В прокрустовом ложе. Глава 39. Васькины перлы

        Миша Кальницкий стоял в карауле по охране кинобазы и, стоя на посту, ушел в самоволку, то есть предпринял вторую попытку отчислиться из училища. Автомат закопал на посту в ворох опавших листьев и как был – с подсумком со снаряженными магазинами к автомату, ушел в город, снова напился и сдался гарнизонному патрулю.
         После такого вопиющего безобразия командование училища решилось побеспокоить Мишкиного папу. Почтенный респектабельный папа приехал на служебной обкомовской «Чайке» и долго-долго воспитывал своего непутевого сына в канцелярии роты.
        После воспитательной беседы сын необъяснимым образом присмирел и решил училище все-таки окончить, не глядя на свое явное, прогрессирующее нежелание. Более того, куда-то подевался весьма строптивый Мишкин нрав.
Злые курсантские языки утверждают, что высокопоставленный папик пообещал Мише службу в Крыму, квартиру и машину сразу по окончанию училища.
– Умеет «папа» убеждать, – шутит Литин. – Мастерство не пропьешь!
– Ты-то чего радуешься? – охладил его Дима. – Это ведь не тебе пообещали.
Правду болтают или лгут, не знаю, но Миша оставил все свои попытки уволиться, и мне, как его непосредственному начальнику, тоже стало спокойнее.      
До построения на самоподготовку еще есть время, и я сижу у окна в кубрике, и читаю книгу. У соседнего окна кипят нешуточные страсти, и это несколько отвлекает от чтения.
Там Вася собрал Диму, Володьку и Лео, и делится с ними своими сомнениями. Они увлеклись и говорят громко, поэтому я невольно отвлекся от чтения и стал прислушиваться.
Проблема у Васи следующего характера: он уже давно встречается с девушкой и стал замечать, что девушка от него чего-то ждет, а он никак не возьмет в толк, чего именно.
– Вась, а Вась, – лениво спрашиваю я, – а у тебя с ней есть эти, ну как их там – половые отношения?
– Ты думаешь, что она ждет от меня интима? – несказанно удивился и возмутился Вася. – Нет, я уверен, что она ждет от меня чего-то более глубокого.
Чтобы не рассмеяться, я снова уткнулся в книгу. Вася продолжил свое повествование. Оказывается, он влюбился в нее практически с первого взгляда – всего за три увольнения! А еще ему кажется, что их чувства довольно взаимны!
Я взял из тумбочки тетрадь, ручку и стал записывать Васькины «перлы», чтобы ничего не забыть и не перепутать.
Как тут же выяснилось, Васю я сильно недооценил. Из его дальнейшего рассказа следовало, что у них с его девушкой уже много чего было. Во-первых, они уже целовались, а там есть что целовать – практически всю девушку! Но это, понятно, в перспективе. Во-вторых, их тела уже сходились настолько близко, что соприкасались! В-третьих, Вася уже сжимал ее грудь ладонью, испытывая при этом высшее мужское наслаждение! В-четвертых, мурашки уже танцевали по всему Васькиному телу, и какое-то новое, смутное, но сильное желание сотрясло его до самых пяток. И такое бывало уже не раз! Но Вася понимает, что любовь это как борщ – важно не переборщить!
Все-таки я не выдержал и расхохотался, да так, что слезы выступили. Встретившись с обиженным Васькиным взглядом, я объяснил:
– Место смешное в книге прочел. Хочешь, вслух прочту?
– Нет, не хочу, – гордо отмахнулся Вася, – мне тут не до смеха.
Я согласно кивнул, изображая понимание, и снова уткнулся в книгу. Вася тем временем продолжил информационный обмен типа «туда-сюда». На этот раз он получил и обратную связь.
– Вась, – начал Лео самым дружелюбным тоном, на какой он только был способен, – а может, Симона прав? Может, вам уже давно пора перейти к интимным отношениям?
– Технику этого дела знаешь? – деловито поинтересовался Дима. – Если что, проконсультируйся вон у Литина.
– А почему у Литина? – как и следовало, заинтересовался Вася.
– Так ведь он у нас первый бабник! Из каждого увольнения возвращается и хвалится очередной победой!
Кто-то за моей спиной после этих слов хмыкнул. Я оглянулся и увидел Мишку. Тот подмигнул мне и, пользуясь тем, что Вася и кампания не обращают на нас ровным счетом никакого внимания, спросил:
– И что же ты такого смешного в этой книге вычитал?
Читаю я «Учебник сержанта Сухопутных войск». На развороте Мишка прочел названия тем: «Совершенствование строевой выучки на занятиях и в повседневной жизни» и «Некоторые правила ношения отдельных предметов военной формы и размещения нарукавных знаков, нашивок и букв на погонах».
Смешного здесь, действительно, ничего нет. Ну, то есть, абсолютно ничего.
– А ты сам чего хмыкаешь? – улыбнулся я.
Мишка тут же охотно ответил.
– От того и хмыкаю, что смешно! Только такие лопухи, как Вася могут верить такому пустозвону, как Литин на слово. Нет, конечно, мы все тут бабники, но, по-моему – ты из нас самый большой!
– Что, даже больше тебя? – ухмыльнулся я.
– Рота! Выходи строиться на самоподготовку!
Такой интересный разговор пришлось прервать и идти на построение. В аудитории, в присутствии всего взвода Вася разговор продолжить не решился, так как слишком много лишних ушей, к тому же неожиданно нас посетил ротный. При его появлении по аудитории прокатился шорох и шелест спешно убираемых книг, газет и писем.
– Так и знал, что ерундой здесь занимаетесь, – в сердцах сказал ротный, – нет бы, делом заняться. Нате вот, новое «Наставление по физической подготовке», вы, небось, его и в глаза еще не видывали?
И он положил на стол перед замкомвзвода новенькое «НФП-87». В руках ротный держит еще один экземпляр, надо полагать, для четвертого взвода.
– И смотрите, – пообещал ротный, – еще раз застану у вас такой бардак, или мне доложат об этом другие, я найду для вас занятие, скучать не придется.
– Это работу, что ли? – переспросил Зона.
– Нет, товарищ Захаров, кросс у меня побежите. С полной выкладкой.
– Зачем же так? – недовольно переспросил Зона.
– То есть как это зачем? – возмутился ротный. – У меня острое ощущение, что вы, товарищ Захаров, мыслите, как нерадивый «минус». Что б вы все знали, ваши предшественники, которые выпустились из училища в 1985 году, бегали кроссы ежедневно! Ежедневно! А вы, сколько бегаете? Два-три раза в неделю. Товарищи курсанты нужно, чтобы вы понимали, что офицеры над вами здесь не издеваются, что кросс это никакое не наказание, а тренировка вашей выносливости и силы. А то приходят потом такие, как вы лейтенанты в войска, сами ленятся бегать, подчиненных «жалеют». А потом Афганистан и война сразу все расставляет по своим местам – ранениями, гибелью, пленом. Вы радоваться должны каждый раз, когда у вас кросс, понятно? Эти занятия, выработанная выносливость в боевых условиях способны спасти вам жизнь. Вашу жизнь. Подумайте об этом.
Ротный ушел, а мы стали изучать новое «НФП-87», еще пахнущее свежей типографской краской. Впрочем, наставление одно, а нас много, поэтому вскоре все стали заниматься каждый своим. Дима взялся конспектировать работы классиков марксизма-ленинизма. А в конце самоподготовки вспыхнула драка.
Лис, увидев, чем собирается заняться Дима, подсунул тому чистую тетрадь. Когда Дима закончил писать и отлучился из аудитории, Лис забрал свой конспект и подписал его своим именем и фамилией.
Не найдя своего конспекта, Снигур какое-то время пребывал в тупом замешательстве, а потом принялся его искать, и нашел у Лиса! После драки Лис твердо пообещал, завтра напишет то же самое для Димы в том же объеме. На том и разошлись.