Богиня моря Мацзу и Хайшенвэй 14

Глава четырнадцатая
Когда Ли Хай;Энь оглянулась, то обнаружила, что друга рядом нет. На этот раз она поняла, что это не случайность. После того как бригадир избил Ван Мина, у девушки появилось желание исчезнуть отсюда: это место, Хайшенвэй, странно действовало на людей. Оно усиливало недостатки и достоинства человека во много раз, словно под увеличительным стеклом.
Девушка никогда бы не подумала, что бригадир их рыбацкой артели — спокойный и основательный человек — может рассердиться до такой степени, чтобы наброситься на беззащитного. Но это случилось, и следы побоев на теле друга вызывали у неё чувство безысходности и почти физическую тошноту. Однако нужно было идти: сегодня был тот самый день, когда богиня ждала девушку к себе.
Друг девушки сказал ей что;то ласковое, когда она замешкалась, собирая вещи. Нужно было идти: поклонение богине было делом, которое отложить нельзя. Шли тем же путём, что и к реке за водой, однако, подойдя к яблоне, Ли Хай;Энь обнаружила, что Ван Мина рядом нет. Только сейчас она поняла, что те два случая, когда они «случайно» разминулись, не были случайностью.
На всякий случай она окликнула Ван Мина, но он не отозвался.
Яблоки, лежавшие на земле, манили девушку, но на этот раз она была осторожнее: она откусила лишь один кусок. Надкусанное яблоко вместе с ещё одним целым яблоком она положила в карман. Девушка тянула время, потому что просто не знала, каким путём ей идти. Ей хотелось получить подсказку, но подсказки не было.
Тогда Ли Хай;Энь решила, что пойдёт туда, где увидит тропинку.
Девушка оглянулась: вокруг были только деревья, росшие довольно близко друг к другу. Внезапно до неё донёсся звук дудочки. Она прислушалась: дудочка играла китайскую народную мелодию. Но, вслушавшись ещё раз, девушка решила, что песня, возможно, лишь показалась ей: звук действительно был, но в кронах деревьев шумел ветер.
Тем не менее, Ли Хай;Энь всё;таки хотелось верить, что человек с дудочкой существует на самом деле и играет эту мелодию для неё. Это было упрямое, почти детское желание поверить в чудо. И она получила чудо, когда всё;таки пошла в том направлении, откуда ей послышалась песня.
Тропинка не появилась, зато девушка увидела, что делает с природой прекрасная музыка. Потому что это действительно была песня, а ветер лишь подпевал дудочкам.
На огромном камне, на котором были вырезаны непонятные знаки, сидели две девушки и один юноша. Все трое играли на дудочках. В особенно высоких, чистых местах мелодии ветер начинал подпевать. Музыканты даже бровью не повели, когда увидели растерянную Ли Хай;Энь. Девушка отступила на несколько шагов назад.
А с природой творилось небывалое. Бабочки, шмели, пчёлы кружились над цветами как вихрь — в такт музыке. Время от времени ветер поднимал в воздух цветочную пыльцу и лепестки. Весь этот радужный вихрь поднимался и опадал, двигался вправо и влево, только затем, чтобы не сбиться с ритма мелодии.
На этот раз девушка действительно убедилась, что музыканты играют известную китайскую песню. Мелодия была ей знакома, но её исполнение, интерпретации и импровизации трогали до глубины души.
Ли Хай;Энь не думала, что музыканты испугаются, когда она подойдёт к ним вплотную, однако, когда она оказалась уже совсем близко к двум «девушкам» и юноше, произошло невозможное: внезапно Ли Хай;Энь почувствовала, как её ноги отрываются от земли. И только когда она поднялась чуть выше над землёй, музыканты повернули к ней головы.
Впрочем, человеческих лиц как раз у музыкантов не было.
Сначала девушке показалось, что на них надеты маски, но чуть позже она поняла, что это не маски, а настоящие звериные морды. Одна «девушка» была похожа на лису, другая — на кошку, а «юноша» мог быть барсом или другим лесным хищником. Первое, что ощутила девушка, был страх, хотя музыка подняла её не очень высоко над землёй. Она даже закричала, но её никто не торопился опускать на землю, поэтому ей пришлось успокоиться и попытаться понять, что всё это значит.
Она вспомнила слова Ван Мина: в этом месте ничего не бывает просто так. Но ей всё равно было страшно. Сердце колотилось, во рту пересохло, а музыканты всё ускоряли и ускоряли темп.
Девушка не заметила тот момент, когда пыльца, листья, лепестки цветов и насекомые начали кружиться уже вокруг неё. Это был цветочный вихрь, и она находилась в самом его центре.
Внезапно она отчётливо услышала голос, который сказал: «Хватит». Музыканты повернули головы в сторону голоса и, чуть погодя, синхронно кивнули. Вихрь распался, темп музыки стал более медленным, а ноги Ли Хай;Энь коснулись земли. Спуск был гораздо мягче, чем подъём. Девушка даже успела заметить тропинку между деревьями.
Конечно, вряд ли эту тропинку протоптали люди, но пространство между стволами напоминало широкую тропу, почти дорогу. Теперь Ли Хай;Энь знала, куда ей идти. Но сначала нужно было поблагодарить музыкантов.
Музыка стихла, но когда Ли Хай;Энь захотела обратиться к музыкантам, она увидела, что на камне лежат и греются на солнце три ящерицы. Однако Ли Хай;Энь была воспитанной девушкой и всё же решила поклониться. Она повернулась к камню и склонилась в низком поклоне.
Тропинку она нашла без труда. В нос ударил крепкий запах трав, цветов и ещё чего;то очень приятного. Оглянувшись, девушка с удивлением заметила, что за ней тянется шлейф из лепестков и листьев. Всё это, конечно, было странно, но нельзя сказать, что Ли Хай;Энь это не нравилось.
Идти по тропинке было удобно, страха не было: Ли Хай;Энь знала, что она под защитой и идёт в правильном направлении. Сначала она шагала с энтузиазмом, но тропинка всё не заканчивалась: впереди была только тропа и деревья по обеим её сторонам.
Внезапно прямо перед Ли Хай;Энь на тропу выкатилась цепочка круглых белых шаров. Они были похожи на мячики, но были живыми. Если сравнивать их с персонажами русской сказки, их можно было бы назвать колобками, потому что эти шары явно были живыми существами. У каждого «колобка» были глаза и рот.
Ли Хай;Энь остановилась: она не знала, как реагировать на этих странных колобков. Зато колобки отлично знали свои обязанности. Они выстроились в линию, преградив ей дорогу, и девушка внезапно в мозгу услышала множество голосов, которые потребовали от неё сказать слово. Они крикнули хором:
— Скажи слово!
Легенда о Мацзу: цветочный вихрь и хранители слова
Говорят, однажды, когда море и лес ещё не договорились, кому принадлежит ветер, Мацзу задумалась: как вести к себе тех, кто ищет её, и при этом не лишать их свободы выбора. Она не любила грубые запреты и прямые указания. Ей были ближе намёки, музыка и мягкие сдвиги в мире вокруг.
Так появился цветочный вихрь.
Он не возникает повсюду и не для каждого. В самых нужных местах, где человеку важно свернуть в правильную сторону, а сама тропинка кажется слишком обычной, Мацзу позволяет песне становиться видимой. Стоит особой мелодии прозвучать над лесом, как ветер подхватывает лепестки и пыльцу, а бабочки и пчёлы складывают свои движения в единый узор. Для случайного прохожего это просто красивая странность. Для того, кого избрала Мацзу, это становится дверью.
В цветочном вихре проверяют не силу рук, а сердце: если человек впадает в панику, вихрь распадается и тихо отводит его назад, к привычным тропам. Если же он, как Ли Хай;Энь, боится, но всё;таки старается понять происходящее, вихрь мягко опускает его туда, где начинается нужная дорога.
Но одного вихря было мало. Люди слишком часто идут по пути молча, не называя вслух ни цель, ни страх, ни просьбу. Тогда Мацзу поручила лесным существам новую службу — быть хранителями слова.
Так появились круглые белые шары — лесные колобки.
В старых легендах говорилось, что они не совсем духи и не совсем звери. Они катались по дорогам, собирая забытые слова: обещания, клятвы, молитвы, сказанные шёпотом. Они знали: слово, произнесённое вовремя, может изменить судьбу, а несказанное лишает человека помощи. Поэтому когда по тропе шёл тот, кого уже отметил цветочный вихрь, колобки становились преградой и требовали:
«Скажи слово».
Это было не наказание, а испытание: умеет ли человек назвать то, ради чего идёт? Может ли признать вслух свой страх и свою надежду? Готов ли обратиться к богине, к миру, к самому себе?
Говорили, если путник произносит пустое слово — хвастовство или ложную клятву, — колобки только усмехаются, рассыпаются по тропе и растворяются в листве, а дорога становится зыбкой и уводит прочь. Но если из глубины выходит простая и честная фраза — «я боюсь, но всё равно иду», «я хочу исполнить долг», «я прошу защиты и не забываю благодарности» — колобки расступаются, тропинка светлеет, а где;то впереди Мацзу тихо поворачивает ветер так, чтобы нужное место нашлось.
Так цветочный вихрь и живые колобки стали частью невидимой службы морской богини: один проверял сердце, другие — слово и волю. И каждый раз, когда лепестки поднимаются над тропой, а дорогу переграждают странные белые шары, те, кто знает старые истории, понимают: где;то рядом Мацзу снова пробует вести кого;то к своему тайному берегу.