Корова

Сосед «сверху» мог все:

- водить все виды колесной и гусеничной техники
- и даже, один раз, снегоход, который на лыжах вместо колес
- летом - отвезти весь дом на море на автобусе, а забрать на «водовозке»

Понимание всех этих потенций приходило ко мне годами. А пока была только большая черно-пестрая корова. На клумбе около трехэтажного дома есть, по-честному, было нечего. Парнокопытная ограничивалась вытаптыванием семян - тренировалась. Животное подходило к задаче методично: шаг за шагом оно уничтожало шансы на всходы семян бархатцев, чернобривцев, календулы.

«Так и цветов не вырастет, и расстроятся все, и ромашки сожрет сейчас!» - думала 5-летняя я выцеливая бок коровы мелким камнем. Корову все же было жалко: и хозяин отвратительный и земля мокрая: лапы вязнут.

«Ты вот справа от себя камень побольше возьми, - раздалось сверху, - и в правый бок ее! Давай! А я кричать буду. Готова? А, нет – в левый! Давай в левый! Вон там камень еще! Кидай!»

«Она бы ушла – она застряла просто…» - объяснила я.

«А… застряла! Точно! Тем более камнем её – надо спасать! Срочно!»

Серый неровный огрызок породы полетел в пятнистый бок. Корова неохотно, неуклюже подалась вперед, споткнулась длинным передним копытом за зеленеющий уже куст ромашки и еще раза три переставила ноги быстро и тяжело. Было особенно жалко корову, хотевшую быстро уйти с грядки и тонувшую в обработанной, засеянной земле чуть не до колен.

Сверху раздавался голос соседа:
- А ну пошла! Встала и стоит! Стоит и жрёт! Прямо на глазах жрёт! Ты на неё посмотри! Вот скотина! Хоть и корова!

«Так она и не стоит и не есть!» - пятилетнее сознание было полностью поглощено жалением коровы, когда из-за куста взвизгнул женский голос:

- Вы чего коров на меня гоняете!
- Так мы ж вас и не видели совсем, - быстро начал сосед, - вы ж на уроках или на как его на… «депутатском собрании». Вот. Это же тоже работа?

Я согласилась, что мы не видели соседку, но соседка все стояла, а корова все шла.

- Вот ведь как бывает! Депутатом стал и корову с соседской клумбы согнать разучился, хоть всю жизнь в деревне родился и живешь.

Соседка стояла как вкопанная. Корова проходила близко и не очень мимо неё по усыпанной морской галькой детской площадке твердым уверенным парнокопытным шагом.

«Интересно, а они кусаются? – подумала я, - а… вот сама и виновата! Сидела бы в школе – вела урок. Ни одна корова её бы не укусила. А теперь вот непонятно… Это что я корову камнями загнала на директора школы? Должна бы кусаться просто ей сейчас не хочется».

Сверху неслось:

- Я вас не как соседку по площадке! Я вас как депутата спрашиваю! Долго эта корова будет тут ходить мои цветы жрать? Ведь вон – пустая клумба уже!

«Так ведь апрель только, - думала я, - ничего ж на клумбе еще и не росло».

Соседка-депутат молча кралась к крыльцу. Депутацкий значок на лацкане плаща: багровое знамя с чем-то блестящим золотом в верхнем углу поблескивал в последних весенних лучах.

«Вооот! Вот! – высказал сосед «с верху» своим лучшим детским тоном, - Смотри… вот туда… а теперь вот сюда! Пошла… пошла… корова смотри. И ведь самое важное что? Депутат – она, а корову с клумбы… гоняем мы с тобой.