Черный рыцарь

Он жил одним моментом — моментом, когда он возьмёт в жёны дочь соседского охотника на воробьев Иннокентия. Неизвестно, что он видел в его дочери — от рождения он был слепым и жил на подаяние сердобольных кротов. Кроты говорили ему, что они, слепые, должны держаться вместе, и что он должен уйти копать тоннели вместе с ними.

Не раз кроты слышали загадочные голоса — рассерженные деятельностью кротов фермеры советовали им катиться в тартарары. Заинтересовавшись Тартарарами, кроты закопались в греческую мифологию. Особенно близко к сердцу они приняли легенду о подземном царстве Аида, они не придумали ничего лучше, чем начать ему поклоняться и пытаться возродить его древнее царство. Однако, сколько бы кроты ни копали, у них ничего не получалось. Последней их надеждой был этот слепой парень, о размере его рук они не знали, но догадывались, что с его помощью возродится Тартар, где и было заслуженное место кротов.

Но слепой отмахивался от их предложений — ведь под землёй не было соседской дочери. Он хотел на ней жениться, а Иннокентий ему не давал, ведь у слепого ничего не было за душой. Он никак не мог опровергнуть этот довод, более того, он подозревал, что и души у него нет. Нужно было как-то стать достойным соседской дочери. Чтобы разбогатеть, он вступил в ряды армии повелителя зла. Там он немедленно проявил себя. Так как он был слепой, он не подозревал о том, какие зверства он учинял на поле боя. Слухи о новом солдате быстро дошли до повелителя зла, и он решил лично пронаблюдать за восходящей звездой. Свидетели говорят, что после увиденного повелитель зла разрыдался от собственного бессилия. После этого нашего героя выделили в отдельный карательный отряд и нарекли Черным рыцарем.

Самым знаменитым подвигом Черного рыцаря было уничтожение столицы короля-великана. Черный рыцарь не побоялся знаменитой дубины короля, подошёл к нему на расстояние удара, а когда король-великан попытался ударить, увернулся от дубины и лёгким толчком направил ее на столицу королевства. Злые языки, правда, утверждают, что Черный рыцарь не увернулся от дубины, а запутался в шнурках и упал, и дубину он не трогал, а свою столицу король-великан разрушил сам, не совладав с инерцией дубины, но пустые слухи всегда сопровождают героев.

Особенно хорошо, хоть и неосознанно, Черному рыцарю давалась идея "бей своих чтобы чужие боялись". Так, попирая все законы этикета, в солдатской столовой он ставил локти на стол, вызывая у соратников безотчетный ужас, столовый нож в его руке привел к трем десяткам случаев инвалидности, двум смертям и одной пропаже без вести, а от звука его чавканья у окружающих лопались барабанные перепонки. По ночам его храп регистрировали осциллографы по всему королевству, а его чих вызывал цунами и прочие катаклизмы.

Черный рыцарь работал только ночью и только в черных латах, и его зверства никто больше не видел, отчего они становились только страшнее. Как только противники повелителя зла узнавали, что к ним отправляют Чёрного рыцаря, они бежали из своих крепостей, городов и деревень в такой спешке, что одна половина населения была обычно задавлена другой половиной. Двадцать пять лет черный рыцарь сеял ужас в сердцах людей. Но он потихоньку старел, и Черные латы становилось всё тяжелее надевать, и наконец он решил никогда их больше не снимать, и стал одним целым со своим доспехом. Видел это и повелитель зла — не без сожаления он отправил Черного рыцаря на пенсию. Пора была ему отправиться на заслуженный отдых и жениться наконец на соседской дочери. Черный рыцарь возвращался в родную деревню богачом и героем. Его распирало чувство гордости за самого себя.

Кроме того, в награду за верную службу повелитель зла пожаловал своему чемпиону глаза, и Черный рыцарь наконец-то мог увидеть свою возлюбленную. Это грело ему сердце.

Но что же ожидало героя в родной деревне? А одни только пепелища и пожарища, не было даже кротов - не так давно, в своей слепой ярости черный рыцарь посеял смуту и хаос на своей родине и предал огню всё, до чего дотягивались его руки. В отчаянии он прилёг на чудом уцелевшую кровать и уснул на ней. Ему приснилась его родная деревня — ещё не преданная огню самим Черным рыцарем. Ему снились кроты, Иннокентий, воробьи, посыпающие Иннокентия отборной бранью, дочь Иннокентия.

Во сне странное чувство взяло его в плен. Это была не боевая ярость, нет, оно было слабее и тусклее. И не мрачное чувство удовлетворения после боя, не такое тупое. Других чувств Черный рыцарь давно не испытывал, и забыл, что они вообще есть. Новое чувство было ноющее, пронизывающее его целиком. Это чувство приказывало Черному рыцарю оставить проклятый мир, который он сам же и создал.
Но Черного рыцаря некто начал тормошить. Он проснулся и увидел перед собой согбенного старичка, в глазах которого светилась неземная мудрость.
— Я вижу, что ты в печали, сын мой, — сказал ему старец. — Своими же руками ты разрушил своё счастье. Но сегодня, друг мой, особенная ночь — ночь смешанных рассветов.
— И что это значит? — с явным неудовольствием ответил Черный рыцарь, которого отвлекли от важного дела — он хотел усилием воли заставить свое сердце перестать биться.
— Это ночь, когда границы между всеми ночами стираются. Прими это снадобье, ложись спать, и ты проснешься на рассвете дня, в который ты ушел в армию повелителя зла.
— Зачем ты мне это рассказываешь? Что тебе с того?
— Выполняя приказы повелителя зла, ты разрушил моё царство. Пустил меня по миру. — По его щеке скатилась слеза. — Но это всё можно изменить, — ласково добавил он.

Старец хотел сказать что-то ещё, но Черный рыцарь не стал его слушать и, не изменяя своим моральным ценностям, жестоко разрубил доброго старичка на несколько кусков, но к совету его прислушался, принял зелье и лег спать. Во сне перед ним пронеслась череда рассветов, которые он прожил. Наконец, он увидел тот самый рассвет, который был ему нужен, и проснулся в нем так, как сходят на нужной автобусной остановке.

Он прошелся по родной деревне. Провалился по пояс в один из подземных  коридоров, построенных кротами, случайно разломал их алтарь, послушал возмущенное копошение, вылез и пошел дальше. Он дошел до дома Иннокентия, заглянул в окно и в первый раз в жизни увидел ту, кого он так любил. Образ той, у которой раньше был только голос, стал богаче, бесконечно дороже, полнее, чем он мог выдержать. От ее вида у него перехватило дыхание. Он бросил последний взгляд на себя — на латы, приросшие к телу, руки, обагренные кровью — он не мог быть рядом с ней. Он не мог сделать вдох, но не очень расстраивался по этому поводу — он умирал с улыбкой на устах, и его последний взгляд был обращен на ту, ради которой он прошел весь этот путь. Он наконец почувствовал себя дома.