь в жилах стынет!
– Я бы даже сказал, что это социально-идиотское явление, – хмуро добавил КорС, и на этот раз все с ним согласились.
– Ну что? – спросил Миша, –  у кого еще жена беременна? Кто в скором времени пополнит ряды Ягужинских?
– Прямо бум рождаемости в роду Ягужинских, – пошутил Веня, и все рассмеялись.
– Зря смеетесь, – задумчиво произнес вдруг Дима. – Чтобы вы все знали, Анастасия это самое плохое имя.
– Чего ты сказал? – грозно обернулся к нему «замок». – Ну-ка, повтори.
– Да легко, – с вызовом отвечает тот. – Независимо от того, знаете ли вы или нет, верите вы или нет, но имя и фамилия это рок, судьба. Прочтите слова «Анастасия» наоборот…
– Увольняемым приготовиться к построению!
– Ладно, – говорит «замок», – вы отдыхайте, а я поехал домой, меня там надо.
Я поторопился в увольнение, так и не дослушав объяснений Димы по поводу самого плохого, по его мнению, женского имени.
        Из увольнения я прибыл почти последним. Ведь теперь, когда у меня есть возможность общаться с Ольгой Олеговной, я из увольнения в училище не тороплюсь. Хотя и раньше я в училище тоже особенно не спешил.
        Когда рота строилась на вечернюю проверку, я окинул взглядом свое отделение, и что-то меня насторожило: КорС, Лис и Литин стоят неестественно, раздувая грудные клетки и оттопыривая руки. Сильно смахивает на то, что они кого-то собой загораживают. Кого и зачем? Ладно, решил я, после вечерней поверки разберусь.
Когда старшина роты, читая именной список курсантов, дошел до моего отделения и назвал фамилию Баранов, то «Я!» ответил явно не Баранов. Или голос у него сегодня изменился до неузнаваемости.
        Я попытался взглядом отыскать Баранова в строю, но Мишка и Лис как-то уж очень по-гвардейски расправили свои плечи, явно загораживая что-то такое, чего другим видеть незачем. Ни старшина роты, ни ответственный офицер ничего этого не заметили, но я-то заметил!
Сразу после команды «Разойдись!» я не стал пренебрегать своими обязанностями командира отделения и начал искать Баранова. В строю его не оказалось. Нашел я его мирно спящим на его же кровати. Только спал он сапогами на подушке, а голова – в ногах.
        А еще я с удивлением обнаружил, что от него сильно разит спиртным. Теперь понятно, чего так пыжились Королев, Миша, Лис и Литин, они так создавали массовость. Что и говорить, Баранов невероятно удивил меня.
– Курсант Баранов,– насмешливо сказал я, подойдя к койке, на которой лежит Артем. Поскольку он никак не реагирует на меня, я толкнул его и громко повторил:  – Курсант Баранов!
– А я. Что? – вяло, не шелохнувшись, ответил он.
– Ты в порядке? Ты бы хоть на подушку лег, что ли?
– А? Я сейчас, – он поднял голову, но заставить себя развернуться не смог. И он вместо того, чтобы повернуться самому, взял подушку и положил себе под голову.
–  Командир, – улыбнулся Лис, – все нормально, мы его сейчас разденем и уложим баиньки. Никто ничего и не узнает.
– А если ему плохо сделается? Будете куковать разом с ним?
– Уберем, вымоем, – твердо пообещал мне Лис, – да ты ложись, отдыхай, все будет в порядке, я обещаю!
КорС скрипя зубами, тоже согласился. Что ж, это несколько меняет дело. Баранов возобновил усилия сесть на постели, но у него опять ничего не выходило. И действительно, кроме меня никто не заметил, что Баранов пьян. Странно даже.
– Ладно, помогите ему уже – не видите, что он не оставляет попытки лечь правильно?
Королев рывком поднял Баранова за шиворот и стал его раздевать. Баранов что-то неразборчиво промямлил. Наблюдение за пьяным Барановым доставило мне огромное удовольствие. Однако ожидаемый мир и покой для его соседей так и не наступили, так как всю ночь Баранов вслух грезил о пиве.
        Выяснять, что такого страшного видит Дима в имени Анастасия я так и не стал, только решил для себя, если у меня когда-нибудь родится дочка, я ее так называть не стану. Я засыпал, думая о том, что, пожалуй, хотел бы назвать дочку Новеллой.
        Засыпая, я слышал, как привычно переругиваются курсанты, как требует пива Баранов, но мне это не помешало быстро уснуть и хорошо выспаться.