Мозги важнее пистолета 7. Три секунды

Обыкновенный день.
Зима. Низкие тучи. Солнца не видно. Грязноватый городской снег похрустывает под ногами. Рутина.
Опер Виктор и два его участковых Николай и Петр решили провести собственными мини-рейд по одному из поселков. Пройтись по всем притонам, навестить тунеядцев, наркоманов, алкоголиков и прочую ранее судимую публику.
На раскрытие они сегодня работать не собирались.  Была конкретная  информация по возбужденному уголовному делу, по краже стройматериалов с участка-новостройки. Был и реальный подозреваемый. Но слишком часто раскрывать – начальство зажрется. Раскроешь, к примеру, в месяц десять преступлений. А в следующем только четыре. И начальнички сразу верещать начнут, что сотрудники ни хрена не делают, что пора им искать работу в народном хозяйстве, а чтобы начальство было довольно надо теперь каждый месяц по десять раскрывать.
Отсюда вывод – нечего начальство баловать. К тому же у участковых были и другие показатели - количество составленных административных протоколов по мелкому хулиганству, или всякой фигне, типа мусора. Даже куча гравия,   привезенная для строительных работ и высыпанная возле частного дома, на казенном юридическом языке обзывалась  красиво: « Несоблюдение требований в области охраны окружающей среды».  По данному поводу легко составлялся протокол, а хозяина штрафовали. И такую хрень надо было писать каждый день.
Поэтому здраво решили - никакой штурмовщины. Воровайку можно задержать на следующей неделе. А сегодня нужно прогуляться по поселку, заглянуть в гости к «особо выдающимся» личностям.
Взбодрить! Чтоб жизнь малиной не казалась. И чтобы при словах «участковый», или «местный опер» - долго икалось. Тем более, что опер был еще молодым зеленым лейтенантом и только начинал изучать свою территорию с помощью опытных участковых. Все притоны надо знать и авторитет зарабатывать.
Так в этот день все и пошло планомерно: с блатхаты - на притон, с притона – на блатхату.
      И вот очередной дом с веселой публикой.
В очень большой комнате-гостиной, у дальней от входной двери стены, за накрытым столом сидели три тела, которые с удовольствием выпивали и закусывали.
Участковый Петр первым ворвался в дом, скользнув вдоль стенки, с резиновой дубинкой наперевес. Он относился к категории сотрудников, работавших по принципу «Сначала – в морду, потом – ксиву». И решил проверить боковую комнату, в которой не было света, но раздавались какие-то голоса. Неизвестность – равно опасность. Как оказалось там просто дружок хозяина привел подружку и валялся с ней в кровати.
После Петра шел Виктор, участковый Николай был замыкающим.
За столом с выпивкой и закуской двое сидели по бокам, хозяин – спиной к окну, лицом к окну - первый гость, а второй гость, сидел лицом к двери и это был… тот самый Федя Савченко, которого они собирались задерживать на следующей неделе.
Когда человека ищут и собирают о нем сведения у других людей – информация имеет тенденцию утекать в обе стороны. Тем более – в сельской местности. Поэтому Федя прекрасно знал, кто и почему им интересуется. А также прекрасно знал местного опера и «родных» участковых.
Как у них это так быстро получается? – Виктор не мог понять. Только-только молодой летёха-опер начал работу на закрепленной территории, а вся местная шелупонь его уже знает.
Хотя воровайка Савченко мог сильно и не беспокоиться. Времена для преступников наступили ласковые… либеральные… В стране судорожно строили демократию по западному образцу. Отменили смертную казнь для всяческих отморозков и все шло к тому, что за преступления ворам и бандосам будут просто грозить пальчиком. Поэтому по первой судимости, да еще и за не особо тяжкое преступление получил бы Федя срок «условно» - однозначно и пил бы дальше водку со своими дружками.
Взгляд.
Глаза - в глаза.
Опер - преступник.
Все всё поняли.
«Только тревожной музыки за кадром не хватает» - подумал опер. – «Блл-ля! Что он творит!!!»
Видимо с перепугу у Феди в мозгу что-то переклинило. Его левая рука медленно, как показалось Виктору, задрала на животе толстый вязаный свитер, а правая схватила слегка изогнутую рукоятку чего-то явно стреляющего, торчащего за поясом.
Это рассказывать – долго. Хотя в реале происходит все очень быстро.
В такие моменты мозг работает, как суперкомпьютер.
Первая секунда – рука задирает свитер. Но опер не среагировал на это движение, как на опасность. Может Федя хотел пузо почесать.
А вот потом…
Пошла вторая секунда - из-под свитера рука потащила ствол. Револьвер. Визуально – «Наган», надежная и убойная машинка, ни разу не подводившая пользователей со времен русско-японской войны. И ствол плавно разворачивается в сторону опера.
Да, револьвер – это всегда хорошо, осечек не будет. Вернее, даже если будет, то это не пистолет и оружие не заклинит. Стрелок просто нажмет еще раз спусковой крючок и барабан провернется, услужливо подставляя к бойку новую порцию смерти в медно-никелевой оболочке.
Первая мысль, пока ствол еще не развернулся до конца: «Упасть на пол – навзничь, на спину, в падении – достать табельный ПМ и, уже лёжа – выстрелить». Он начал отшатываться назад и... стоп!
Вторая мысль: «Сзади Коля, он такого же роста, как я и он не видит, что происходит в комнате, потому что я своей фигурой в толстом китаезовском пуховике загородил весь дверной проём! Я упаду, и пуля однозначно достанется ему!
Он даже не поймет – в чем дело».
Заканчивалась вторая секунда, ствол почти развернулся оперу в грудь.
«Падать нельзя! Значит… Значит надо выпрыгнуть и засадить ногой этого грёбаного Федю. Даже, если он успеет выстрелить и в меня попадет, масса тела, помноженная на скорость – револьверная пуля в воздухе меня не затормозит» - Виктор с детства интересовался оружием, -  «нагановская  имеет останавливающее действие слабее пээмовской, я все равно прилечу к ним прямо на столешницу и снесу этого дебила вместе со стволом».
Вторая секунда закончилась. Ствол плавно развернулся оперу в грудь.
Пошла третья секунда.
Шаг левой вперед – «сейчас толкнусь правой и взлечу, исполню классический тоби-йоко-гери, разворачиваясь воздухе почти параллельно полу…»
Из боковой комнаты вылетел черный вращающийся предмет – дубинка ПР-73. Это Петр, который не обнаружил в темной комнате никакого криминала, развернулся и увидел, что в сторону его коллег направлен револьвер. Петя был мужчиной немаленьким, недаром по рукопашке выступал в полутяжелом весе и он никак не успевал добежать и дотянуться до руки с револьвером. Но опыт не пропьешь, поэтому он просто метнул резиновую дубинку, сбив стрелку прицел.
Палец стрелка дожал до упора спусковой крючок.
Закончилась третья секунда. Дубинка ударила по руке, держащей револьвер.
В комнате грохнул выстрел, но пуля ушла в угол.
Второго выстрела опер с участковым Феде сделать не дали. Вырвали револьвер и слегка настучали по некоторым частям тела.
Для профилактики. Чтобы понимал, нехорошо это – в людей стрелять.
Потом стандартные мероприятия. Виктор сходил к соседям и попросил их быть понятыми.  Потом изымали револьвер. Барабан оказался неполным – там было четыре патрона. Но ему бы хватило. Потом писали рапорта.
На всё про всё ушло часа полтора.
Потом загрузили к Петру в машину Федю и револьвер – отдельно.
Приехали в горотдел. Сдали в дежурку Савченко, револьвер и собранный материал.
    А вот когда Виктор вышел на улицу и сел в машину к участковым – вот тут-то его и накрыло.
Виктор не считал себя слабонервным. Вроде и боевыми искусствами занимался, и скалолазанием без страховки, и в реальных драках участвовал, и с аквалангом погружался, знал, как страх преодолевать…
 Но такое с ним было первый раз!
Все тело затрясло, как будто в каждой руке у него было по работающему отбойному молотку. На лбу выступил пот, в ушах зазвенело. Грудь сжало и дышать стало тяжело.
Получается, что нарваться на «нежданчик» можно в любую секунду. Необязательно вступать в бой с бандой террористов-диверсантов. Можно в тихом мирном селе зайти в хату, где за столом мирно и дружелюбно выпивают селяне и… получить пулю в грудь.
Участковые, сидевшие впереди, переглянулись и понимающе ухмыльнулись.
Опытные, матерые волчары, проработавшие на самой тяжелой должности в милиции уже лет по пятнадцать.
Негромко звякнуло стекло и Петя повернулся к Виктору, держа руке полный граненый стакан прозрачной жидкости.
- Пей.
- Это что?
- Водка.
- Да вы чего, господа офицеры? Вы же знаете, что я не пью.
В разговор вступил Николай:
- Пей, легче будет.
- А… а закусить чем?
- Пей так, нормально будет. Сразу до дна, без перерыва.
Виктор, давясь, выхлебал весь стакан.
- Теперь расслабься, откинься на спинку, подыши, можешь глаза закрыть.
Прошло минут пять-шесть, судя по звукам участковые тоже употребили.
Потом его снова позвали:
- Па-адъем!
Виктор открыл глаза и увидел, что ему протягивают второй стакан. И он был снова полон.
- Мужики! Да вы что! Это ж убойная доза!
- Пей! Легче станет.
Виктор выпил.
И его действительно «отпустило».
Прошел «мандраж», руки перестали трястись. По телу разлилось приятное тепло и дышать стало легче.
- А теперь развезу вас по домам и спать! – хохотнул Петя, заводя машину.


«Уж больно круто – два стакана, да с непривычки», - подумал он, тяжело поднимаясь по лестнице. – «А еще и на пятый этаж ползти… Но зато как помогло и меня не трясет вообще».
Добрался до кровати. Упал.
Уже на грани сна опер еще раз прокрутил в уме ситуацию и убедился, что все было  правильно.  Он же не знал и даже предполагать не мог, что второй участковый – успеет. Значит рассчитывать надо было все по самому худшему сценарию. Поэтому других вариантов просто не было. Не успей Петр и упади он на пол – Николай получил бы пулю однозначно, а у него детей трое.
Ну, а то, что Петр четко сработал – это значит…  значит лимит везения еще не исчерпан. И день был удачным. А завтра?..  хрен его знает, что будет завтра...
Всё, то же самое: притоны… алкоголики… наркоманы… бандосы…уголовники… а кто-то может и не увернуться от пули…
Всё, как обычно.
Главное – чтоб секунд на всё хватило.