Снова кузнечик

Аматара схангаями турмачариту —
до языка,
до смысла,
до разделения на «я» и «ми
Лето.

Лето — кузнечик,
но не насекомое —
а чистый звук,
на котором держится наша казуальность.

Царь лугов —
потому что первым
называет тишину
музыкой.

Он поёт
не цветам —
а тому,
что делает их возможными.

И небу —
не как пространству,
а как раскрытой глубине,
в которой Солнце —
цветок фрактала,

и каждый его луч —
нить,
вплетающая
событие
во время.

Аматара схангаями турмачариту —
как имя присутствия,
которое нельзя произнести,
не потеряв содержания.

Города плещутся
в запахе асфальта,
как в тёплой памяти
о чём-то утраченном.

Машины дышат тяжело,
словно несут
не тела —
а спешку,
которая не знает,
зачем и куда?.

Каждый вдох —
это выбор
между вниманием
и исчезновением.

Смысл определяется  формой,
как  объем воды   сосудом...,

и в наших ментальных кулуарах
мы расставляем зеркала,

но видим
только оболочки,
забыв,
кто на них  смотрит.

Аматара схангаями турмачариту —
граница,
где мысль
теряет опору
и становится тишиной.


Ветер —
это пространство,
которое стало слышимым.

Тишина —
не пауза,
а полнота,
в которой звук
ещё не разделился.

И человек
не между ними —

он их пересечение,
он крест...

точка,
в которой Вселенная
пытается
познать себя,
кто знает, может быть
впервые.

Аматара схангаями турмачариту —
трещина,
через которую
сознание
видит глубже,
чем может об этом сказать.


Ба-бог, ба-бог —
не звук,
а пульс
до рождения формы.

Ба-бог, ба-бог —
это Бесконечность
что пульсирует внутри нас,
переживая
как свои мгновения.

Мы — не просто свет.
Мы — узнавание.

И в каждом вдохе
океан Вселенной
вспоминает,
что он — живой,
а мы узнаем себя в Нём....


Войны —
это не столкновения.

Это места,
где сознание
теряет себя
и пытается вернуть себя
через разрушение.

Письма безумного разума,
написанные кровью,

где каждая строка —
ошибка отделения от Всеобщего...

Аматара схангаями турмачариту —
крик,
который не переводится,
потому что он
старше языка.


Кто прочтёт это,
если читающий —
часть текста?

Кто ответит,
если ответ —
новая форма вопроса?

Молчание здесь —
не отсутствие,

а источник,
из которого
рождается смысл.

Аматара схангаями турмачариту —
место,
где вопрос
перестаёт искать
и начинает прорастать в ответ.


Ба бог — бог ба —

удары
не барабана,
а самого  акта становления,

где каждая звезда —
момент
прикосновения
к ничему,
которое становится всем.

И галактики —
не сцена,

а дыхание,
в котором
смотрящий
и видимое
исчезают.

Тот,
кто не произносит слова —

не молчит.

Он —
то,
из чего
возникает речь.


Аматара схангаями турмачариту —
неизречённое,
которое звучит
через каждое «есть».

И каждое лето —
не повторение,

а возвращение
к точке,
где мир
ещё не разделён.

Гармония —
это не отсутствие войны.

Это состояние,
в котором
никто не отделён
настолько,
чтобы разрушать.

И кузнечик поёт.

Не зная,
что его звук —

это тонкая нить,
на которой держится
небо,

время,

и мы.

Аматара схангаями турмачариту…

Аматара схангаями турмачариту…