109

- Иван Алексеевич! Вы вернулись так быстро! Мы вас ждали не раньше завтрашнего дня.
- Лидия Ивановна, да… Так сложилось… Мне надо с вами поговорить… Но потом.
Из комнаты вышел Сергей Дмитриевич. Доктор на какое-то мгновение смешался, потом сухо кивнул.
- Что же ваша крестьянка? – чуть усмехнулся хозяин дома. – Разродилась?
Иван Алексеевич не уловил сарказма. Или сделал вид, что не понял его.
- Да… С Пелагеей всё благополучно. Разрешите, я пойду к девочке.
- Да, конечно… У неё сейчас няня… Таня сегодня что-то заспалась, - Лидия Ивановна слегка улыбнулась. – Это же ведь добрый знак? И вчера ей было гораздо лучше…
Сергей Дмитриевич тонко улыбнулся губами. Глаза его казались тёмными непроницаемыми озёрами.
- А потому, Иван Алексеевич, мы больше не будем злоупотреблять вашей добротой. Можете возвращаться к своим Пелагеям. Дорогая, я ненадолго отлучусь, - повернулся к жене. – К обеду буду дома.
У двери бросил долгий взгляд на доктора.
- Я к Татьяне, - опомнился также заглядевшийся на хозяина дома Иван Алексеевич и пошёл в сторону детской комнаты.
Вышел и Сергей Дмитриевич. Лидия некоторое время растерянно стояла в прихожей.
- Передайте Ивану Алексеевичу, что я его буду ждать в саду, - попросила служанку.
Медленно пошла по дорожке. Как хорошо! И не надо заглядывать в далёкое будущее, а следует наслаждаться сегодняшними радостями. Ребёнок выздоравливает. Что может быть лучше? Пусть беды обходят всех детей, пусть они их не касаются.
Лидия села на ближайшую скамейку.
О чём хотел поговорить с ней доктор? Его лицо было озабоченное. Но это не должно касаться Тани. У девочки как раз всё идёт на поправку. В этом Лидия была почти уверена. Вчера вечером она так разумно с ней говорила. Они вместе с ней читали сказку про принцессу. Нет, тут что-то другое…
Вскоре на дорожке показался Иван Алексеевич.
Лидия стала внимательно всматриваться в его лицо, пытаясь угадать какие новости он несёт.
Иван Алексеевич поднял глаза на женщину, легко улыбнулся, но выражение глаз осталось озабоченным. И Лидия ничего не поняла, откинулась на деревянную спинку скамейки, приготовилась слушать.
- Ваш муж прав. Мне здесь уже делать нечего. Таня почти поправилась.
- Но вы ещё будете нас навещать?
- Конечно… Пока окончательно не буду уверен, что болезнь оставила её.
- Вот как… Вы думаете, есть опасность…
- Думаю, что причина, по которой случился такой острый приступ у девочки, всё ещё… существует, - Иван Алексеевич в последний момент не стал говорить, что эта причина рядом. Он знал, что Лидия Ивановна не так поймёт.
И верно. Женщина тут же в испуге распахнула глаза. В её представлении причина всех Таниных бед – она и её болезнь.
- Неужели вы всё ещё верите в свою несуществующую душевную немощь?
Лидия казалась разумной женщиной. Почему же она с таким упорством цепляется за прежние страхи?
И вдруг доктор понял. Потому что прежние страхи уже привычные, переболевшие и, в какой-то степени, принятые. И если их отринуть, то на смену придёт другая правда. Не менее страшная. И женщина не готова её принять. Она не готова бороться с новыми бедами. Она устала.
И всё же сегодня он за этим и приехал.
- Я вам должен сказать…
- Да-да, вы упоминали что-то…
Лидия перебила. Она не хотела слушать. Она не знала, о чём доктор собирается ей ещё сказать, но сердце уже заколотилось.
- Ко мне вчера вечером приходила бабка… Та самая, которая служила у вашей матери. Она после нашего ухода вспомнила кое-что…
- Что же она вспомнила? – голос Лидии был слабым.
- В последние дни жизни у вашей матери был посетитель… Он приходил несколько раз. Ваша матушка страшно волновалась. Она не хотела с ним общаться. Она даже пряталась, со слов служанки. Служанка его видела… Это был юноша… Темноглазый, черноволосый.
Иван Алексеевич помолчал. Невольно вспомнил недавнюю встречу с Сергеем Дмитриевичем. Его почти непроницаемый тёмный взгляд.
- Поговорить с этим юношей служанке не представилась возможность. Он крутился вокруг дома, подсматривал в окна, в дверь не стучал. Старая служанка сама пыталась с ним встретиться, но не получалось… «Убёг, когда я вышла», - так сказала она. Перед роковым вечером ваш матушка получила письмо. Возможно, вот это.
Иван Алексеевич протянул бумагу.
- Где же вы его нашли?
- Служанка ходила в дом. Ключи всё ещё у неё были. Кстати, вот они, - доктор протянул Лидии связку. – Старой женщине они уже не нужны. Кажется, её дни сочтены… Позвольте мне откланяться, - доктор встал.
Лидия подняла на него глаза.
Глупости… Но ей не хотелось, чтобы он уходил.

Александра Ильинична смотрела в окно.
- Кажется, Сергей Дмитриевич не напрасно недолюбливает этого докторишку. Не может быть, чтобы только Татьяна была предметом такого долгого душевного разговора. И уж письмо передавать при этом совсем нет никакой необходимости.
Презрительная улыбка расползлась по лицу женщины, когда доктор наклонился к Лидии и что-то сказал на прощанье.
- Да они же любовники! - разгадала по-своему увиденную близость.

- Прощайте, Лидия Ивановна. И запомните, вы совершенно здоровы. Ищите причину не в себе.
Лидия ещё долго смотрела вслед уходящему Ивану Алексеевичу.