В прокрустовом ложе. Глава 40. Пятерка за семестр

         Идет семинар по международному рабочему, коммунистическому и национально-освободительному движению. Преподаватель не наш, так как наш милейший Мартын, то есть подполковник Хропотов Вячеслав Мартынович, заболел.
         Семинар проводит майор Танаков. Этот майор, будто совершенно не замечает поднятых рук, а поднимает только тех, кто и не думал отвечать. Мой номер с ответом на первый или второй вопрос не прошел. Во взводе уже пять двоек, две тройки и пока ни одной положительной оценки.
– Снова вопрос. Все мы знаем о грубых и массовых нарушениях прав человека в Сальвадоре. Вопрос простой: перечислить все международные инстанции, которые осудили действия правящего режима Сальвадора. Сержант Иванов! – ткнул майор пальцем в журнал.
– Я! – поднялся я. – Мировая общественность гневно осудила…
– Стоп! А давайте так: вопрос был конкретный, и ответ я хочу услышать тоже конкретный. Я не сомневаюсь, что вы, товарищ сержант Иванов, сможете нагородить правильных слов и налить «воды», но все-таки хотелось бы услышать лаконичный и точный ответ.
– Несколько раз на сессиях Генеральной Ассамблеи ООН, Межпарламентского союза, Координационного бюро неприсоединившихся стран, Постоянной конференции политических партий Латинской Америки, Всемирного Совета мира, в посланиях конгрессменов на имя президента США…
Преподаватель удовлетворительно кивает головой и загибает пальцы.
– … в выступлениях руководителей стран Латинской Америки и Западной Европы, на заседаниях руководящих органов и конференциях Социнтерна, деятелей католической церкви Сальвадора…
– Блестяще! Просто блестяще! Отлично, что тут и говорить. Сержант Иванов, я вот ставлю вам пять. Если вы мне сейчас правильно ответите еще на один вопрос, то я вам сразу поставлю пять за семестр! Как вы?
– Задавайте ваш вопрос, товарищ майор, – сразу соглашаюсь я.
  В аудитории первый раз за семинар прошелестел говор и шепот. Похоже, кроме меня никто бы не согласился на дополнительный вопрос.
– Какие силы входят в ФНОФМ? – не заставил ждать себя преподаватель.
– ФНОФМ это фронт национального освобождения имени Фарабундо Марти. В этот блок входят: Компартия Сальвадора и еще четыре революционные военно-политические организации: Народные силы освобождения, революционная армия народа, Национальное сопротивление и Революционная партия трудящихся Центральной Америки. Можно еще назвать Революционно-демократический фронт, который хотя и не входит в ФНОФМ, но тоже…
– Блестяще! Просто блестяще, – просиял преподаватель. – До чего же приятно, что есть все-таки в нашем училище курсанты, способные так блестяще отвечать! Сержант Иванов, а что вы скажете, если я не сдержу своего слова?
По аудитории пробежал веселый шумок, и радостнее всех шумит Королев, но майор внезапно улыбнулся и сказал:
– Сержант Иванов, я не совсем точно выразился! Я вам ставлю пять не только за первый семестр, но и за весь третий курс!
Взвод снова заволновался и зашумел, но преподаватель ткнул пальцем в журнал, и снова воцарилась мертвая тишина. Курсанты сидели, тяготясь неопределенностью – кто же будет следующим?
– Курсант Нагорный! – поднял голову преподаватель.
Вздохи облегчения, и к доске вышел бледный как мел Веня.
– Итак, первая из сил ФНОФМ – это Компартия Сальвадора. И про Фарабундо Марти рассказать не забудьте.
– Фарабундо Марти возглавляет борьбу … – с первых слов стало ясно, что Веня получит два. Фарабундо Марти был расстрелян еще в далеком 1932 году, но Веня этого не знает, стоит и фантазирует, а майор, улыбавшийся до этого, становится все серьезней и серьезней, все больше багровеет, наливаясь свекольной краской. До точки его кипения остается ждать совсем недолго.
Сегодня занятия по воинским ритуалам проводит наш ротный, что случается не часто.
– Сейчас мы с вами рассмотрим тему «Торжественно-траурные ритуалы». Всем вам нужно ясно представлять …
– Грустная, должно быть, тема, – оторвавшись от конспекта, шепчет Веня.
Ротный откашлялся и продолжил: «Начнем с того, что церемония похорон с воинскими почестями печальна и строга. Организация ритуала возлагается на начальников, которые перечислены в Уставе гарнизонной и караульной службы. Для организации похорон в части создается специальная комиссия».
– Спецназ по похоронам, – шутит Королев.
Похоже, черный юмор ему ближе обычного.
– Записывайте, Королев, не исключено, что это может вам пригодиться. … Ритуал захоронения погибших в бою ратников и князей с воинскими почестями сложился во времена средневековой Руси. Торжественный характер этого ритуала особенно чувствуется в «Повести о разорении Рязани Батыем»: «И увидел великий князь Ингварь Ингваревич великое множество тел лежащих и вскричал горько громким голосом …»
– Иванов, – шепчет КорС, – ты что, собрался все это писать?
– Конечно. Чего не знаешь, с тем обязательно столкнешься.
– Другими словами: чего не знаешь – пригодится?
– Отвали. Сам не слушаешь, так хоть другим не мешай.
– Торжественно-траурный ритуал захоронения с воинскими почестями видного военачальника, друга Петра І – адмирала Лефорта запечатлен Алексеем Николаевичем Толстым. «Шли три полка с приспущенными знаменами, с пушками. За колесницей … несли на подушках шляпу, шпагу и шпоры адмирала. Ехал всадник в черных латах и перьях, держа опрокинутый факел. Шли послы и посланники в скорбном платье. За ними – бояре, окольничие, думные и московские дворяне …» Момент был торжественным, священным.
– Вот, оказывается, откуда название «Лефортово», а я и не знал, – честно признался Королев. – Перед нами встают тени прошлого.
– Курсант Королев, – обратил внимание ротный на КорСа, – а в увольнение вы на этой неделе не пойдете. Надеюсь, вы не станете спрашивать почему?
– Так точно, не стану, – вскочил растерянный Серега.
– Сержант Иванов, проконтролируйте. … Иначе прощался со своими героями пролетариат. 31 октября 1905 года был убит черносотенцами Николай Бауман. Это горькое событие всколыхнуло всю рабочую Москву, вызвало бурю негодования в широких массах трудящихся. Толпами направлялись рабочие к актовому залу Технического училища, куда было перенесено тело погибшего борца. Московский комитет РСДРП (б) постановил превратить похороны Баумана в мощную демонстрацию сил пролетариата.
КорС помрачнел больше обычного. У него обламывается верное свидание. Доказывать что-либо ротному совершенно бессмысленно: он легко принимает решения, но не меняет их. Зная Королева, я могу легко предположить, что при его мнительности его ожидает пустота бессонной ночи.
– Лео, ты почему не пишешь? Может, придется заниматься?
– Тогда и изучу. Только вряд ли в части доверят такое дело лейтенанту. Наверняка найдутся более опытные в этих делах офицеры. Вот тогда я к ним присоединюсь и научусь на практике.
– И более охочие выслужиться тоже найдутся, – ворчит КорС.
Только зря Серега обижается, ведь давно известно, что злить ротного – это всегда рискованное дело. Так что сам виноват.
– Так что совсем не обязательно запудривать себе мозги этой темой. Чем меньше знаешь, тем меньше путаница в голове, – понизив голос, ответил Лео.
– … Над могилой Николая Баумана московский пролетариат дал клятву довести его дело до конца. Эту клятву он выполнил!
В конце лекции ротный заговорил и о нас самих.
– Товарищи курсанты, вы, как будущие офицеры нашей армии, задумывались ли о том, что в случае новой войны можете быть похоронены за границей? Или даже в неизвестных захоронениях?
– «Метрвые сраму не имут», – за всех нас ответил Лео.
Грустная тема оказалась на удивление интересной и познавательной, лекция пролетела быстро. Одному Королеву она принесла огорчения. Лео, видя состояние Королева, сказал ему что-то вроде того, что у сдержанного человека меньше промахов, поэтому надо держать себя в руках. Веня совершенно справедливо заметил, что каждый человек является кузнецом своих трудностей. На все это КорС совершенно несправедливо послал их обоих куда подальше.
Сегодня в увольнение пошли вовсе не те, кто должен был идти по графику. Сразу несколько курсантов заработали по бланшу во время физо. Мы играли в баскетбол, и не обошлось без курьезов. Сначала Веня умудрился попасть мячом от пола себе в лицо, и как результат – чудесный синяк на оба глаза. Затем Дима Снигур попал мячом в кольцо, то есть в обод, а мяч от него отлетел и прямо Диме в лицо. Результат не такой впечатляющий, как у Вени, но все равно фингал, и с ним в увольнение никого не пускают.
– Я же нечаянно, – пытался было Дима что-то доказать ротному, но безуспешно.
– За нечаянно, бьют отчаянно, – хмыкнул ротный. – Пора бы вам это уже знать!
После баскетбола взводный, который проводил занятия по физподготовке, разрешил нам сыграть в футбол. И тут тоже не обошлось без неожиданностей. Костя Морозов бежал за мячом, низко наклоняясь к земле, и на бегу врезался головой в боковую стойку ворот.
– Штанга, – так и прокомментировал мама Жора. – Курсант Морозов, осторожней надо быть, лысоволосый ты наш!
Потом Рома подавал мяч от ворот, и что-то там у него с системой наведения приключилось. И он со всей своей дури (а Рома, как ни крути, самый здоровенный парень в нашей роте, так что дури у него много), попал мячом в затылок стоящего к нему спиной Лиса. Ничего не ожидавший Лис упал, но перед этим ударился своей головой о голову Литина. Оба заработали не только по гематоме, но и по рассечению.
– Стойте, голуби, – тяжело вздохнул мама Жора. – Сегодня определенно не наш день. Давайте-ка спокойно уберем территорию, и Бог с ней, с физической культурой вашей. Если бы сам не видел, то ни за что на свете не поверил бы, что такое может быть.
Единственное приятное воспоминание от сегодняшнего занятия это то, что Рома, игравший вратарем, забил гол от ворот до ворот!
Ротному, увиденное им на построении роты тоже не понравилось.
– А ты где был? – набросился он на нашего взводного. – Ну, погоди, я тебе устрою Палестину!
– А это как? – шепчет Веня, смешно прищуривая заплывший глаз.
– Надо полагать, это тоже, что и вырванные годы, – шутит Лео. – Или что-то очень близкое к этому!
А потом еще на построении увольняемых выяснилось, что многие курсанты очень уж коротко обрезали свои новые шинели. Их, естественно, лишили очередных увольнений, а заодно и всех следующих. Теперь они могут идти в увольнение только в чужих шинелях, что не всегда возможно.
Так что мне тоже неожиданно повезло, и я пошел в увольнение вместо Игрека, который тоже слишком коротко обрезал свою шинель. Что и говорить, жизнь полна неожиданностей, в том числе приятных. Даже когда ты такое бесправное существо, как курсант военного училища!